Ведьмин Талисман, или Ловушка для архимага
Шрифт:
Майт вернулась часам к шести. Пахнущая хвоей и снегом, растрепанная, с румяной от мороза и очень злой физиономией:
— Ненавижу навязчивых мужчин! Я ему — спасибо, все было прекрасно, но срок действия приворотки прошел еще месяц назад, эксперимент окончен! А он — да, да, цветочки на, а где ты будешь проводить Новосолнечье, я хочу тебя пригласить… Видеть уже не могу эту физиономию…
— Ты о Леке?
— А о ком же еще, достал… Я одного не могу понять, Яра — какого ты расселась с пледом, котом и чаем, как старуха на печи, когда у нас бал через пару часов?!!
— Да я еще не решила, идти или нет… — призналась я с легким оттенком грусти.
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?!! — как только от ее вопля не вылетели стекла…
— Ну не могу же я воплощенца в одиночестве бросить! Да и самочувствие не очень…
— Слышь, ты… Старушка с котиком… Самочувствие, мля… ВСТАЛА, БЫСТРО ОДЕВАТЬСЯ!!!
Я задумалась. Пойти хотелось, а когда тебя ко всему еще и так громко уговаривают…
— Совсем уже того… Может, вообще в отшельники пойдешь? Че с ним случится, с твоим блохастым, в нашей сверхзащищенной комнате? Кстати, какого здесь везде шерсть?!!
— Меня больше волнует, что случится с нашей комнатой! — призналась я. — А шерсть не успела убрать, извини… Он страшно линяет…
— Да мне фиолетово, как он линяет, когда эта дрянь — тьфу, тьфу… — мне в рот лезет! Яра! Ну какого! Что, трудно было его на улице ощипать?!! Мля!!! Яра!!! Ты знаешь сколько времени до бала осталось?!! Три!!! Три часа всего!!! Мы ничего не успеваем, а-аа…
Целых три часа, ого! Можно еще чайку попить…
— Майт, слышь…
— Ась?
— Ты, помнишь, вчера говорила, тень какую-то черную за мной видела…
— Говорила…
— А сейчас видишь?
— Я везде теперь их вижу, — неожиданно жалобно сказала она. — У всех! Весь день!
— Как это? — растерялась я.
— А так! Чернота на краю зрения! За каждым живым прячется! Присматриваюсь — почудилось! Отвлекаюсь — опять! Тьфу, бесовы шуточки! Сессия не проходит бесследно для психики!
— За каждым живым тень? Наверно, Чокнутый был прав. Что-то должно случиться…
— Когда падает снег, то кажется Ничего не сможет случиться… — пропела Майт, расставляя на столике у зеркала содержимое косметички. — Все будет хорошо. Скоро Новосолнечье… Чернобог в меховом пледу Пьет вино, вспоминая лето Спят бесы подо льдом в пруду Дремлет кот, снами в марте где-то… — мурлыкала она, дразня демона раскачиванием сапфировой подвески перед усами. Черный щурился, подергивал лапой, шипел, разрываясь между желанием прыгнуть и моим приказом лежать.Какое бы ему имя дать… чтоб не ошибиться? И приснится ж такое… Тем более, что я мысленно давно уже называю его просто Черным. Чернухой… И он эту кличку запомнил…
— Чем не повод для встречи — Друг об друга согреться Ты ждешь кого-то и не гасишь свечи… — Майт под моим осуждающим взглядом демонстративно выхлебывала стакан с очередной привороткой. Интересно, кто на этот раз?— Яра, как ты думаешь, какое платье лучше?
— Красное.
На нем рюш и кружев в два раза меньше, чем на голубом. Никогда не понимала это беспощадное мещанское великолепие. Ведьма должна выглядеть как ведьма, а не как разбогатевшая купчиха! Строгие линии, идеально подчеркивающие фигуру, вышитый где-нибудь череп и никаких, упаси Белобоже, бантиков!
Демон изумленно пялился на карманное солнышко — шарик-осветитель. Даже потрогал лапой. Перед уходом надо будет упрятать все, что кошак может попортить, или чем потравиться. А еще на всякий случай напоить его сонным зельем, уж не знаю, подействует ли оно на демона…
Майт все что-то напевала себе под нос. Переливались в коробочках пудры, блестки, мелькали в быстрых руках многочисленные кисточки… Иногда мне кажется, любой вид искусства есть разновидность магии. Даже такой банально-бытовой, как нанесение макияжа.
— Я — мастер?
— Нет. Ты — гений! — я тщетно пыталась узнать себя в девушке из зеркала. Холодное лицо золотого идола, зеленый взгляд кажется загадочно-глубоким благодаря умело наложенным теням — коричневато-красный отблеск на верхних веках, трудноуловимое мерцание бледного серебра на нижних. Теплые бронзовые очертания скул, сияющий персиковый оттенок губ. Точно — как золотая маска. Темно-фиолетовая туника классических очертаний, обнажающая одно плечо и стекающая на пол величественными складками, еще больше подчеркивает образ идола, будто сошедшего с фресок того самого храма Морены… Еще и волосы, скрученные в барашки по бокам — как рожки…
Я влезла в черные туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке, вдела серьги — прабабкино наследство, единственная оставшаяся от нее драгоценность, овальные черные опалы в серебряной оправе — камень легкого безумия и обманчивых надежд, как называла его бабуся, артефакт удачи для азартных игроков… Чмокнула в нос вроде бы крепко заснувшего кота.
— Идем?
Ледяной дворец в ночи — гигантский узорчатый кубок, до краев налитый пламенем. На шпиле каждой из двенадцати цветов-башен — символ одного из двенадцати месяцев года, а на центральном — огромное двенадцатилучевое солнце. Увитую еловыми гирляндами арку входа охраняют бородатые снежные волхвы, торжественно воздевшие посохи-факелы.
Замираю на пороге, зажмурив глаза. Здесь тепло и пахнет хвоей, и так беззаботно-счастливо заливаются невидимые колокольчики… А еще ярко до рези в глазах — свет сотен шаровых молний, кружащих на головокружительной высоте под потолком, мириадами искр отражается от всего — искрятся морозным узором покрытые стены, искрятся ледяные статуи, ледяные бокалы, драгоценности гостей и кажется — искрится даже воздух… А еще как-то подозрительно-скользко выглядят льдяные плиты пола, хоть я точно знаю, что на них должно быть какое-то заклятье повышенной шершавости… На каждой из плит вырезана одна из тринадцати игральных карт Фортуны. Это такое предновосолнечное гадание — надо запомнить расклад шести первых карт, по которым ты прошлась, и ты узнаешь, как встретишь Новосолнечье…
Но у меня по гаданиям всегда была двойка, поэтому я, в отличии от впавшей в сложные вычисления возможных комбинаций Майти, смело процокала каблучками по оскалившемуся скелету с косой к ближайшему «айсбергу» — ледяной плите, сервированной ледяной же посудой. Они скользят вдоль стен в метрах полутора над полом, так хитро зачарованные, что, как только вес столика уменьшается до определенного предела, он ныряет в щель, ведущую в каморку, где тихо напивается компания ответственных за сервировку поваров.