Чтение онлайн

— Это чужое украшение, миледи. Будьте аккуратны с ним, после бала его нужно будет вернуть.

— Чужое? В каком смысле?

— Мистер Тусет взял его в аренду у ювелира для вас.

— Он мне не сказал.

— Он сказал, что вы ему как сестра и он хочет позаботиться о вас соответствующе, — улыбнулась Абигейл.

Я молча кивнула. Гастон определенно потратился ради меня и это было несколько неловко. К такой заботе я не привыкла.

Потом мы перешли к одеванию. Сначала белая рубашка до колен из тонкого полотна, вырез которой был украшен кружевом. Его будет видно поверх бального платья. Кружева сейчас были писком моды. Затем шёлковые чулки, нижняя юбка из розовой тафты, корсет и специальные валики для придания объема бёдрам. Абигейл пояснила, что дамы с пышными бёдрами их не используют, но мои слишком узки.

Само платье было сшито из кремового набивного шелка с розовым цветочным рисунком. Корсаж украшен золоченой тесьмой по краям. Так же кружево красовалось на рукавах, едва прикрывавших локоть. Вторая юбка из белой тафты добавляла объем наряду. К счастью, каркасные наряды с большими кольцами вокруг ног ушли в прошлое. А затем пришло время верхней юбки из набивного шелка в тон корсажу и рукавам, которые крепились отдельно. Наверное, если бы мне пришлось одеваться самой, я бы запуталась. Но Абигейл действовала проворно и явно имела опыт в этих делах.Служанка показала мне моё отражение в отполированном серебряном подносе, который принесла с собой. Я с трудом узнала себя в этой красивой придворной даме. Мои обычные платья были из однотонных простых тканей, и волосы я обычно собирала на затылке, чтобы не мешали. Но этот наряд кроме прочего еще и подчеркивал мою фигуру. Я до сих пор не привыкла к округлившейся груди и заузившейся талии. Впрочем, при дворе многие женщины утягивали свои талии корсетами и корсажами, скрывали лишнее оригинальным кроем платьев. Мне эти ухищрения пока были не нужны. Не в силах совладать с любопытством, я решилась спросить у служанки то, что стеснялась спросить у Гастона.– Скажите, Абигейл, вам ведь заплатили за эту работу?– Конечно, миледи, не переживайте.– А могу я узнать, сколько?– Миледи, он заплатил не деньгами, – служанка мне хитро подмигнула.– А чем?Абигейл вдруг поняла, что я даже не подозреваю о других способах платежа, покраснела и задумалась. В итоге выдала:– Поцелуями.– Поце… Гастон вас..? Ох..– Да не переживайте. Мне это нужнее, чем деньги, мне и так хорошо платят во дворце. А вот с качественными поцелуями прям беда. Только чшш, у нас не очень одобряется такой способ. Хорошо, миледи?– К…конечно. Я никому. Я просто не знала. А я что, тоже так могу?– Вы? Нет. Вы же леди. За вас всегда платит опекун или муж.– Ах, ну да.– Я уже побегу, миледи, у меня еще дела.– Да-да, конечно, спасибо ещё раз.– И помните: чшш…Девушка снова мне подмигнула и скрылась за дверью. Поцелуями, значит. Ну, с куафёром Гастон уж точно не поцелуями расплачивался. А тут вот как получается.Гастон немного опоздал и присоединился к нам только когда мы уже стояли перед входом в тронный зал и ждали своей очереди, чтобы преклонить колени перед их величествами.

Когда пришла наша очередь войти в тронный зал, я на секунду зажмурилась. Глаза слепило от яркого солнца, отражавшегося от позолоченных элементов декора, подсвечников, украшений и платьев.

Нас вёл специальный слуга, который шепотом подсказал, как именно кланяться, до скольки считать, пока сидишь в реверансе и куда смотреть, чтобы не пялиться и не оскорбить короля. Стыдясь своего поведения накануне, я и вовсе боялась глаза от пола поднимать. Хотя король не разозлился на меня вчера, откуда мне знать, как он поведет себя сегодня?– Ваше величество, – провозгласил наш провожатый, – прибыл Себастьян Буршье, граф Бат с сыном Руфусом и невесткой, леди Сеймур.– Ваше величество, – поклонился мой будущий свёкр.– Граф Бат, рад познакомиться. Знаю, что вы существуете, но ни разу вас не видел, – громко ответил король и его придворные засмеялись этой фразе, как удачной шутке. Я тоже позволила себе улыбнуться, но головы не подняла.– Ваше величество, дела поместья меня занимают всецело.– Такая преданная забота похвальна. Итак, вы нам привезли своего сына. Сколько ему?– 11, ваше величество. В следующем году мы планируем сыграть свадьбу. А для нее необходимо ваше разрешение.– Вот как? Если я буду давать согласие на каждую свадьбу в стране, на дела государственные просто не останется времени, – король весело захохотал и придворные хором поддержали его веселье. Но тут секретарь что-то сказал на ухо правителю и тот быстро стал серьёзным.– Думаю все знают, что я люблю пошутить. Но ваше дело и правда важно. Ведь по условиям этого брака ваша семья быстро поднимется в статусе.– Верно, ваше величество, – подтвердил граф, явно недовольный королевским юмором. – У нас с герцогом Соммерсетом заключен брачный контракт, по которому мой сын женится на его дочери. Две старшие дочери герцога уже были замужем, когда стало известно, что больше детей у него не будет. Поэтому он принял решение сделать свою третью дочь хранительницей титула. Наша дорогая леди Сеймур скоро станет членом нашей семьи, а мой внук позднее унаследует герцогство.– Конечно, в такой ситуации моё одобрение необходимо. Я должен присмотреться к вам, граф, и к вашим подопечным, чтобы принять окончательное решение.– Ваше величество? – на лице графа читалось искреннее удивление. Он был уверен, что король не будет возражать, ведь закон не нарушался.– Я впервые вижу вас, не говоря уже о вашем сыне. И ситуация в семье леди Сеймур непроста. Я хочу убедиться, что все правила будут соблюдены и что ваша потенциальная невестка достойна стать хранительницей титула.Тут от неожиданности я вскинула голову и посмотрела на его величество. Что он такое имеет ввиду? В каком смысле достойна? Разве меня можно в чем-то упрекнуть? Или до короля дошли какие-то слухи о необычных талантах моей семьи? К счастью он смотрел на графа, а не на меня.Теперь я заметила, что рядом с троном сидит довольно некрасивая худенькая женщина в королевских одеждах, а вокруг нее очень много красивых придворных дам. Неужели это королева? У нее такой грустный взгляд. А дамы глаз не сводят с короля и ведут себя довольно фривольно, жеманничают и флиртуют. Рассказы Гастона о нравах двора стали приобретать более понятные для меня очертания.– Позвольте узнать, кто еще пришел с вами? Этого молодого человека мы так же видим впервые, верно, дамы? – король спрашивал у своих придворных, словно желала обратить их внимание на Гастона, как на новую игрушку.– Это всего лишь мой племянник, Гастон Тусет, ваше величество. Он очень хотел увидеть вас, поэтому я взял его с собой.– Что ж, для этого он мог просто прийти во дворец. У нас не настолько строгие правила. Какого он роду-племени?– Гастон – бастард моего брата, ваше величество.– В таком случае он может стать хорошим другом моему бастарду. Что думаете, Монмут? – король улыбнулся маячившему неподалёку молодому человеку в объёмном завитом парике. Похожий чертами на отца, юноша был ещё симпатичнее его. Он смерил оценивающим взглядом Гастона и ответил с ухмылкой:– Если вдруг среди моих друзей образуется брешь, я позову мистера Тусета на чай.Гастон шутку оценил и низко поклонился королевской семье. Сегодня был одет в костюм из однотонного коричневого атласа, который красиво переливался в лучах солнце. Штаны до колен заправлены в лоснящиеся черные сапоги, из рукавов выглядывают кружевные манжеты, а на шее повязан шелковый белый платок. Я сравнила его наряд с другими в этой зале и поняла, что он легко сойдёт за дворянина. Особенно учитывая статность и уверенность, с которой Гастон стоял здесь. Казалось, его дядя проигрывает ему и внешне и в уверенности.Тут случилось непоправимое. Мой желудок издал громкое некрасивое урчание от голода. Представление перед монаршей четой заняло довольно много времени и мы были одними из последних в очереди. А я не ела со вчерашнего обеда. Я с ужасом посмотрела на короля. Он сперва замер удивлённо, затем посмотрел на меня и засмеялся.– Мне только что подсказали, что мы как-то затянули прием и уже пора обедать! Спасибо, дорогая леди Сеймур! Всем быстро к столам!Я хотела сгореть со стыда прямо там, перед троном, или хотя бы провалиться в преисподнюю. Щеки пылали, а на глаза наворачивались слёзы, как вдруг прямо перед моим лицом появилась рука с дорогими кружевами.– Леди Сеймур, позвольте сопроводить вас, – улыбнулся Карл Второй и подмигнул мне. Поскольку я никак не решалась принять его руку, король сам взял мою и положил на сгиб своей. Мы направились в обеденную залу.Мне казалось, что абсолютно все прожигают меня ненавидящими взглядами. Не знаю, почему я была так настроена, ведь люди вокруг хихикали, улыбались и вообще вели себя довольно неформально. Казалось они уже и щабыли о моём существовании. Но одна леди смотрела на меня очень пристально. Надо бы узнать, кто она.– Не смущайтесь так, дорогая, и обязательно хорошо поешьте. Мои повара неплохо готовят, – сказал король, усаживая меня за стол, где уже сидели граф и Руфус. Как только король отошёл к своему месту во главе, рядом со мной материализовался Гастон.– Всё в порядке, Блэр? Король был добр к вам?– Он лишь велел мне не смущаться и поесть.– Я заметил, как вы испугались. Но не переживайте, обитатели двора очень быстро забывают такие вещи. Буквально на следующий день. Но вам надо было сказать, что вы так голодны. Я бы принёс что-нибудь, вы ведь вчера ужин пропустили, а сегодня не завтракали.– Я же не знала, что так опозорюсь.Гастон улыбнулся снова и пожал мне руку. Почему-то от его поступка я сразу успокоилась.– Но как вы так легко приходите во дворец? Мы вот по приглашению и то не сразу попали.– Всё просто. На самом деле если бы вы просто приехали на праздник, вас бы тоже пустили. Но мой дядюшка не знал об этом. Когда он отправил запрос на ваш брак, ему прислали приглашение и он решил, что это единственный способ попасть ко двору. Но любой человек, не зависимо от происхождения, если он может позволить себе приличную одежду, имеет право попасть во дворец и лицезреть его величество. Король очень лоялен в этом вопросе. Главное, вести себя прилично и так же выглядеть.– Неожиданно. Еще меня удивило, что герцог Монмут так молод и король назвал его бастардом. Но ведь самому королю едва за 30. Как так вышло? Кроме того я прежде не слышала о герцогах Монмут?– Вы и не могли слышать. Герцог родился, когда его величеству было 16, а титул создали специально для него буквально в этом году. Король любит своего первенца и герцог верен ему.– В 16…– А что вас удивляет? Вашему жениху будет 12, когда вы повенчаетесь.– Это да. Но ведь герцог рождён не в браке.– Как и я. Поэтому король и пошутил насчет нашей дружбы. Два бастарда. Только мы на совершенно разных ступенях аристократической лестницы.– А вы близко знакомы с бастардом короля?– Поверхностно. Он меня впервые видел, а мне уже доводилось.– Да уж. Если король так привечает своих бастардов и так одаривает их, немудрено, что при дворе столь вольные нравы.– Вам еще так много предстоит узнать, милая Блэр.– Не уверена, что хочу. Я и так слишком много узнала уже.– О чём вы?– Да так. Не важно.Рассказ служанки о том, как Гастон расплатился с ней за услугу мне, не давал мне покоя.Обед прошёл весело и фривольно. Видимо так всегда было при дворе и всех это устраивало. После него нас отпустили по комнатам, чтобы немного отдохнуть, и приготовиться к вечернему балу. Гастон сказал, что ему надо отлучиться по делам, но в началу бала он вернётся. Я не знала, чем себя занимать несколько часов. Снимать платье было бессмысленно, мне больше никто не поможет его надеть. Отправиться на прогулку я тоже не могла. Поэтому присела на кровать и откинулась на спинку. В такой позе я и уснула.Мой первый бал. От красоты резало в глазах. Хрустальные люстры, отражающиеся в светлых блестящих полах, расписные потолки, гобелены на стенах, множество серебряных безделушек, мебель из черного дерева, инкрустированная золотом и перламутром. С этой фееричностью интерьера гармонировали пышные, украшенные массой драгоценностей, наряды придворных. В ушах и на шеях дам сверкали драгоценные камни. Руки мужчин украшали крупные перстни. Моё платье казалось довольно скромным на фоне общего великолепия. Но всё-таки достаточно приличным.Гастон явился к началу бала. Он где-то раздобыл темно-голубой костюм с красивой вышивкой и успел завить свои волосы в модные локоны. На его фоне граф выглядел почти убого, несмотря на приличный наряд и такие же локоны. Но в отличие от здоровых медово-каштановых волос племянника, у его дяди образовались заметные залысины, а сами волосы заметно поседели. Ситуацию мог бы спасти пышный парик. Но граф заявил, что не видит смысла тратиться на такую дорогую вещь, которую он больше никогда не наденет. Он не планировал больше приезжать ко двору, разве что когда его внук получит титул. Но этого самого внука еще не существовало. А мода переменчива. Так он сказал мне.Граф на балу встретил старых знакомых, с которыми, как я поняла, не виделся более двадцати лет и завязал с ними длинную и скучную беседу. Мне приходилось стоять у него за спиной и глазеть на окружающих. Гастона тоже привлекли к беседе, она касалась в том числе его работы и его почившего отца.Руфусу не положено было находиться на балу, еще слишком мал, но для него сделали исключение на пару часов, всё-таки в следующем году мы поженимся и он будет считаться взрослым. Ужас. Я вдруг поняла, что совершенно к этому не готова. Сейчас мой малолетний жених глазел на красивых дам и таскал с фуршетного стола мелкие закуски, считая, что его никто не замечает.Многие пары танцевали. Сам король Карл тоже поучаствовал в нескольких танцах с придворными дамами. Королева сидела на своём месте с грустным лицом и в развлечениях почти не участвовала. Из разговоров я узнала, что её беременность протекает тяжело и королева часто плохо себя чувствует.Я наблюдала за придворными, и заметила множество объятий, легких поцелуев, и огромное количество касаний. Некоторые выглядели случайными, другие были похожи на тайные, словно украденные. Были и такие пары, которые уходили из зала вместе, а возвращались слегка растрёпанными. Интересно, чес они там занимались? Король и сам нередко целовал руки некоторым дамам, много шутил и улыбался. Иногда приобнимал одну единственную красавицу с густыми каштановыми волосами, голубыми глазами и пухлыми губами. Именно она утром пристально меня разглядывала.Гастона старики наконец отпустили и он пригласил меня танцевать. Сейчас играли полонез, в котором все гости бала должны были принять участие. Танцевали парами, передвигаясь изящными маленькими шагами и «скользили» вправо и влево, вперёд и назад, в четверть поворота, приближаясь и отдаляясь друг от друга. Движения вроде бы не сложные, они требовали хорошей координации и внимательности, чтобы не пропустить свой шаг.– Не ожидала, что вы станете так тратиться на костюм, – сказала я партнёру.– А я и не тратился. Я взял его у друга на этот бал, завтра нужно вернуть в целости.– Как удобно. Я вот не представляю, что делать с этим платьем позже, когда мы уедем.– Вам оно очень идёт. Оттеняет вашу красоту.– Прекратите мне льстить, это смущает.– Ах, Блэр, вам стоит научиться правильно принимать комплименты. Сегодня вас наверняка еще не раз пригласят танцевать.– Почему вы так решили?– Я заметил, что как минимум трое мужчин в этом зале наблюдают за вами. Возможно и вам стоит обратить внимание на других.– Зачем? Ведь я почти замужем.– Но только почти. Вдруг вы влюбитесь в кого-то получше.– В прекрасного герцога Монмута, например. Мы с ним и по возрасту идеально подходим друг другу, – решила подыграть я.– И по положению впрочем тоже. Но увы. Монмут недавно женился на богатой наследнице -графине Анне Скотт. Она, кстати, как и вы, хранительница титула. Очень выгодная партия.– Вы только что разбили мне сердце. А графиня здесь?– Я её никогда не видел, так что возможно.– А кто та женщина, которую король так часто обнимает?– Это его главная любовница – Барбала Палмер, племянница герцога Бекингема.– Главная? А остальные?– Король много кем интересуется. Как вы могли заметить в его окружении много прекрасных дам.После полонеза мы стояли и обсуждали наряды и манеры других гостей, когда зазвучала мелодия менуэта и ко мне подошёл сам герцог Монмут.– Миледи, – юноша изящно протянул мне руку и склонился в легком поклоне. Я испуганно взглянула на Гастона, а он взглядом дал понять, что мне следует согласиться. Не партнер меня пугал, а сам танец, ведь я плохо его танцевала. Правильно истолковав моё волнение, герцог сказал:– Миледи, положитесь на меня, я буду вас вести.– Благодарю, – только и смогла ответить я.– Я приметил вас еще утром и дал себе обещание станцевать с вами.– Неужели? Чем же вас привлекла моя скромная особа?– По положению мы с вами равны и ваша красота не осталась незамеченной, поверьте.– Благодарю, ваша милость, – улыбнулась я бастарду короля.– Как я понял, в следующем году вы выходите замуж.– Всё верно.– Не хотите отказаться от этого брака и стать моей любовницей?– Милорд! Вы ведь недавно женились?– Верность сейчас не в моде. У всех есть любовники и любовницы. Я буду очень щедр и нежен.– Простите, милорд, но откажусь.– Вы так влюблены в своего малыша-жениха?– Ничуть. Но моё воспитание заставляет меня отказать вам.– А жаль. Вы стали бы чудесным украшением двора и моей постели. Если вдруг передумаете, пришлите ко мне слугу.Я зарделась от смущения из-за его откровенности и похотливых взглядов в моё декольте. Вот уж не ожидала такой прыти от юноши 17 лет. Впрочем, в этом возрасте наш король уже стал его отцом, так есть ли смысл удивляться?К счастью после танца юный герцог оставил меня и нашел себе новую партнёршу. После этого разговора я вдруг почувствовала духоту в бальной зале, захотелось выйти и подышать свежим воздухом. К счастью, мой будущий свёкр как раз закончил общаться со старыми друзьями и позвал Руфуса.– Нам пора в свои комнаты, сын, ты и так пробыл на балу слишком долго. Леди Сеймур?– Я тоже должна уйти?– Безусловно. Вы не можете оставаться здесь без опекуна.– Я присмотрю за ней, дядя. И лично приведу к вам.– Но это может быть понято неверно.– Не волнуйтесь. Помните, вы ведь положились на мои знания, поэтому и пригласили сюда. Мы станцуем еще пару танцев и придём.– Ну хорошо. Но не долго! Не заставляйте меня сюда возвращаться, чтобы забрать леди Сеймур с бала.– Не заставлю, дядя.Граф смерил нас оценивающим взглядом и увёл Руфуса.– Если честно, я не горю желанием танцевать, но не откажусь выйти на свежий воздух. Спать пока не хочется.– На улице сейчас мороз и снег пошёл. Давайте прогуляемся по коридорам. Мне рассказывали, что здесь есть оранжерея, там вам должно понравиться.– О, было бы замечательно.Бал и откровенность людей на нём меня заметно утомили и даже немного испугали. Гастон был прав, я еще не готова к таким вещам, слишком неискушена. Вместе с тем, возбуждение от увиденного, энергия музыки и эмоции еще бурлили во мне, заснуть я бы точно не смогла. Моё состояние чем-то напоминало опьянение от вина, хотя я пила только разбавленное водой и совсем немного.Некоторое время мы шли молча, думая каждый о своём. Потом Гастон спросил моё мнение о бале, а я задала несколько вопросов о том, чего не поняла. Еще спросила по поводу супружеских измен, пояснив, что услышала на балу утверждение, что супружеская верность сейчас не в моде. Гастон подтвердил слова Монмута о том, что почти каждый человек на балу имеет любовника или любовницу. Он очень уверенно вёл меня через дворец, и в итоге мы действительно нашли оранжерею. Множество растений создавало приятную атмосферу и позволяло дышать легко. В этот час других посетителей здесь не было. Мы присели на одну из лавочек под раскидистым деревом с неизвестными мне плодами.– Я заметил, что герцог чем-то вас смутил.Я задумалась, стоит ли говорить ему но потом решила, что ни с кем больше не смогу подобное обсудить, а его совет будет кстати.– Он предложил мне стать его любовницей.– О как! Я ожидал подобного от короля.– Но его отпрыск его обскакал. Король совсем меня не замечал, чему я только рада. Как думаете, он попытается увидеться со мной снова?– Вполне возможно. Если Стюарт что-то решил, его не остановить.– И как мне быть?– Никогда не оставаться одной.– Как вы и советовали.– Именно. Блэр, я заметил, что со вчерашнего дня вы как-то странно на меня смотрите. Я вас чем-то обидел?– Отнюдь! Вы очень мне помогли.– Тогда что случилось?– Ничего такого. Просто я осознала, что жизнь при дворе отличается от того что я себе представляла. Например тут довольно необычные способы оплаты услуг.– Неужели? И какие?– Вам лучше знать, Гастон. С Абигейл вы расплатились поцелуями.– Вот девчонка…– И сегодня на балу я заметила, что многие ими обмениваются. Король часто целовал руки дамам, обнимал свою любовницу, ну это понятно. Еще я замечала поцелуи в плечи, шею и затылок.– Некоторые поцелуи являются частью придворного этикета.– Думаю, мне стоит изучить какие дозволены и в каких случаях. А какие нет. Научите меня, Гастон.Мужчина явно был обескуражен моей просьбой. Но я и правда имела ввиду то, что сказала. Я хотела разобраться, что к чему, чтобы не попасть в неприятности. И никому другому я не посмела бы задавать таких вопросов и просить меня научить. Гастон был моим лучшим другом, я доверяла ему.– Не думаю, что это хорошая идея, Блэр.– Почему? Давайте представим, что герцог Монмут настоит на встрече со мной и как-то поцелует меня. А я оскорблю его своей реакцией и навлеку проблемы на семью.– Что ж, доля логики в ваших рассуждениях имеется. Есть пара примеров. Если герцог сам к вам явится, он имеет полное право взять вас за руку и поцеловать ваши пальцы, – Гастон коснулся моей руки и продемонстрировал. – Если вы откажетесь или выдернете руку, это будет воспринято как проявление плохого воспитания или даже оскорбление.– Значит, я была права. А может он иначе меня поцеловать?– Может. Поцелуй особы его ранга считается редкой привилегией, даже милостью. Обычно это происходит так же, как между родителями и детьми.– Покажите.Он коснулся губами моего виска, а потом лба.– И это считается приличным? – уточнила я. Гастон кивнул. Он почему-то был очень напряжён и совсем не улыбался.– А каких поцелуев мне точно стоит избегать? Или не допускать их?– Блэр, я не думаю, что…– Да бросьте. Вы целовали Абигейл и явно не её одну. Помогите мне разобраться.Он нервно сглотнул, повернулся ко мне всем корпусом и развернул меня к себе так же.– Запомните, как вас могут поцеловать без последствий, я уже показал. Все остальные касания лучше не допускать. Например это, – он взял меня за руку и прижался губами к моим пальцам, замерев на несколько мгновений. – Не позволяйте мужчинам задерживать вашу руку или целовать её дольше пары секунд.– Хорошо, запомню. Что ещё?– Не позволяйте касаться своего лица.

— Совсем? Вы же сказали, что в лоб и висок можно?

– Только если это кто-то из королевской семьи. А вот так нельзя.Гастон коснулся губами моей щеки, а затем моих губ. Это было приятно и довольно волнительно.– А как вы целовали Абигейл?– Блэр, то, что было у нас с Абигейл, с вами вообще не должно происходить. Об остальном вы узнаете уже в браке.– Есть у меня такое предложение, что это мне придется учить Руфуса целоваться. Сомневаюсь, что он вообще что-то умеет.– И тем не менее…– Боже, Гастон, да перестаньте упрямиться. Просто покажите мне. Я не знаю, когда и с кем случится мой первый поцелуй, но лучше с вами сейчас, чем с чужим человеком во дворце или с неумехой Руфусом. Я доверяю вам. И хочу, чтобы вы сделали это для меня.– Вы хотите подарить мне свой первый поцелуй?– Давайте считать это благодарностью за вашу помощь мне. И да, я хочу, чтобы хотя бы в первый раз это было приятно. Поцелуйте меня так как целовали Абигейл. Она сказала, что это было очень… эээ качественно.Я смотрела ему прямо в глаза и была искренна в своей просьбе. Иногда я думала об интимной части супружества. Перед отъездом мама немного рассказала мне, чего следует ожидать. Упоминала она и поцелуи. Но глядя на своего жениха, я была уверена, ничего путного у нас не выйдет. По крайней мере сначала. А теперь после бала, вполне серьёзно ожидала, что кто-нибудь может захотеть этого от меня или поцеловать меня, чтобы соблазнить. Сейчас я была почти уверена, что те пары, которые уединялись во время бала, делали это ради тайных поцелуев.И мне не терпелось испытать это на себе, чтобы понять, что же там такого.– Я считаю, что это плохая идея, – упорствовал Гастон.Тогда я молча придвинулась к нему и сама прижалась к его губам. Некоторое время ничего не происходило, он замер как статуя. Но потом статуя ожила. Властным движением языка он раздвинул мои губы и проник внутрь моего рта, где затеял замысловатый танец с моим языком. При этом мужчина обнял меня за талию одной рукой, а вторую запустил в мои волосы на затылке, притягивая к себе. Голова почему-то кружилась, ощущения были неописуемыми и очень острыми. Но до того как я успела разобраться в них, Гастон выпустил меня из объятий и прервал поцелуй.– Вот так никому не позволяйте себя целовать, – сказал он, тяжело дыша и добавил: – Кроме мужа.– Х…хорошо. Именно так король целует своих любовниц?– Думаю да. Нам стоит прекратить это, Блэр. Этих знаний вам должно быть достаточно.– Да. Хорошо.– Я провожу вас в ваши комнаты. Уже поздно.Я кивнула и пошла за ним следом. Если честно, мне хотелось повторить этот опыт, чтобы до конца разобраться в собственных ощущениях, но я видела, что Гастону это неудобно и смущает его, поэтому просить не стала. Однако уже в дверях комнаты, я его остановила.– У меня к вам ещё одна просьба. Слугу я сейчас не найду, а снять это платье самостоятельно невозможно. Помогите мне развязать все тесёмки хотя бы.Гастон думал, что для его выдержки на сегодня выпало слишком много испытаний. Но отказать Блэр в помощи было выше его сил. Когда девушка сняла верхнюю юбку и корсаж, она повернулась к нему спиной. Гастону стоило немалых усилий не торопясь развязывать многочисленные тесемки её наряда на спине и боках. Его бы воля, он бы просто срезал их и…Оставалась пара завязок на рукавах, с ними он тоже справился, правда руки уже дрожали, поэтому он положил их на ее оголённые плечи. Теплая гладкая кожа так и манила прикасаться ещё.Блэр слишком резко похорошела за то, время, что они не виделись. Буквально набухла, как бутон, который вот-вот раскроется. Еще немного и она станет удивительной красавицей. Гастон стянул с её плеч рукава и поправил съехавшую рубашку. Её кожа такая белая, никогда не видевшая солнца из-за закрытого платья. И такая девственно-нежная. Полупрозрачная в свете свечей рубашка почти не скрывала изящных изгибов её юного тела. Когда он целовал её сегодня, то понял, что впервые сожалеет о своём неблагородном происхождении. Если бы мог, он боролся бы за эту девушку.Но она принадлежит его кузену. Эта мысль прекрасно отрезвляла.– Я уже пойду. Поздно. А вы ложитесь спать.– Спасибо вам за этот вечер. И за обучение. Это было полезно.Гастон мне ничего не ответил, коротко поклонился и ретировался. А я упала на постель и закрыла глаза. Сегодня произошло слишком много всего, меня разрывали эмоции и мысли, которые не давали мне спать почти до самого утра.

Почти весь следующий день я просидела в своей маленькой комнатке, выходя лишь поесть в сопровождении графа. Гастон не появлялся, возможно я слишком смутила его своим напором вчера. Не то, чтобы в Уайтхолле нечем было заняться. Здесь имелись разные развлечения: помещения для игры в мяч, теннис, сражений на мечах, петушиные бои, даже собственный театр. Одной стороной дворец выходил прямо на реку Темзу и я слышала разговоры о том, что некоторые устраивали катания на лодках.

Но графу это всё было неинтересно. Воспитанный в пуританской семье, все светские развлечения он считал вредными и мы ничего не посещали. Было неимоверно скучно. С собой у меня была лишь одна книга и та зачитана уже до дыр. Я чувствовала, что многое упускаю, но не могла ничего поделать. Друзей здесь у меня не появилось, а граф, кроме прочего, боялся покидать покои, рассчитывая, что нас в любой момент могут пригласить на аудиенцию к королю для получения согласия на брак. При этом Руфусу дозволялось бегать по коридорам. Хоть что-то.К моему счастью на следующий день появился Гастон и выпросил у дяди разрешения сводить меня в оранжерею. Как только мы отошли подальше от покоев, я завела разговор.– Вы не в обиде на меня?– С чего такие мысли, Блэр?– Ну из-за моей настойчивости в вечер бала. Позже я поняла, что вела себя слишком фривольно. Если бы нас увидели тогда…– Нас не увидели. Это во-первых. А во-вторых, девушке вашего возраста иметь подобную любознательность полезно. Я тоже думал о том вечере и пришёл к выводу, что вы правы. Окажись я на вашем месте, мне бы тоже хотелось, чтобы рядом оказался более опытный друг, у которого можно чему-то поучиться.– Спасибо, Гастон.– Но давайте тему с поцелуями и прочим закроем. Ничему подобному я вас больше учить не стану.– Это потому, что я не такая красивая Абигейл?– Блэр, – он остановился, взял меня за плечи и развернул к себе. – Абигейл вам и в подмётки не годится. Я хотел заплатить ей деньгами, но она потребовала иную плату. На поиски другой служанки просто не было времени, а с Абигейл мы уже пересекались в городе и знали друг друга. И перестаньте недооценивать себя. Вы очень красивы. Но вы невеста моего кузена и я не имею права вас компрометировать. Я должен вас защищать.– Простите. Вы правы, я больше не заговорю об этом. А сейчас у меня есть к вам просьба. Я не хочу идти в оранжерею. Граф сказал, что мы не будем покидать покоев, пока нас не позовут. А я понимаю, что это возможно мой последний шанс хоть немного посмотреть жизнь. Через год я стану замужней дамой и более чем уверена, что замок мы покидать не будем много лет, пока я не рожу сына и не придет время представлять его ко двору. Пожалуйста, Гастон, покажите мне здесь всё. Я хочу узнать, как люди живут, как развлекаются, о чём говорят и прочее.– Но вам не будет больнее потом, когда вас запрут в замке? Вы ведь будете вспоминать это всё и сожалеть, – в его красивых глазах легко читалась жалость ко мне и сочувствие. Ожидаемо. Но меня это не обижало.– Не будет. Увидев жизнь, я буду все эти годы жить мечтами о ней. Буду знать, на что могу рассчитывать потом, когда придёт моё время. И возможно сын не будет ко мне так суров, как свёкр.– Тогда хорошо.Гастон тепло улыбнулся мне, взял за руку и мы побежали. Воздух дворца струился вокруг нас потоками, мы смеялись и радовались этому дню.Первое место, куда привёл меня Гастон, была закрытая арена с песком. Вокруг собрался народ, здесь были представители разных сословий и обоих полов. Я с интересом посмотрела на песочный ринг, а туда выпустили двух красивых петухов, которые тут же начали драться. Зрители делали ставки, подбадривали бойцов, выкрикивая пожелания и указания. Всеобщая атмосфера захватывала целиком. Я всегда любила животных и мне было жаль, если они страдали, но сейчас что-то другое завладело мной, может быть дух соревнований.Гастон тоже сделал ставку и в итоге его петух победил. Забрав выигрыш, мы направились дальше. В большой крытом зале с высокими потолками две команды мужчин играли в мяч. Их турнир уже подходил к концу. Как вдруг на смену мужчинам вошли придворные дамы. Они сняли верхние юбки, а под ними оказались широкие атласные бриджи до колен. Зрительская толпа возбудилась от этого вида и жадно обступила поле для игры. Мужчины подбадривали участниц, выкрикивали комплименты, а дамы прятали сплетни за веерами.Женщины перебрасывали друг другу мяч и цель была в том, чтобы его не уронить на пол. Они все были в очень хорошей форме, видно, что играли не первый раз. Я бы тоже поучаствовала в такой игре. Среди игроков выделялась одна красивая дама, о которой я спросила у Гастона.– Это Луиза де Керуай, она прибыла в свите нашего короля из Франции. Многие прочат её на место Барбары Палмер.– Она тоже любовница его величества? Красивая.– И очень рассчётливая. Многие при дворе её ненавидят.– Как же тут всё сложно.– Верно подмечено, – согласился Гастон.– Зато интересно, – ухмыльнулась я.Время уже подошло к обеду, куда Гастон меня и отвёл. За столом он сообщил, что у него есть еще дела и до завтра мы его не увидим. Но обещал прийти и сводить меня завтра погулять по дворцу, посмотреть декор. Только я знала, что смотреть мы будем что-то другое.Король пока не присутствовал на нашем обеде, у каждого отсека дворца был свой обеденный зал и король сам решал, куда пойдет. После рождественского бала мы его еще не видели.После обеда было очень скучно сидеть в комнате, я узнала, что во дворце есть своя библиотека и уговорила свекра сходить туда со мной, чтобы выбрать что-нибудь почитать. Недовольно кряхтя он согласился. Это было единственное моё развлечение на вторую половину дня.На утро Гастон явился, когда мы выходили с завтрака и тут же умыкнул меня в сторону, а Руфус уговорил отца выйти прогуляться на улицу. Сегодня впервые прекратился снегопад и выглянуло солнце.Мы отправились в ту часть дворца, где я еще не была. Там располагались спортивные залы для упражнений по фехтованию и игры в теннис. Я удивилась тому, что в каждом месте, куда мы приходили, было очень много народа. Для тенниса было отведено большое помещение с высокими потолками. Вдоль двух стен имелись места для зрителей, крытые козырьками, чтобы мячи не били по головам. Посередине корта натянута сетка. Только что закончилась партия, в которой выиграл не кто иной, как Джеймс Скотт, герцог Монмут. Он поднял руки вверх и широко улыбался, принимая поздравления с победой и похвалу. Когда зрители немного успокоились, юный герцог заговорил.– Итак, мне нужен третий соперник на сегодня. Первые два очевидно поддавались, а это не интересно. Кто достаточно смел, чтобы на равных мне противостоять? Народ зашушукался, зашумел, а Джеймс обвёл всех взглядом и остановился на нас.– Бастард графа Бата против бастарда короля. Принимаете вызов, Тусет?Гастон ухмыльнулся, раздумывая над предложением, затем снял свой жакет и попросил меня его подержать, а сам вышел на корт.– Отлично! Прокомментировал его поступок герцог. – Только давайте честно. Не бойтесь меня победить, никто вас за это не накажет. Надоело всё время выигрывать.– По рукам, – Гастон протянул свою для рукопожатия и теннисный бой начался.Я впервые видела теннис. Отец рассказывал, что в столице его любят и даже показывал нам. Но чаще в него играли мужчины. В наших краях теннис не был популярен. Уверена, граф Бат в него тоже не играл. Поэтому наблюдать поединок друга и королевского отпрыска мне было очень интересно и волнительно. По ахам и вздохам некоторых дам было ясно, что они поддерживают потенциального принца, но нашлись и те, кто выкрикивал слова поддержки Гастону. Сперва мужчины перебрасывали друг другу мяч ракетками осторожно, даже неторопливо, но потом вошли во вкус. Их движения ускорились и стали более резкими, мячик только успевал отскакивать от одной, как тут же с невероятной скоростью уже ударялся о другую.Гастон очевидно хорошо знал эту игру и вполне мог выиграть своего титулованного противника. Это добавляло состязанию увлекательности и риска. Хоть герцог и обещал, что за победу Гастону ничего не будет, он мог передумать.Их счёт уже сравнялся и следующий мяч должен был решить исход поединка. Я вся в напряжении вцепилась руками в бортик зрительской зоны, боясь пропустить важное, как вдруг кто-то обнял меня за талию и от неожиданности я вскрикнула. Довольно громко, раз на меня обернулись несколько пар глаз.– Ох, простите, миледи! Обознался, – извинился незнакомец и затерялся в толпе. Гастон и герцог подошли ко мне.– Уверен, вы не специально отвлекли нас, леди Блэр, – улыбнулся мне Джеймс.– Что случилось? – забеспокоился Гастон.– Кто-то обнял ее, спутав со своей дамой, – хихикнув, ответила юная девушка, и тут же прикрылась веером.– Так и было. Простите, если я помешала вам! Я этого не хотела, просто испугалась.– Конечно, я уверен, что не хотели, – согласился герцог.– Из-за этого я не заметила, кто победил.– Какая милая непосредственность! Тусет, предлагаю ничью, дабы не пугать больше вашу родственницу.– Принимаю, – согласился Гастон и они пожали друг другу руки.– Но это была достойная игра, а вы – лучший мой противник.– Мне было приятно играть с вами. Благодарю.– Миледи, – теперь сын короля обращался уже ко мне. – Почему я впервые вижу вас после рождественского бала? Вы не любите развлечения?– Люблю, ваша светлость. Просто мы с вами не пересекались.– В таком случае сегодня вечером я жду вас на своём балу масок. Если маски нет, приходите, на входе будет слуга с целым ворохом и вы сможете выбрать.– Благодарю, ваша светлость. Боюсь, не смогу прийти.– Почему?– Ну, видите ли, граф позволяет мне выходить только днём.– Он у вас часом не пуританин?– Его семья была пуританской, вы правы.– Я решу эту проблему. Собирайтесь и жду вас вечером. Вы тоже можете приходить, Тусет. Сопроводите даму, как обычно.Гастон поклонился и мы разошлись. Гастон поторопил меня, чтобы успеть посмотреть еще что-нибудь.– Почему герцог предложил ничью? – спросила я, когда мы уже шли по коридору.– Когда вы вскрикнули, была моя подача, но я отвлёкся и не ударил по мячу. Технически это проигрыш. Но ему очень хотелось, чтобы хоть кто-нибудь выиграл у него.– Вы ведь могли продолжить?– Могли. Но как видите, герцог решил иначе.После ужина в наши покои постучали. Граф сам открыл и слуга передал ему бумажный конверт.– Герцог Монмут приглашает нас на бал масок. Хм. Уверен, это что-то не совсем приличное. Мы не пойдём.Я вздохнула. Так и знала, что он откажется.– Прощу прощения, ваша милость, – заговорил слуга, принесший приглашение. – Его светлость просил передать, что приглашение носит обязательный характер и отказы не принимаются.– Вот как?– Дядюшка, помните король сказал, что хочет присмотреться к вам и леди Сеймур? Может он желает это сделать в неформальной обстановке? – предположил Гастон.– Тогда почему приглашение от герцога, а не от его величества?– Кто знает? В любом случае, как видите, отказы не принимаются. Лучше не проверять, к каким последствиям это может привести.– Передайте герцогу, что мы придём. В приглашении указано, что оно на двоих.– Всё верно, леди Сеймур должна быть обязательно и в сопровождении, – ответил слуга.– Ясно.Не прощаясь, граф закрыл дверь прямо перед носом у слуги и задумчива изучал пригласительное.– То есть вы считаете, нам надо пойти? – спросил он у Гастона.– Король славится своими неординарными решениями, – ответил тот.– Но это слишком поздно. Я в это время обычно уже ложусь спать.– Ради вашего дела придётся лечь немного позже, дядюшка.– А вы можете сопроводить Блэр вместо меня? Боюсь, я не знаю, как вести себя на таких мероприятиях.– Вполне. Только бал закончится довольно поздно. Если вы позволите мне остаться на ночь в вашей гостиной…– Да бога ради, тут есть кушетка.– Тогда я вам помогу, – Гастон улыбнулся графу и подмигнул мне.Перед входом в покои герцога Монмута я очень волновалась. Гастон выглядел спокойным и подбадривал меня. Мы оба понимали, что герцог действует в своих интересах, но я так хотела успеть увидеть побольше, что возможные риски меня не пугали. На входе действительно стоял слуга с подносом, полным масок разного вида. Я выбрала одну, более-менее подходящую под мое лавандовое платье, Гастон взял коричневую. И мы вошли.Покои герцога впечатляли богатым убранством. Основными цветами были насыщенный голубой и золото. На стенах висели картины и гобелены, подоконники и оконные рамы украшали резные фрески и лепнина. По декоративным столикам, инкрустированным золотом, были расставлены дорогие безделушки из китайского фарфора, шкатулки, статуэтки, вазоны.Гостиная и вовсе ошеломляла: расписной потолок с пилястрами, огромная хрустальная люстра с десятками свечей. Изобилие лепнины, витиеватых розеток, мраморных колонн, вензелей. Полы тоже были мраморными и красиво зеркалили свет. Я изумленно осматривалась, ведь такую роскошь я вряд ли скоро увижу. Вместе с тем обстановка даже утомляла, словно давила на меня. Всё это было немного слишком.Для гостей герцог приготовил лёгкие закуски и много вина, уже разлитого по бокалам. Слуги только и успевали приносить новые бокалы. Мы немного потанцевали, выпили, перекусили. Затем было выступление маленького оркестра и известной здесь певицы. Герцог подходил к нам поздороваться и спросил, нравится ли нам его бал. Конечно, мы уверили его, что нам очень интересно.Основным развлечением вечера была небольшая театральная постановка, в которой задействовали и гостей. Меня пригласили на одну из главных ролей, девушки-невесты. Короля играл сам Джеймс Монмут, на роль моего «жениха» позвали неизвестного мне придворного. Нам нужно было только делать то, что подскажут, а озвучивал всё специальный человек. По сюжету юная девушка должна выйти замуж, но ее ожидает некий конфуз, преодолеть который поможет только король.– И вот прекрасная невеста уже готова к первой брачной ночи! – вещал рассказчик, взяв меня за руку и попросив покрутиться вокруг своей оси. – Но получит ли она то, на что рассчитывает? Способен ли её новоиспечённый муж исполнить свой долг? А муж волнуется, ведь знает, что не сможет. Как ему быть? Задумался крепко он. Не находит себе места. Его величество пришёл пожелать молодоженам счастья и успеха. И вот молодой муж решается просить короля о помощи.Рассказчик попросил «жениха» встать на колени перед королем и сложить руки в молитвенном жесте.– Боюсь, ваше величество, без вас мне не справиться! Я не хотел бы делать девушку несчастной, но и противиться семье, отказываясь от брака, я не могу! Спасите меня от позора! Исполните супружеский долг вместо меня! Никому кроме вас я не могу довериться!Гости дружно захохотали, я покраснела от смущения, а «король» взял меня за руку и увёл за бархатную штору.– Простите, герцог, но почему мне кажется что это сатира на меня? – решилась я спросить.– О нет, ну что вы! Она не на вас. А на вашего жениха. Конечно, у нас нередки браки между людьми разного возраста. Но ваш так называемый жених уж слишком всех насмешил своей детскостью. Уверены, что хотите выйти за него?Только теперь я заметила, что мы прошли в другое помещение, больше похожее на спальню. И здесь мы были совершенно одни. Я отпрянула от юноши.– Прошу, отпустите меня обратно на бал.– Милая юная Блэр. Я ведь серьёзно предлагал вам стать моей официальной фавориткой. Я всем вас обеспечу гораздо лучше, чем граф Бат и его сынишка. Вы ни в чём не будете нуждаться и единственной вашей задачей будет любить меня. Ну или хотя бы делать вид. Меня это тоже устроит.– Ваша светлость, разве я давала вам положительный ответ? Или повод думать, что ваше предложение меня всерьёз заинтересовало?– Милая, сейчас дамы часто говорят одно, а думают другое. И я не мог не попытаться.Он сделал пару шагов ко мне, а я отступала назад, пока не упёрлась в стену спиной. Резная лепнина больно впилась в плечи. Герцог взял двумя пальцами моё лицо и потянулся к моим губам. Но я зажмурилась, сжала губы и отвернулась. Он засмеялся.– Вы просто неимоверно милая! Ну станьте моей, прошу вас! Клянусь, я буду заботиться о вас лучше, чем о моей жене.– Я не могу.– А может вы хотите стать мне женой? Я подумаю, что можно…– Нет! Ни в коем разе! Даже не думайте, ваша светлость!– Блэр, – он вдруг обнял меня за талию и резко притянул к себе. Сильный, чертёнок. От него ощутимо пахло вином и пряными издухами. Вблизи лицо герцога казалось еще более прекрасным, с точеными чертами и пухлыми губами, которые так и норовили поймать мои. Пару раз ему даже удалось коснуться меня, но я сумела его оттолкнуть.Я понимала, что надо что-то предпринять. Но так чтобы не обидеть его. Поэтому я улучила момент, пощекотала его и когда он засмеялся юркнула за дверь, которая оказалась не заперта. В гостиной меня искал Гастон и как только увидел, поманил к себе.– Нам нужно срочно уходить, – шепнула я ему. Он кивнул и повел меня к выходу. А из спальни показался Монмут. Когда его друзья увидели его, они со смехом спросили:– Неужто и вы, ваше величество, оплошали?И гости снова засмеялись. Мы уже выбрались к тому времени в коридор и быстрым шагом удалились от его покоев.– Что случилось, Блэр?! Где вы были?– А вы не поняли? Он утащил меня в свою спальню!– Но пробыли вы там недолго.– Мне повезло. Дверь была не заперта и я сбежала.– Он приставал к вам? Предлагал что-то неприличное?– О да. Весьма неприличное. И абсолютно прямолинейно.– Он прикасался к вам?– Да. Обнимал и хотел поцеловать.– И вы не позволили?– Делала для этого всё возможное.– Хорошо.По сжатым губам Гастона я не смогла понять, что именно он сейчас чувствует и на кого злится: на меня или на герцога? Но спрашивать об этом не стала. Он привёл меня к нашим комнатам. Порывисто обнял и прошептал, что я должна себя беречь. Потом втолкнул внутрь и велел отдыхать.– У меня есть еще пара незаконченных дел. Но поздно ночью я приду, чтобы поспать.– Хорошо.Что мне оставалось? Только послушаться его. Ведь сегодня я едва не сгубила свою репутацию. Нет, всё-таки придворная жизнь не для меня. Не смогу я быть любовницей, пусть даже меня за это не будут презирать. Мне самой такое положение вещей будет противно. И хотя перспектива замужества за Руфусом тоже не радовала, здесь я хотя бы буду честной женщиной и моя совесть не будет меня беспокоить.Гастон думал, что еще никогда так не волновался. Когда она исчезла из виду, он сразу начал ее искать. А когда появилась с пылающими щеками, сразу догадался, что произошло. Его накрыло гневом. Её ответы подтвердили его догадки. Вот же недоносок, этот герцог! И ведь не постеснялся попытаться соблазнить невинную девушку!Гастон решительным шагом направлялся снова в покои Монмута. Бить его он конечно не станет, но и оставлять всё как есть не может. Да при дворе является нормой распущенность, однако это не означает, что все обязаны на неё соглашаться. Бал продолжался. Гастон снова влился в компанию, делая вид что выпивает, а сам прислушивался к разговорам и выжидал. Парой часов позже, когда основная часть гостей разошлась, а Джеймс был заметно пьян, Гастон предложил ему еще выпить наедине и стал аккуратно расспрашивать о случившемся. Но видимо герцог был уже слишком пьян, чтобы хитрить.– А знаешь, Тусет, – заявил он, едва ворочая языком. – Ведь мы с отцом поспорили, кто первым её соблазнит. Если бы мне сегодня удалось, он бы больше не покушался. Но она тааакаааая скромница, – протянул он, улыбаясь. – Лично меня заводят такие девушки. А отцу нравятся выразительные красавицы. Кстати, а вы то сами что о ней думаете? Всё же вы ей не родственник.– Почему же? Я кузен её будущего мужа.– А, седьмая вода на киселе, – махнул рукой герцог. – Вот если бы она не была невестой вашего брата, что вы думали бы?– Я бы не думал. Я бы просто женился на ней.– Вот видите!? Ну как тут удержаться? Жениться я не могу, по крайне мере пока. Но я бы её очень любил.– И сделали бы её несчастной.– Считаете?– Уверен. Так что оставьте эту затею, не бередите девушке сердце.Монмут что-то невнятное хрюкнул и провалился в сон. А Гастон оставил его на слуг и отправился в покои графа Бата. Запомнит бастард короля этот разговор или нет, для его собственного спокойствия это уже что-то. Нужно предпринять что-нибудь, чтобы побыстрее покинуть столицу. Только тогда Блэр будет в безопасности.

Через два дня, полных новых впечатлений, к нам явился личный секретарь короля, мистер Чиффинч, так он представился. Мужчина сообщил, что его величество готов принять решение о моём замужестве, а потому желает меня видеть немедленно. Граф обрадовался скорому решению вопроса и его совсем не смутило, что я пойду туда одна. По делу ведь. Впрочем, меня тоже сперва ничего не смутило. Пока мы шли длинными коридорами, мистер Чиффинч в основном молчал.

Я же предчувствовала конец своего пребывания здесь и погрузилась в собственные мысли. Если король готов принять решение то и я должна определиться со своей жизнью. Наверняка он меня спросит. А я выбрала замужество с Руфусом. Конечно, можно было рискнуть и остаться при дворе, стать фавориткой герцога Монмута. Но это означает, что меня просто будут использовать в своих играх другие придворные, да и монаршие особы тоже.

А если я захочу управлять своей судьбой, мне придется стать жёсткой, плести интриги, идти по головам. Я не смогу быть счастлива и всегда буду в опасности из-за чужих амбиций и зависти. Кроме того, мне придется жить жизнью, которая противоречит моему воспитанию и моим убеждениям, лгать, притворяться, предаваться разврату, пусть даже только с одним мужчиной. Хотя кто его знает, на что придется пойти ради выживания?Хуже того, если кто-то узнает про мой дар, тут мне точно не спрятаться и головы не сохранить. Эти люди 11 лет назад казнили собственного короля, что им какая-то ведьма, пусть даже дочь герцога? К тому же не единственная. Если меня не станет, на замену имеется еще пять сестёр, так что титул не пропадёт.С этих размышлений меня сбил догнавший нас Гастон. После обеда его не было и я удивилась, как он вообще меня нашёл.– Мистер Чиффинч, как неосмотрительно с вашей стороны!– Кто вы? – удивлённо посмотрел на него секретарь.– Один из опекунов леди Сеймур. Мистер Гастон Тусет.– Насколько мне известно, опекуном мисс Сеймур является граф Бат.– А я его племянник. И тоже опекаю её. Очевидно, вы запамятовали и не позвали графа, чтобы сопровождать леди. Вам ли не знать, что незамужней девушке никак нельзя ходить по дворцу без опекуна. Тем более в столь позднее время.Мистер Чиффинч задумчиво оглядел Гастона и ответил.– Я веду леди Сеймур на личную аудиенцию к его величеству по поводу ее будущего.– Уверен, король будет первым, кто потребует соблюдения приличий.В этот момент в коридоре показалось несколько дам, одной из которых являлась главная любовница короля – леди Барбара Каслмейн.– Разумеется, вы правы, мистер Тусет. Я очень торопился и забыл. Столько поручений, знаете ли…– Я так и думал. Теперь мы можем идти, – подыграл ему Гастон. Но я понимала, что разговор прошел бы иначе, если бы не появилась леди Каслмейн. И почему я сама об этом не подумала?У входа в покои короля, мистер Чиффинч постучал и сразу же открыл дверь.– Ваше величество, леди Сеймур и мистер Тусет.Король замер на мгновение, а потом махнул рукой.– Входите. Леди Сеймур, рад вас видеть. Признаться, я рассчитывал поговорить с вами наедине. Мне важно знать ваше личное мнение.– Простите меня, ваше величество, – заговорил Гастон. – Но тогда были бы нарушены приличия и репутация леди Сеймур могла пострадать.– Что ж, вы правы. Тогда прошу вас, присядьте здесь. А мы отойдем к окну, пошептаться. Вы будете нас видеть, так что приличия будут соблюдены. У меня есть телескоп, леди Сеймур, я хотел вам его показать. Вы когда-нибудь видели телескоп?– Нет, ваше величество, – робко ответила я.– То-то же. Я подумываю открыть первую в Англии обсерваторию для наблюдения за планета, светилами и звёздами. Рассчитываю, что это поможет развитию мореплавания.– Хорошая мысль, ваше величество.Мы медленно шли через его комнату, невольно я бросила взгляд на большую кровать. Почему о делах король решил говорить в своих апартаментах? Почему не в рабочем кабинете? Вот и окно, а прямо перед ним на золоченой треноге была установлена огромная подзорная труба.– Посмотрите сюда, леди Сеймур. Я как раз изучал кратеры на Луне.Я с интересом заглянула в маленький глазок. Казалось, я вижу Луну так близко, что можно потрогать руками. А ведь обычным глазом такое не увидишь. Зрелище захватило меня и какое-то время я молча рассматривала ночное светило под рассказы короля о нём.– Должен спросить вас, леди Сеймур. Вы уверены, что готовы выйти замуж за Руфуса Буршье? Не торопитесь с ответом. Вы ведь знаете, что можно выбрать другой путь и много добиться на нём.Посмотрев ему в глаза, я заметила, что почему-то взгляд правителя был печален и полон тоски. Но ведь не из-за меня же эти чувства? Может он просто одинок, несмотря на окружение людьми сутки на пролёт? Во мне заговорило желание помочь ему, или хотя бы не расстраивать, но потом я решила, что это его жизнь, а я хочу жить своей. И я не готова принести себя в жертву, чтобы спасать другого человека, пусть даже короля.– Уверена, ваше величество. Я много думала об этом. Для меня это хороший брак и достойная партия.– Просто ваш свёкр такой человек… я таких на дух не выношу.– Он не вечен, ваше величество, да и болеет в последнее время. А мой жених еще молод и мягок как глина. Уверена что смогу устроить свою судьбу наилучшим образом.Король взял меня за руку, поднёс к лицу и прижался губами к тыльной стороне ладони. Слишком долго удерживал моб руку, не сводя взгляда с моего лица. В других обстоятельствах это было бы вопиющим нарушением, но ведь я с ним не наедине и Гастон не допустит приставаний. Надо признать, мужчине удалось затронуть моё сердце. Он не был писанным красавцем, но очень обаятелен, умён, остроумен. Я успела это оценить за то недолгое время, что жила при дворе. Был у него особенный шарм. Но больше покоряло жизнелюбие его величества, учитывая, через какие испытания он прошёл. При этом я не ощущала никакой угрозы от короля и совсем его не боялась. Он умел располагать к себе. Кажется, теперь я лучше понимала, почему женщины не могли ему отказать.Поцеловав мою руку несколько раз он сказал низким голосом:– Такая разумная и рассудительная девушка была бы очень кстати при дворе. Особенно в моем непосредственном окружении. Подумайте еще раз, Блэр, молю вас. Я не дам вас в обиду и обеспечу всем, чем пожелаете – деньги, дворцы, титулы, земли. Я найду вам очень богатого и доброго мужа, получше нынешнего.– Ваше величество, – я старалась говорить мягко, решительно и плавно забрала у него свою руку. – Я очень признательна вам за такое внимание к моей скромной особе. Но я сделала выбор и готова принять последствия. Прошу, разрешите нам пожениться и отпустите. Придворная жизнь весьма утомительна.– Побудьте здесь еще несколько дней и если не передумаете, я дам согласие.– Ваше величество…– Умоляю, леди Блэр. Пожалейте мое бедное сердце.– Три дня, – сдалась я. Он так умоляюще смотрел. – Но я правда ничего не обещаю. Поймите меня, прошу вас. Я не создана для такой жизни.– Вы же дочь герцога!– Моя семья на грани нищеты, мы в долгах, как вы в шелках, ваше величество. Этот брак для меня очень выгоден.– Я найду вам ещё более выгодного мужа! Ваш граф и рядом не стоял!– Пожалуйста, ваше величество. Не нужно. Пощадите меня!– Ну хорошо. Уговорили. Но три дня вы еще подумаете и побудете во дворце. И я хочу видеть вас на общих мероприятиях.– Об этом вам стоит дать знать моему опекуну. Без его согласия я не покидаю покоев.– Будет сделано.На этом аудиенция была окончена и мы с Гастоном покинули королевские покои. Друг пытался расспросить меня, но мне не хотелось делиться всем разговором, поэтому я передала общую суть.Беседа с королём таки заронила в мою душу зерно сомнения. Полночи я не могла уснуть, размышляя. Что, если рискнуть и принять предложение его величества? Да, судя по всему, он хочет видеть меня своей любовницей. Но так ли это страшно? Он еще молод и достаточно хорош собой, не вызывает у меня страха или отвращения. Наверняка как мужчина он не разочарует и будет ласков. Но сможет ли он защитить меня в случае чего? Смогу ли я выжить при дворе и не выдать себя? Что если он и правда найдет мне богатого и доброго мужа? Как долго длится королевская благосклонность? Говорят, что он меняет женщин как перчатки. Стоит ли овчинка выдержки? А что если я надоем ему до того, как он удачно выдаст меня замуж?Я вертелась в неудобной постели до того времени, когда забрезжил тусклый рассвет, а потом всё-таки провалилась в сон.После завтрака слуга принес графу официальное приглашение в королевский театр с пометкой «явка обязательна». Мой будущий свёкр фыркал и проклинал распущенность двора и пустые занятия, но на представление мы всё-таки пошли. Действо на сцене захватило меня, как и другие развлечения раньше. Я погрузилась в суть, вслушивалась в реплики и пение. Уже под конец вспомнила розыгрыш в покоях герцога Монмута, где мою ситуацию выставили как театральную постановку. И часто такое происходит при дворе?После театра мы прогуливались по зале, беседуя со старыми знакомыми графа. Как вдруг ко мне подошла графиня Каслмейн, «неофициальная» королева Англии, как её называли сплетники. Она была очень влиятельной и держала короля в своей постели неизменно уже несколько лет. Говорили так же, что она выжила несколько конкуренток и даже добилась смерти некоторых. При этом умудрялась спать с другими мужчинами без последствий. Опасная соперница.– Леди Сеймур, прогуляйтесь со мной по залу.Прозвучало как приказ и я побоялась противиться ей. Барбара была удивительно красива: большие глаза, полный губы, густые каштаново-медовые волосы, выразительная фигура. В её ушах сверкали бриллианты, а на шее – жемчужное ожерелье с огромной подвеской из аметиста в тон её сиреневому платью из тафты. От неё веяло властностью и уверенностью в себе.– Дорогая, не ожидала, что вы так долго пробудете при дворе, – заговорила графиня.– Я и не собиралась. Но его величество ещё не принял решение о моем браке.– Он не дал согласия?– Пока нет.– Вчера он говорил с вами наедине?– Нет, там присутствовал мой опекун.– Этот очаровательный бастард графа Бата?– Он бастард его брата, ваше сиятельство.– Милая, вам стоит лучше изучить родословную семьи, в которую вы собираетесь войти. Брат нынешнего графа сам был графом и прижил этого юношу от горничной своей жены. От самой жены законных наследников не было, поэтому титул и перешёл Себастьяну Буршье. Если бы Гастон был его законным сыном, возможно за него вы сейчас выходили бы замуж.– Я как-то упустила это. Спасибо, что просветили.– Леди Блэр, при дворе нужно многое знать и всегда быть начеку. Неосмотрительно с вашей стороны. Здесь много завистников и злодеев, которые ни перед чем не остановятся.– Но ведь я никому не угроза.– Пока не станете влиятельной фавориткой. Слышала, такое предложение поступило вам от герцога Монмута. Собираетесь его принять?– Не собираюсь, ваша светлость. Это не для меня.– Вот и умница. Вижу, вам при дворе некомфортно. Собирайте вещи. Я всё устрою с вашим разрешением на брак.– Ваша светлость…– Поверьте, дорогая, я действую исключительно в ваших интересах и ради вашей пользы. Не хочу, чтобы такую чистую душу сгубил кто-то развратный здесь.– Благодарю за заботу, ваша светлость.– Всего хорошего, дорогая.Графиня покинула меня так же быстро, как и появилась. Выполнив свою миссию, она сразу потеряла ко мне интерес. Действительно опасная женщина. Она же мне буквально угрожала! Мол, если останусь тут, не сносить мне головы. Ну и к чему это всё тогда? Если Барбара Каслмейн выбьет мне разрешение на брак, то уверена, ни король, ни тем более его сын, не смогут меня защитить. Даже от этой женщины. Особенно от этой женщины. После этого разговора я уверилась в правильности своего первого решения. У меня нет ни опыта, ни хитрости, чтобы противостоять таким как она. Да и устоять перед натиском короля нелегко. Если постарается, он найдет способ меня соблазнить. А тогда я стану врагом графини Каслмейн и уж она постарается раскопать обо мне всё возможное. И мой дар меня погубит.Вечером должен был состояться очередной бал, но за час до него распространилось известие, что у королевы случился выкидыш. Насколько мне известно, уже не первый. В этот раз бедная женщина так переживала, что кажется сошла с ума. Придворные обсуждали, что король не отходит от неё ни на минуту, а она спрашивает его, как там их детки, всё ли с ними хорошо. И ему приходится врать что они живы-здоровы, находятся в детской под присмотром нянь. У королевы жар и кровотечение, лекари борются за её жизнь.Весь двор замер в ожидании. Кто-то сочувствовал королеве, другие оставались равнодушны. Но находились и те, кто буквально злорадствовал над её потерей. Барбара Каслмейн якобы по секрету сообщила придворным дамам, что хотела как раз сегодня сообщить королю о своей очередной беременности, а тут такая неприятность. Теперь уж конечно неподходящее время. Зато эта новость разнеслась среди придворных меньше чем за вечер. А я еще раз убедилась, какая страшная женщина – неофициальная королева.Утром один из секретарей короля принёс документы с разрешением на брак и передачу титула нашему будущему сыну. А от графини поступила записка с пожеланием всего наилучшего и надеждой, что дорога домой будет для нас лёгкой.

Однако лёгким наш обратный путь не был. Руфус умудрился чем-то заболеть, уже на следующий день у него началась лихорадка, мучил озноб и тошнота. Граф велел погонять лошадей, чтобы скорее вернуться домой. Я прикидывала в уме, какими травами смогу помочь жениху, а пока накладывала на его лоб холодные компрессы и по мелочи заговаривала еду, которую он соглашался есть.

Уже в замке лихорадка усилилась. Руфус буквально горел, корчился от болей во всём теле и потел каждые несколько часов. Хуже того, среди слуг тоже появились больные с похожими симптомами и в их числе наша единственная кухарка. Я сделала отвар с ромашкой, корой ивы и чесноком. Тайком вытащила из купленных в столице запасов кусочек имбиря и добавила туда же. Этот напиток должен был помочь Руфусу с болями, но мальчишка отказывался его пить. Тогда я попросила Гастона держать его и вливала по чуть-чуть из ложки.Порой его тошнило, поэтому процедуру приходилось повторять. Сперва казалось, что после отвара ему становится лучше, но потом боли возвращались. Он теперь спал в странных скрученных позах и очень беспокойно, часто просыпался, кричал. Мне даже было жаль мальчишку. Я искренне старалась помочь ему. Над каждым отваром я дополнительно ворожила, стараясь усилить его действие насколько возможно. Даже колдовала над водой, с помощью которой делала компрессы и обтирания, чтобы сбить жар.Граф тоже занемог на третий день, у него началась такая же лихорадка и теперь нам с Гастоном приходилось отпаивать и его. На пятый день болезни наследника, от слуг пришло известие, что у одного крестьянина обнаружили чёрную смерть. Его изолировали в пустом сарае и оставили умирать в муках. Мы с Гастоном ринулись в комнату Руфуса, раздели его догола, внимательно осмотрели. По всему телу шла мелкая красная сыпь, которая могла образоваться из-за того, что он сильно потел. А в паху мы нашли один уже сильно надутый бубон.– О нет! – воскликнула я в ужасе.– Чума всё-таки, – произнёс Гастон внезапно севшим голосом.– Значит и у графа…?– Я осмотрю его.– Поторопитесь.Пока Гастон ходил в комнату графа, я заметила, что в подмышке у Руфуса образуется второй бубон и еще три покраснения на груди и животе. Я едва прикоснулась к нарыву, как мальчишка протяжно застонал и вскрикнул. Болезненно. Лучше бы не трогать.Паника накрыла меня, но я быстро взяла себя в руки и стала вспоминать, чему учила мама при серьезных болезнях. Первым делом мне нужен тысячелистник, горькая полынь, шалфей и душица. Какое счастье, что летом я успела насушить их впрок!– У дяди бубоны в паху и на шее, – сообщил Гастон, бледнея на глазах.– Как вы себя чувствуете? – забеспокоилась я, подошла к нему и положила свою ладонь на его лоб. – Кажется жара нет.– Пока нет. Но чума крайне заразна.– Поэтому делаем так. Каждый раз после касания к обоим моем руки с мылом и полоскаем в мыльном растворе тряпочки для обтираний. Я сейчас сделаю маску на лицо для вас и себя и обучу этому слуг. Будем пить отвары такие же, как даём им. И много молиться.– Думаете, это поможет?– Часто заражаются те, кто ничего не делает. Мы должны попытаться.– Надеюсь, вы правы.Все знают, что чума не лечится. Может травы и способны немного облегчить состояние больных, но я сильно сомневалась, что они вылечат. Эх, лекарский дар Лилиан сейчас бы сюда!Я прибежала на кухню, потребовала чистое полотно, оставленное для постельного белья и нательных рубах. Позвала нескольких женщин, у которых пока не было симптомов. Объяснила им, что делать. У мамы была книга, где описывались самые страшные болезни и как из лечить. Самой главной была конечно черная смерть. Ведь были люди, которые выживали после неё. Матушка говорила, что никто не знает когда господь покарает нас снова, поэтому лучше заранее подготовиться.Я рассказала женщинам о мытье рук и тряпочек, мы вместе сделали маски из полотна, которые надо было стирать каждый день и хорошо сушить. Одежду я тоже велела менять каждый день, а ношенную вымораживать на снегу. Благо, морозы были нешуточные.Потом я принесла из кладовки пучки засушенных летом трав и корзину с корой ивы, тёрна и стеблями малины. Всё это нужно было сильно измельчить и наварить лечебных отваров. Тёрн хорошо помогал при лихорадке, но был очень горьким, как полынь. Поэтому к нему я добавляла мёд. Стебли малины следовало варить до появления яркого малинового цвета жидкости.Мы наварили еще один чан мыла, чтобы хватало всем и одну служанку поставили варить новое, когда это будет подходить к концу. Другую служанку, хоть она и сопротивлялась, я поставила варить кашу на весь замок. Кушать то надо. Кухарка тоже мучилась в лихорадке, ей потом принесут мои отвары для облегчения болей. А прямо сейчас нам нужна хоть какая-то замена.Одежду заболевших надо было сразу снимать и сжигать в кострах на улице. У нас был только один священник на весь замок и деревню. Я попросила пригласить его в замок, чтобы исповедать и причастить больного графа и его сына. И с ним потом мы обсудили, как себя вести и что делать, если он заболеет.Моя судьба теперь висела на волоске. Исхода было три. Либо я заболею и умру, либо умрут граф с Руфусом и мне придется вернуться в отчий дом, либо снова ехать ко двору и отвоёвывать себе место под солнцем через постель короля. Я решила приложить все усилия, чтобы пережить эту болезнь.

Уже неделя прошла с нашего возвращения. В деревне умерло трое, граф с Руфумом пока держались. Один бубон у мальчишки в паху прорвал. Я как могла осторожно вымыла рану и приложила лепешку из трав. Заметила, что после прорыва Руфусу стало легче, он перестал кричать и даже заснул на несколько часов. Сбегав на кухню, я нашла самый маленький нож, какой только имелся, послала служанку к кузнецу, чтобы заточил его так остро, как вообще сумеет, затем опустила в кипяток.

– Гастон, мы будем вскрывать бубоны.– Что? Нет, Блэр! Вы с ума сошли, это опасно! Мы пока не заразились только потому, что не трогали гной.– Я трогала. Я буду всё делать, а вы просто будете держать их, чтобы не сопротивлялись.– Это ошибка. Блэр, послушайте…– Гастон, я понимаю ваши страхи, но поверьте, я знаю, что делаю. Это поможет.Он насупился и замолчал на время. Я уже решила, что придётся всё делать самой, но друг не бросил меня в беде. Зажав Руфусу руки, он удерживал его, пока я быстро прокалывала нарывы и убирала гной. Мальчишка сопротивлялся и кричал, мы лишь удивлялись откуда у него на это силы. Казалось, он совершенно вымотан болезнью.После обработки всех ран Руфус уснул, вконец измученный. Я снова прокипятила нож и мы направились в комнату графа.– Нет! Я не позволю! Нельзя! – развыступался старик, когда узнал, что мы намерены сделать. Никакие увещевания и объяснения на него не действовали. Его тоже пришлось держать, а кричал он погромче своего сынка. Но и бубонов у него было в половину меньше. К сожалению один из бубонов лопнул неудачно, гной попал на лицо Гастона. Тщательно вымыв раны и обтерев сухощавое тело свёкра, я и ему наложила повязки с лепёшками из измельченных отваренных трав, а Гастона заставила тщательно умыться с мылом.Увы, все эти меры не помогли. Уже к вечеру у него началась лихорадка. Теперь у меня было сразу три больных, а ухаживала за ними я одна. Крестьяне сильнее огня боялись чумы. Они согласились приносить больным отвары и оставлять под дверью. Согласились еще сжигать одежду. Но больше ничего делать не собрались. Больных закрывали в их комнатах или домах, а здоровые уходили в другое жильё. Количество трупов неизменно росло. Если умирали жильцы всего дома, его сжигали вместе с трупами. Я не в силах была сделать больше для помощи простым людям, мне бы самой с ног не валиться от усталости, успевая обмывать и отпаивать этих троих. Пока Гастон помогал, было легче, теперь же Руфус был еще слишком слаб, а граф, хоть и начал вставать с постели, на отрез отказался приближаться и к сыну и к племяннику, пока они болеют.Когда у Руфуса перестали появляться бубоны, я решила, что болезнь отступает. У графа тоже не надулось больше ни одного. Они оба сильно похудели за это время, под глазами пролегли тени, движения были вялыми. Гастон еще мучился от нарывов и я прикладывала много усилий, чтобы помочь ему. Его тело, молодое и сильное, смущало меня. Я пыталась донести до графа, что неприлично молодой девушке самой прикасаться не к родственнику, но он упёрся.У меня дико болела голова, ломило мышцы, сводило живот. Кожа стала сухой, иногда знобило. Сперва я не придала этому значения. Но когда потеряла сознание прямо в процессе вскрытия бубона, поняла, что и меня настигла чума. Слабость накатила такая, что даже нож я едва могла держать в руках. Налив себе большой бокал травяного отвара, я заговорила его всеми известными мне заклинаниями и жадно выпила.На время полегчало, я успела позаботиться о Гастоне, а потом снова потеряла сознание. Очнулась уже ночью, судя по темноте за окном. Кто-то уложил меня на постель, раздел и укрыл теплым одеялом. Снова бил озноб, зубы стучали, голова ныла при любом движении, тошнило, во рту пересохло. Я заставила себя полежать. Рядом кто-то засопел.– Кто здесь? Дайте пить, – прохрипела я.– Сейчас, минутку, – послышался хриплый голос друга. Он говорил со мной впервые за последние дня три, когда мучился лихорадочным бредом и не понимал, где находится. Мужчина поднес к моим губам плошку с водой и помог выпить.– Как остальные?– Граф уже встаёт. Бодр. Руфус много спит и пока еще кашляет. Но кажется, чума отступает. Только вы теперь свалились.– Ничего. Я сильная.– Это я уже понял. Блэр, вы такую деятельность тут развернули, что слуги уже легенды о вас сочиняют.Я только улыбнулась в ответ, сил на разговоры не осталось. Меня снова сморил сон. А разбудила дикая тянущая боль в подмышке.– Гастон! Принесите нож.– Сейчас, я там воду на кухне поставил кипятиться.– Вы поставили? А слуги?– Полдеревни уме вымерло. Некоторые уехали, думают, в других поселениях ситуация лучше будет. Но это не так. Я получил письмо от своего капитана, пока вы спали. Поветрие по всей Англии, столицу тоже накрыло. Король остался и даже помогает на улицах. Народ на него молится.– Удивительный человек.– Да. Зачем нож? Я не видел у вас бубонов.– Под мышкой тянет.Гастон поднял мою руку, деликатно прикрыв одеялом обнажённую грудь, и внимательно рассмотрел бубон.– Он еще не созрел, только надувается. Блэр, боюсь я не знаю, как его вскрывать.– Вы же видели, как я это делаю.– Да, но одно дело видеть.– Кроме вас мне никто не поможет. пожалуйста..Мужчина сурово кивнул и ушёл, а явился с ведром горячей воды и ножом. Боль нарастала каждую минуту, я уже чувствовала нарыв под рукой, в этом месте всё жутко болело и жгло, хотелось кричать, но я сдерживалась и просто выла, закусив губы.– Давайте. Не могу больше, молю.– Хорошо. Сейчас. Я постараюсь. Вы колете в середину?– Гастон, что вы делаете? Не смейие! – раздался в дверях раздражённый голос графа. – И неприлично это. Она не одета.– Тогда давайте вы сделаете, дядюшка.– Я?! Я же не врач! Я вообще был против, когда Блэр вскрывала бубоны.– Но вы ведь поправились, – подала голос я, сквозь слёзы боли и обиды.– Это божье провидение. Чума не лечится. И вам стоит терпеть боль и молиться о прощении. Мне дже помогло.Посчитав свою миссию исполненной свёкр развернулся и удалился, оставив дверь открытой.– Зачем вообще приходил? – раздражённо буркнул Гастон.– Не важно. Давайте. Острым концом ножа резко тыкайте в середину. И сразу тряпкой накройте, чтоб на вас опять не попало.Когда он это сделал, я поняла, почему остальные так кричали. Это неимоверно болезненная процедура, и боль не отпускала всё время, что гной выходил. Гастон как смог тщательно промыл рану.– Теперь травы. Надо отжать жмых из отвара и приложить.– Хорошо. Сейчас схожу на кухню, там как раз новую порцию наварили. Но я его не дождалась, измученная болью, снова отключилась.Мне повезло. Меня чума задела слегка, ограничившись лишь одним бубоном. А потом очень быстро наступило улучшение. Не знаю, что именно помогло, но я была этому рада. Остальные тоже пошли на поправку. Руфус покашливал постоянно, но лихорадка кончилась, в целом он чувствовал себя сносно.В замке и деревне слуг осталось крайне мало. Уехавшие пока не возвращались, так что пришлось перераспределить обязанности и самой встать у плиты как только мне полегчало. Наша кухарка тоже поборола болезнь, правда сильно похудела за это время и еще не вставала с постели, силы покинули её.Мы должны были обвенчаться, когда Руфусу исполнится 12, а мне 16. Но свёкр сильно занемог и решил, что обязан увидеть нашу свадьбу до того, как умрёт. К тому же роду нужен наследник. Мы пережили чуму, однако не известно, какие ещё испытания нас настигнут. Тем более в апреле Руфусу стукнет 12, а мне еще будет 15, но часть брачного контракта будет уже соблюдена. Я хотела было отказаться настоять на свадьбе осенью, а потом подумала, что это ничего не изменит. Решение мной принято уже давно, Руфус достигнет брачного возраста и потом мы сразу поженимся.Мне только не нравилось его состояние. Он по-прежнему кашлял, под глазами остались синие круги, кожа бледнее обычного. Болезнь изменила и его характер, он стал угрюмым, неразговорчивым, больше не бегал нигде с палкой. За зиму он заметно вытянулся в росте и теперь был немного выше меня. А еще у него начал ломаться голос. Когда отец сообщил ему о свадьбе в конце апреля, Руфус никак не отреагировал. Потом они на весь день закрылись в кабинете, где граф учил своего сына, что ему следует желать как мужу.Гастон собирался уехать сразу после свадьбы, на которой он будет присутствовать, как свидетель. Его корабль отправлялся в дальний рейс в Индию в мае и мы возможно не увидим его будущей зимой. Он долго благодарил меня за заботу в период чумы и говорил много приятных вещей, чтобы поддержать меня. Обида моя на графа еще не прошла. Он ведь хотел бросить меня одну и отказался помогать. Если бы не Гастон, я бы наверняка умерла.Наша свадьба прошла скромно. Уже вовсю цвели плодовые деревья, трава пышно поднялась всего за несколько дней, с тех пор, как резко потеплело. Повсюду в ней желтели головки одуванчиков и мелких первоцветов. Из гостей был только Гастон и кастелян мистер Сондерс. Двух свидетелей более чем достаточно. Миссис Сиур, экономка, тоже выжила после чумы, но сильно похудела и вся была покрыта некрасивыми шрамами от нарывов. Она пока отказывалась выходить из своей комнаты.А вот нашему священнику – пастору Кендрику повезло, его болезнь вообще не коснулась. Граф Себастьян был уверен, это потому, что он святой человек.Для венчания я выбрала простое голубое платье с белой рубашкой и кружевами. Моя служанка Дейзи заплела мне косу и украсила первоцветами. В церковь я пришла сама. Погода была теплой и солнечной, прогулка помогла мне восстановить душевное равновесие и успокоить волнение. Мужчины уже ждали там.