Чтение онлайн

В ночной тишине стали нарастать молитвенные песни. Вереница огней устремилась обратно к общине.

Сириус продолжал стоять на обрыве и не моргая смотреть на то место, где несколько минут назад стояла Спика. Невинная душа, погибшая из-за его эгоизма.

«Богам всё равно, кто к ним вознёсся, — повторял про себя Сириус, надеясь на то, что с приходом нового дня, с восходом утреннего солнца чувство вины перед Спикой притупится, а через какое-то время и вовсе исчезнет. — Им всё равно».

Но солнце утром не взошло.

Яр перевернул страницу, на которой заканчивалась только что прочитанная им вслух глава. Эта история не была похожа на сказку, но и считать её правдой ему так же не хотелось. Яр многое знал о Первородных. Большинство обрядов и заклинаний, использующиеся им, были основаны на знаниях Первородных. Но обряд с приношением живой жертвы? Даже прочитав об этом в книге, в благонадёжности которой был уверен Его Превосходительство Эдгар, Яр отказывался верить в то, что магия Первородных была основана на жертвоприношении.

Ведь это была тёмная магия.

Запретная магия.

Табу для любого мага.

Яр посмотрел на стоявшую рядом с ним Марию, чтобы понять её реакцию на услышанную историю, но её взгляд оставался сосредоточенным на одной лишь книге, а из-за отсутствия эмоций на лице ведьмы понять ход её мыслей чародею и вовсе не удавалось.

— История Сириуса и Канопуса, — шёпотом, будто самой себе, произнесла Мария, еле заметно хмурясь. — Слышал о них?

— Немного. Но никогда не встречал упоминаний об их жизни в книгах. А ты?

Мария покачала головой, не став напоминать Яру о том, что большую часть этого цикла она не без причины считала книги дорогим удовольствием. Особенно книги, в которых были описаны циклы других магов.

— Савва рассказывал мне легенду о Сириусе и Канопусе. И отчасти она соответствует тому, что здесь написано, но…

Мария пригляделась к книге.

— Но не так подробно. Как думаешь, зачем Его Превосходительство порекомендовал эту книгу Лавру?

Яр пожал плечами. В его голове не рождалось ни единой идеи.

— Не знаю, — сказал он, опустив на книгу взгляд. — Но может, если прочесть её до конца, мы поймём эту причину?

***

Сезон дождей прошёл, иссякнув, ему на смену пришёл сезон холодов, окрасивший земли Дурмана в белый цвет. Поддерживать огонь и тепло в жилищах было всё труднее, поэтому многие маги, покинув свои дома, нашли пристанище в храме их возлюбленных богов.

Но в отсыревших стенах они не нашли ни покоя, ни чувства защищённости от темноты, накрывшей континент, когда солнце, а следом за ним и луна, пропали с небосвода.

В попытках узнать, что же произошло, многие маги стали терять не только уверенность в том, что когда-нибудь они смогут найти ответы на свои вопросы, но так же и свою магию, которая, словно когда-то цветшие на континенте цветы чахла, окутанная холодом вечной мерзлоты.

В храме по ночам было тихо. Лишь изредка не спавшие дети, забывшие о том, что такое день и сбившиеся с привычного жизненного ритма носились по освещённым голубыми огоньками коридорам, играясь так, словно ничего в их мире не изменилось.

— Сириус, ты здесь?

Канопус открыл дверь небольшой кладовки и осветил тёмную комнату светом нескольких парящих рядом с ним огоньков. Они залетели внутрь, покружили в кладовке, исследуя каждый угол, и вернулись обратно к Канопусу, будто докладывая ему о том, что Сириуса в кладовке не было.

— И здесь его нет? — удивлённо пробубнил Канопус, закрывая дверь. — Да где же он?

По коридорам храма носились сломя головы дети, а следом за ними, как сторожи, парили огоньки. Детям уже давно никто не запрещал шалить, говоря о том, что хоть так они не лишатся остатков беззаботного детства. Взрослые жались друг к другу у стен, стараясь согреться. Собранную в умирающих без солнца лесах древесину хранили в подвалах и по возможности пытались не жечь, используя её только в самых крайних случаях, таких как рождение ребёнка.

— Вы видели Сириуса? — спросил Канопус у пробегающей мимо него ребятни.

Те задорно закачали головами.

— Не, не видели.

— Не видели.

— Нет.

Канопус посмотрел вслед убегающим детям, уже забывших о вопросе, который он им задал.

«Где же ты, Сириус?»

Каменные стены в коридорах отсырели, по полу в них гуляли сквозняки. Канопус двинулся дальше и в поисках Сириуса он заглядывал в каждую комнатку, в каждый закоулок храма, но Сириуса нигде не было. Его никто не видел, а некоторые, как казалось Канопусу, и вовсе стали забывать о том, кто он такой.

С того дня, как солнце и луна покинули небосвод, Сириус изменился и это заметили все. Он стал нелюдим, старался избегать общения, даже его, Канопуса, сторонился, пропускал утренние и вечерние молитвы, не приходил на службы. Насколько знал Канопус, даже Шедар не понимал причин столь странного поведения Сириуса.

Стоя в коридоре и осматриваясь, Канопус вдруг вспомнил об ещё одном месте, которое обычно старался обходить стороной.

«Я ещё не смотрел в погребе», — подумал он, направившись в самую отдалённую часть храма.

По мере того, как он отдалялся от жилых комнат, вокруг него становилось тише. Огоньки освещали его путь, на стенах мелькали тени, но когда Канопус дошёл до нужного ему места, вместе с ним остановилась и тёмная фигура, вытянутой струной рябившая на стене.

Канопус встал у двери погреба и прислушался. По ту сторону вроде как было тихо, но уверенности в этом у Канопуса всё же не было. Он протянул руку к медному кольцу и дёрнул дверь на себя, та с лёгкостью поддалась, и Канопус зашёл внутрь.

— Сириус? Ты здесь?

Огоньки разлетелись в разные стороны, освещая большой погреб.

Канопус огляделся и заметил за поворотом свет, отличающийся от того, что источали его огоньки. Он был жёлтым, совершенно естественным. На миг Канопусу показалось, что он увидел лучи солнца, но принюхавшись и уловив еле заметный запах плавленого воска, Канопус испытал чувство сильнейшего огорчения.

Это не солнце светилось за поворотом, а свеча.

— Сириус? — позвал Канопус друга, идя на свет.