Чтение онлайн

Медальон на шее Геральта дрожал. Сильно и непрерывно. Трепетал под рубашкой словно пойманная птица.

– Этот меч, – сказала женщина, подходя к кухне, – лучше было бы в сенях оставить. Некультурно это, с оружием за стол садиться. Одни разбойники так поступают. Разве ты разбойник?

– Ты хорошо знаешь, кто я, – отрезал он. – А меч останется там, где он есть. Для напоминания.

– О чем?

– О том, что безрассудные действия влекут тяжелые последствия.

– Тут нигде оружия никакого нету, так что…

– Ладно, ладно, – прервал он довольно резко. – Не надо притворяться, госпожа хозяйка. Крестьянский дом и двор – это целый арсенал, не один уже пал от мотыги, а о цепах и вилах и вспоминать не буду. Слышал, что одного убили валиком от маслобойки. Чем угодно можно причинить вред, если есть желание. Или необходимость. И раз уж мы об этом заговорили, то оставь в покое этот горшок с кипятком. И отойди от кухни.

– Да я и не собиралась ничего делать, – быстро отозвалась женщина, причем явно лгала. – Да там и не кипяток, это борщ. Угостить хотела…

– Спасибо. Но я не голоден. Так что горшка не трогай и отойди от печи. Сядь там, рядом с детьми. И давай чинно обождем хозяина.

Они сидели в тишине, прерываемой лишь жужжанием мух. Медальон дрожал.

– В печи котелок с капустой доходит, – прервала тяжелое молчание женщина. – Вынуть надо, перемешать, не то подгорит.

– Она, – Геральт указал на самую маленькую из девочек, – пускай это сделает.

Девочка встала медленно, зыркая на него из-под русой челки. Взяла ухват на длинной рукояти, наклонилась к печной заслонке. И вдруг прыгнула на Геральта как кошка. Хотела ухватом прижать его шею к стене, но он уклонился, дернул за рукоять, отбросил ее на глиняный пол. Она начала оборачиваться еще в падении.

Женщина и две остальные девочки уже успели обернуться. На ведьмака в прыжке летели три волка, серая волчица и два волчонка, с оскаленными клыками и налитыми кровью глазами. В прыжке – по-волчьи – разделились, атакуя со всех сторон. Он отпрыгнул, на волчицу толкнул скамейку, ударами кулаков в перчатках с серебряными шипами отбил волчат. Они жалобно заскулили, припали к земле, щеря клыки. Волчица бешено завыла, прыгнула опять.

– Нет! Эдвина, нет!

Она рухнула на него, придавив к стене. Но уже в человеческом облике. Девочки тоже обернулись назад, мгновенно отбежали, присели у печки. Женщина осталась у его колен, глядя пристыженно. Геральт не знал, стыдится ли она нападения – или того, что оно не удалось.

– Эдвина! Как же так? – загремел, уперев руки в бока, бородатый мужчина подходящего роста. – Что же ты?

– Это ведьмак! – огрызнулась женщина, все еще на корточках. – Разбойник с мечом! За тобой пришел! Убийца! Кровью воняет!

– Молчи, женщина. Я его знаю. Простите, господин Геральт. С вами все в порядке? Простите. Она не знала… Думала, что раз ведьмак…

Он прервался, беспокойно оглянулся. Женщина с детьми собрались у печи. Геральт готов был поклясться, что слышит тихое ворчание.

– Все в порядке, – сказал он. – Я не в обиде. Но ты появился очень кстати. Чуть не запоздал.

– Я знаю, – бородач заметно вздрогнул. – Знаю, господин Геральт. Садитесь, садитесь за стол… Эдвина! Пива подай!

– Нет. Выйдем, Дуссарт. На пару слов.

Посреди двора сидел рыжеватый кот; при виде ведьмака он в мгновение ока удрал и скрылся в крапиве.

– Не хочу тревожить твою жену или пугать детей, – сказал Геральт. – Вдобавок у меня такое дело, о котором лучше бы наедине. Речь, видишь ли, идет об одной услуге.

– Что только пожелаете, – выпрямился бородач, – только скажите. Любое ваше пожелание исполню, если только в моих силах. Долг у меня перед вами, большой долг. Благодаря вам живым хожу по земле. Ибо вы меня тогда пощадили. Вам обязан…

– Не мне. Себе. Тому, что даже в волчьем облике ты оставался человеком и никому никогда вреда не причинил.

– Не причинил, это правда. Но что мне это дало? Соседи подозрений набрались и ведьмака мне на шею призвали. Хоть и бедняки, грош к грошу складывали, чтобы хватило вас на меня нанять.

– Я думал над тем, – признал Геральт, – чтобы вернуть им деньги. Но это могло бы возбудить подозрения. Так что я поручился им ведьмачьим словом, что снял с тебя волколачье проклятие и вполне излечил от ликантропии, и что ты теперь нормальнейший на свете человек. А такой подвиг должен стоить денег. Если уж люди за что-то платят, то верят в то, что оплачено, оно становится настоящим и легальным. И чем дороже, тем больше.

– Дрожь меня пробирает, как тот день вспомню. – Дуссарт побледнел, несмотря на загар. – Чуть я тогда от страху не помер, как вас с серебряным клинком увидал. Думал, последний мой час настал. Мало разве баек ходит? О ведьмаках-убийцах, что кровью и мучениями упиваются? А вы же, оказалось, человек справедливый. И добрый.

– Ну, не преувеличивай. Но моего совета ты послушал, переехал из Гуаамеза.

– Пришлось, – хмуро сказал Дуссарт. – В Гуаамезе вроде как и поверили, что меня расколдовали, но вы были правы, бывшему волколаку среди людей тоже нелегко. Так по-вашему и вышло, больше для людей значение имеет, кем ты был, чем то, кто ты есть. Вот и пришлось оттуда уезжать – в чужие края, где меня никто не знал. Бродил я, скитался… Пока сюда не попал. И здесь с Эдвиной познакомился…

– Редко случается, – покачал головой Геральт, – чтобы двое териантропов объединялись в пару. И еще реже от таких связей потомство бывает. Ты настоящий счастливчик, Дуссарт.

– А чтоб вы знали, – оскалил зубы волколак. – Детишки как с картинки, красивые барышни будут. А с Эдвиной мы как две половинки сошлись. С ней мне и быть до конца моих дней.

– Она сразу признала во мне ведьмака. И сразу была готова защищаться. Кипящим борщом, не поверишь, чуть меня не угостила. Видать, и она наслушалась волколачьих баек о кровожадных ведьмаках, что мучениями упиваются.

– Простите ее, господин Геральт. А борща этого сейчас и попробуем. Эдвина прекрасный борщ варит.

– Да может лучше, – покачал головой ведьмак, – мне не навязываться. Детей пугать не хочу, и уж тем более твою супругу нервировать. Для нее я все еще разбойник с мечом, трудно ожидать, чтоб она так сразу мне доверять начала. Сказала, что я кровью пахну. В переносном смысле, я так понимаю.

– Не особенно. Без обиды, господин ведьмак, но несет кровью от вас ужасно.

– Я с кровью контакта не имел уже…

– Уже недели две, я бы сказал, – закончил за него волколак. – Это сохнущая кровь, мертвая кровь, вы прикасались к кому-то окровавленному. Есть и пораньше кровь, месяц назад. Холодная кровь, кровь рептилии. И сами вы тоже кровоточили. Из раны, живой кровью.