Чтение онлайн

Нет! Я не поехавшая! Деревня была! Я уверена в этом!

– Лола... Я хочу поговорить с Лолитой, она мне поможет, - резко остановившись, разворачиваюсь в сторону ведьменского общежития.
– Её отец служит в городской страже, он должен знать того василиска. Я докажу, что я не выдумываю!

Срываюсь на бег.

Прародительница, хоть бы она знала его, хоть бы знала... Я не хочу оказаться полоумной! Не хочу!

Возможно, будь я сейчас в себе, я бы сама поразилась тому, насколько ловко мне удавалось лавировать между многочисленными группами студентов. Быстро огибая повороты я, буквально перепрыгивая по три ступеньки за раз, спустилась с лестницы и добежала до нужной двери. Даже не отдышавшись, принялась тарабанить по прочной деревянной поверхности, как ненормальная.

К счастью, мои подруги оказались ведьмами крайне понимающими, поэтому долго отыгрывать барабанное соло мне не пришлось - двери передо мной практически моментально распахнулись, явив донельзя удивлённое лицо Лолиты.

– Варя, что произошло? Почему ты такая...

– Потом, - задыхаясь, прервала я соседку.
– Ло-ла, ска-жи м-мне, твой от-тец может з-знать нач-начальника страж-жи в префектуре Лораски?

– Ну-у-у, я могу спросить у него. А кто конкретно тебе нужен?

– Мне нужен. П-парон Скотт. Он василиск.

Внезапно Лолита бледнеет. Вцепившись в свою русую косу, она как-то нервно произносит:

– Ты не ошиблась, Варь?

– Нет, мне нужен именно он. А что, есть какие-то проблемы? С ним что-то не так?

Пожалуйста, хоть бы всё было хорошо, умоляю. Если он окажется моим глюком, я этого просто уже не переживу, мне кажется! Помру от разрыва сердца прям на месте!

– Э-э-э, Парон Скотт - это мой прапрапрадед. Помнишь, я рассказывала о нём? Он погиб, когда спасал жителей одной деревни от потопа.

О, нет.

Господь, да ты смеёшься надо мной!

Боже, боже, боже, пожалуйста, нет...

– А, - сглатываю. Противная ледяная корка зарождается где-то на кончиках пальцев и медленно поднимается вверх, к самой макушке.
– Как... как называлась та деревня?

– Да вроде Ракутка.

Нет.

Взмах мощных кожистых крыльев - и очередной порыв ветра бьёт мне прямо в лицо. Дыхание перехватывает. Склоняюсь ниже, почти сливаясь с огромным, покрытым крупной чешуёй телом дракона.

Поняв, видимо, моё волнение, Модсогнир издаёт какое-то странное урчание. Плавной волной оно проходится по исполинского размера туше и переходит на моё тело. Напряжённые от ужаса мышцы, которые вполне по своей твёрдости могли посоревноваться с драконьими мускулами, начинают расслабляться, постепенно и небольшими импульсами. Это похоже на то, как бросают камешек в воду: от него тут же отходят всё увеличивающиеся круги воды, пока он, наконец, не окажется полностью поглощённым этой прохладной глубиной. Едва слышно шепчу "спасибо" и по повторному, уже куда более довольному урчанию понимаю, что меня услышали.

Знаете, если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, что меня покатает настоящий дракон, то я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но сейчас, изо всех сил вцепившись в массивные, длинные шипы, которые как скалы пробиваются из спины моей обратившейся пары, последнее, чего мне хочется - хохотать и веселиться. Ибо когда ты на высоте несколько сот метров паришь верхом на живой, летающей махине, то в голове у тебя бьётся лишь одна-единственная мысль: "Хоспади, хоть бы не навернуться!"

Нет, я, конечно, не сомневалась в способностях своего женишка и точно знала: если что - поймает, но, чёрт побери, как же ж это всё-таки страшно! На карете добираться тоже не айс, но там хотя бы не приходится цепляться каждой частью своего тщедушного тельца (и даже теми частями, за которыми способностей к цеплянию до этого замечено не было) за весь пол из опасения совершить парочку кульбитов в воздухе!

Модсогнир плавно планирует вниз, и моё сердце ухает в том же направлении. Прижимаюсь ещё ближе к одному из самых больших шипов.

Слава богу, здесь хотя бы не холодно - кровь животной ипостаси драконов на несколько градусов горячее, чем кровь их человеческих тел, что создаёт удачный баланс с низкой температурой воздуха на высоте.

Как я вообще оказалась парящей над землёй-матушкой верхом на своём наречённом?

Нет, я здесь не потому что своей непримиримостью окончательно доконала мужика, и он, послав в Гиену Огненную концепцию добровольного согласия и прочие цивилизованные понятия, решил утащить меня в свою пещеру. У Модсогнира, вообще-то, в принципе не было пещеры, если уж на то пошло.

Я тут, потому как полёт на драконе - это единственный быстрый способ добраться до нужного нам места. А именно - до треклятой и, как оказалось, не существующей деревни.

Рассказываю по порядку.

В первые минуты после сказанного Лолитой, я стояла в абсолютнейшем ступоре. Шарики в моём мозге начали расходиться с роликами, рождая одну очень любопытную вещь - осознание всего случившегося. Одно за другим принялись вспыхивать воспоминания, и картинка постепенно сложилась в ужасающее понимание: все жители той деревни на самом деле были мертвецами.

Та милая торговка-ликантропка, продавшая нам нашу уже давно вышедшую из моды одежду и обувь. Та градоправительница, прилетевшая непонятно откуда и улетевшая в никуда. Те старые, потёртые свитки из местной библиотеки, информация в которых, как мы впоследствии поняли, устарела на добрую пару сотен лет. Тот случай с каретой, когда она сломалась аккурат в тот момент, когда мы покинули пределы леса. Странное поведение жителей, и, наконец, Парон Скотт. Начальник местного отделения стражей, активно выставлявший нас вон и велевший не возвращаться больше обратно... Сначала мы с сестрой восприняли это в штыки, посчитали его всего лишь глупым, неотёсанным, деревенским грубияном. Однако на самом деле глупыми и неотёсанными были мы.

Это мы сразу ухнули в сладкие фантазии о построении собственной бизнес-империи, не потрудившись даже осмотреться. Проявить внимание. Настороженность. Может, если бы мы хотя бы попытались вывести Скотта на разговор, узнать о причинах его якобы неприязни, то всего этого не произошло бы с нами?

Не знаю...

С другой стороны, мне легко судить об этом сейчас, когда я, проучившись в Академии уже несколько месяцев и имея достаточный набор знаний, понимаю, что василиск, как оборотень, человеческий мозг которого не подвержен обширному разрушению и хорошо сохраняется даже после смерти, пытался таким странным образом донести до нас то, что сохранило его уже мёртвое сознание.

Какая-то часть меня, которая, по-видимому, имеет мазохистические наклонности, кричит о том, что я должна была. Должна была проявить внимательность, настороженность. Не скакать по верхам, как я это делаю обычно, а быть степенной и размеренной, ведь только в таком случае можно заметить все необходимые детали. Но другая часть, отличающаяся большим миролюбием, просит не винить себя ни в чём и сосредоточиться на том, как исправить свою ошибку. Найти сестру и разобраться в том, что же на самом деле не так с этой чёртовой деревней Шрёдингера.