Чтение онлайн

Она взглянула на чародея исподлобья, по её вискам стекали капельки пота. Состояние Марии ухудшалось на глазах, и Яр не рискнул тратить время на разговор с Его Превосходительством. Он мог сделать это и позже, когда Мария окажется в постели. А Лавр… Лавра ищут и фамильяры Марии, так что Яр мог себе позволить заботу о ведьме.

— Дитя, Мы навестим тебя позже, — произнёс Эдгар вслед удалявшемся в противоположном от него направлении магам.

Пожалуй, можно было сказать, что Яр ослушался Эдгара, ведь он повёл Марию не в её комнату, а в свою. Там он уложил Марию в кровать, подмечая про себя, что её приступ стих так же внезапно, как и вспыхнул.

— Если бы учитель был жив, он бы нашёл способ помочь тебе.

Мария на это ничего не ответила, предпочтя полежать с закрытыми глазами и обдумать то, что с ней только что произошло. Обычно, когда она находилась рядом с Его Превосходительством, жизнь буквально возвращалась в её пусть и неразлагающееся, но всё-таки давно уже мёртвое тело. Она начинала чувствовать жизнь, вновь бурлившую в венах. Сегодня же всё было наоборот, словно и без того теряющая силы печать теряла последние капли магии Ильдара, стоило только Его Превосходительству приблизиться к ней.

«Это всего лишь стечение обстоятельств», — проговаривала про себя Мария, но родившаяся на выжженной Пустоши ведьма настойчиво шептала ей о том, что это не так.

Мария подозвала к себе Яра, прося его прихватить с собой и книгу, про которую с исчезновением Лавра они все успели забыть.

— Давай прочтём её, — предложила она, принимая более-менее сидячее положение.

Ведь теперь у них были и лунное стекло, и янтарь.

***

«Во времена первородных магов, когда магия жила буквально во всём, случилась трагедия, которая впоследствии будет названа годом забвения. Это история о Сириусе и Канопусе — величайших магах, чьи циклы были прерваны ради будущего всего континента».

Во времена, когда с наступлением ночи мир умирал, а с восходом солнца жизнь вновь пробуждалась, на континенте, названном впоследствии «Мистерия», жили маги, которых потомки в далёком будущем стали именовать «Первородные». В те далёкие времена магия не была поделена на ведовство, колдовство, чародейство и волшебство, она была единой для всех без исключения.

В землях Дурмана, растянувшихся от южных морей до западных туманных гор, по ночам горели огни сотен общин. В одной из таких общин жили Сириус и Канопус — маги, связанные меж собой не кровью, а узами, что были крепче родственных связей.

***

Канопус стоял на краю обрыва и с безразличным видом наблюдал за тем, как об острые скалы внизу разбивались пенящиеся волны солёной воды. Порывы сильного ветра трепали его длинные волосы цвета спелых плодов сочных слив, а в голубых глазах отражалось затягивающее серыми тучами небо. В душе Канопуса царило странное умиротворение, а в разряженном воздухе пахло приближающимся дождём.

Канопус глубоко вздохнул, наполняя лёгкие морским бризом. Ему хотелось закрыть глаза, шагнуть вперёд и слиться с волнами, позволяя скалам резать и кромсать себя раз за разом, пока белая пена не перестанет пузыриться на поверхности тёмной воды. Где-то вдалеке загрохотало. Канопус пошатнулся, ветер подхватил упавшие с края обрыва крошки земли, которым, впрочем, так же как и самому Канопусу было не суждено упасть вниз к манящим песней прибоя волнам.

— Как безрассудно, — тихим голосом произнёс стоявший всё это время позади друга Сириус.

Канопус улыбнулся.

— Я ведь знал, что ты меня подхватишь, — сказал он, оборачиваясь к Сириусу, — что же в этом безрассудного?

Сириус хмурился, между светлых бровей пролегла не по возрасту глубокая морщина. Собранные в высокий хвост волосы танцевали с ветром, указывая на его направление. Сириус был старше Канопуса не несколько лет и всегда заботился о нём, как о младшем брате, ведь Канопус был слишком мягким и добрым, чем иногда пользовались их соседи, пытаясь упростить себе жизнь.

— Будь добр, опусти меня.

Магия Сириуса была тёплой, и ощущать на себе эту магию доставляло Канопусу настоящее удовольствие. Он позволил другу вернуть себя на землю, а затем, вновь обернувшись к обрыву, Канопус вытянул вперёд руку и словно пытаясь ухватиться за что-то, сжал пальцы в кулак.

— Как думаешь, что находится за той линией? — спросил он, смотря на расплывающийся вдали горизонт.

Их карты обрывались на этом месте — крайней точке всего континента. Что находилось за горизонтом? Был ли там другой континент? Жили ли там другие маги? Отличалась ли жизнь там от той, которую он знал?

— Меня это не волнует, — приблизившись к Канопусу, сказал Сириус. — Какая разница что там, если мы здесь?

Канопус посмотрел на друга, не сумев скрыть от него своего разочарования.

— Неужели не интересно?

— Нет.

— Ни разу не думал об этом?

— Нет.

— Хоть на секунду?..

— Нет, — отрезал Сириус, опустив взгляд на босые ноги Канопуса. — Время пришло. Если не вернёмся сейчас, то опоздаем.

В его словах Канопус услышал предложение, от которого, впрочем, был вынужден отказаться.

— В испуганной душе нет силы, — сказал Канопус, отчасти понимая чувства Сириуса. — Я не боюсь умереть сегодня, и ты не должен бояться потерять меня.

Сириус до боли прикусил изнутри щёку, не дав злости вырваться наружу. Почему Канопус был так спокоен? Сириусу этого было не понять. Как можно было добровольно идти в объятия смерти? Сириус не знал ответа на этот вопрос. Жертва сегодняшнего обряда навечно прервёт свой цикл. Неужели Канопус этого не знал? Или, быть может, не верил, что цикл перерождения может быть прерван?

— Но ты прав, если не поторопимся, я опоздаю на омовение.

Канопус в последний раз взглянул на линию горизонта. Там, в сотнях километрах от берега уже сверкали молнии, над тёмными водами моря бушевал ливневый дождь. Канопус ещё раз вздохнул, ощутив во рту солоноватый привкус и улыбнувшись Сириусу, направился в сторону общины уверенными, твёрдыми шагами.

С наступлением вечера храм был заполнен магами и горящими свечами. Под монотонное молитвенное пение жёлтые огоньки мерцали у каждой стены и помещения храма наполнялись запахом плавленого воска. Сириус стоял у алтаря вместе с другими, более опытными и мудрыми, чем он, старейшинами, готовясь впервые за этот цикл провести обряд вознесения.

— Не бойся, дитя, — произнёс один из старейшин, видя, как нервничал стоявший рядом с ним Сириус. — Вспомни, ты уже много раз проводил этот обряд.

— То было в других циклах, Шедар, — сказал Сириус, чуть качнув головой. — Сейчас всё иначе.

— Ничего подобного, дитя, — усмехнулся старейшина, — что тогда, что сейчас, что после… Мы те, кто был раньше и кто останется в будущем.

Держа в руках глубокую пиалу, маленькая девочка поочерёдно подошла к каждому из двенадцати, выбранных старейшинами магов, прося их положить в пиалу листок со своим именем.