Чтение онлайн

Пастор провел долгую и нудную проповедь, затем обряд венчания, за время которых я успела настроиться на нужный лад. И когда пришло время говорить «да», произнесла это слово без толики сомнения. А когда спросили Руфуса, он сперва молчал. Я уже было думала, он откажется жениться на мне, но, как выяснилось, он просто задумался, пока считал выбоинки в каменном полу церкви.

После венчания мы таким же составом сидели за столом у камина и поглощали нехитрую пищу, которую я сама и приготовила с утра, а служанкам нужно было просто разогреть её в печи. Наверное, это была самая грустная свадьба, которую только можно себе представить. Ни гостей, ни музыки, ни каких-то развлечений. Граф Себастьян произнёс пафосную речь про продолжение двух великих родов, которые должны слиться воедино и наш долг перед богом и людьми.После обеда каждый занимался своим делом. Граф закрылся с кастеляном в кладовой, подсчитывая запасы. Руфус просто гулял по двору и пинал камешки носком ботинка. Он больше не бегал повсюду с палками, как раньше, и вообще ничем не интересовался. Мы договорились, что как и раньше будем жить каждый в своей комнате и он будет приходить ночами для исполнения супружеского долга.Гастон собирал вещи, что утром отправиться в путь, я приготовила ему свежий хлеб в дорогу и запекла мясо, завернув с собой.– Благодарю, Блэр. Вы как всегда очень заботливы, – улыбнулся мужчина.– Вы мне жизнь спасли.– Как и вы всем нам.Я кивнула.– Берегите себя в море и приезжайте, когда вернетесь. Кто знает, может к тому времени у нас уже будет пополнение?– Может быть.Граф Себастьян попрощался с племянником еще в главном зале, Руфус лениво махнул ему во дворе, а я вышла провожать его за ворота замка.– Блэр, – начал было Гастон, повернувшись ко мне. Он долго на меня смотрел, потом поднял руку и поправил выбившийся из прически цветок. Я так и не переоделась после венчания.– Что вы хотели сказать? – спросила я, не выдержав долгого молчания.– Берегите себя. До моего возвращения.– Обещайте, что вернётесь и море вас не заберёт.– Я вернусь к вам, несмотря ни на что.Он грустно улыбнулся, сел на осёдланного коня и ускакал, не оглядываясь. Выглядело наше прощание так, будто я мужа в дорогу провожаю. Даже у меня самой создалось такое впечатление. И что он имел ввиду, что вернётся именно ко мне?Я вернулась в замок, разогрела ужин на всех, проверила запасы продуктов, а потом позвала Дейзи, чтобы помогла мне расчесать волосы и снять платье. В принципе я могла сделать это всё и сама, но я теперь почти графиня, а в будущем мать герцога. Когда это время настанет, будет даже неприлично жить без служанки. Время во дворце короля наглядно мне это показало. Там у каждой дамы была как минимум одна служанка, а у родовитых целая свита.Да и графу стоит видеть, что я веду себя не как бедная девочка, а соответствую своему статусу. Нужно приучить Дейзи выполнять ее обязанности правильно, тогда все привыкнуть и в любой следующей поездке, какая бы она ни была, я не останусь без служанки.Я примерно понимала, чего мне ожидать в брачную ночь, мама готовила нас к этому и в общих чертах рассказала, как проходит эта ночь и что мужчины обычно делают. Сама я не могла ничего начинать, должна была доверять мужу и выполнять его просьбы. Предполагалось, что любой мужчина знает, что делать и его тело его направит. Я умела только целоваться и то мои уроки с Гастоном были крайне скудны.А Руфус вообще не проявлял ко мне интереса ни до свадьбы, ни после и сейчас он пришел в мою комнату, лег на постель и просто заснул.Так продолжалось около недели. Свёкр посматривал на меня заинтересованно, когда по моему виду мог что-то понять, но вопросов пока не задавал. Однако я не смогу от него скрывать такое положение вещей долго. Он ведь жаждет увидеть наследника, а такими темпами у нас его не будет. Я решила поговорить с мужем, когда он пришел на ночёвку в очередной день.– Руфус, твой отец ведь с тобой говорил о брачной ночи?– Говорил, – хмуро ответил подросток.– И он объяснял тебе, что надо делать, чтобы появился наследник?– Угу.– Но ты приходишь и просто спишь.– Да.– Так что же нам делать?– Не знаю, – он просто пожал плечами и лег на бок.– Знаешь, мне тоже неловко это всё, но…– Мне не неловко. Я просто не хочу.Я даже не знала, что ему ответить на это. Ну какое-то время мы еще сможем так жить и может позже он заинтересуется мной. Должно же это когда-нибудь произойти.Через еще одну неделю свёкр всё-таки подошёл ко мне за разговором.– Дорогая, как у вас развиваются отношения с моим сыном?– Ну, он изменился, повзрослел.– Он больше не обижает вас, я надеюсь?– Нет.– Он приходит в вашу постель?– Каждую ночь, ваша светлость.– Хорошо. Это хорошо.Я улыбнулась. Кажется мои ответы успокоили свёкра и он ретировался. Я же просто продолжала жить своей жизнью. Замок всё еще требовал моего присмотра.Госпожа Сиур всё-таки продолжила свою службу, но теперь изменила своё отношение ко мне. Мы с ней нашли общий язык и она прислушивалась к моим просьбам. Дейзи по секрету нашептала мне, что экономке приносили мои отвары и рассказали про вскрытие бубонов, возможно это её и спасло. Женщина она была волевая, могла сама себе помочь. Что ж, меня это устраивало. Бодаться с экономкой всю оставшуюся жизнь мне совсем не улыбалось.Я научила Дейзи выполнять мои собственные требования в моей комнате и всегда ставить мои указания выше чужих, даже если это госпожа Сиур или сам граф. Она теперь до блеска натирала подсвечники и стелила мне свежее белье раз в месяц. А еще она подружилась с моей кошкой Айлин и нередко я заставала их милующимися в моей комнате.Весна активно вступила в свои права. Деревья густо цвели, травы поднялись в иных местах до колена взрослому человеку. Мой лекарственный огородик обрел новую жизнь, теперь в нём всё росло на своих местах. Госпожа Сиур зашла тужа однажды, нахмурилась, но ничего мне не сказала, безмолвно признав тут мой авторитет.Мне предстояло насушить много трав, коры и веточек за этот весенне-летний период, ведь мои запасы сильно поредели за время чумы. Некоторые слуги вернулись в замок и у нас стало оживлённее. Но говорили, что в других землях чума ещё буйствует и забирает целые деревни. Нам даже повезло.В начале мая похолодало, поднялся ветер, зарядили ливни. Я даже велела Дейзи растопить камин на ночь. Руфус снова пришёл, как приходил исправно каждую ночь. Но в этот раз он не лег спать, а сел на краю кровати и смотрел на огонь. Бледность не покидала его лица, а кашель так и не прошёл. Казалось, в эту промозглую погоду он только усилился. Если так продолжится, а я не забеременнею, моя судьба будет незавидна. Можно конечно всю жизнь прожить бок о бок в этой глуши, так и не став матерью. Но тогда и герцогиней мне никогда не стать, титул передадут кому-то из детей моих сестёр. А я пока не готова была к такому варианту.Поднявшись из своего уютного плетеного кресла я подошла к мужу, погладила его рукой по щеке. Он поднял на меня взгляд, как и прежде равнодушный. Почему судьба е нам так жестока? Мы ведь совсем друг другу не подходим. И я ему не интересна, и он мне вообще не нравится. Но теперь мы женаты. Наверное, мне надо постараться чтобы стать ему хорошей женой. Я улыбнулась и склонилась к его лицу, прижавшись губами к его губам. Руфус на мгновение замер, затем чуть приоткрыл губы и вдруг закашлялся.Когда приступ кашля прошёл, он скомкал платок, которым прикрывался, и заявил:– Не делай так больше. Мне не нравится.– Это просто поцелуй. А нам еще предстоит зачать дитя.– Фу. Как подумаю об этом…– Ты ведь не пробовал. Говорят, мужчинам это нравится.– Мне противно даже думать об этом.– Зачем тогда приходишь ко мне?– Отец велел. Он проверяет.– Давай скажем ему правду? Просто мы еще молоды, нам еще рано.– С ума сошла?! Просто скажи, что пока не получается. Если спросит. И больше ничего не говори.После этих слов он лег на свою половину кровати и быстро уснул. А я еще какое-то время наслаждалась теплом камина. Во сне он тоже кашлял. ЧЯ подошла, чтобы укрыть его потеплее и заметила, как из его руки выпал платок. А на нём была кровь.Несколько дней я наблюдала за Руфусом и его состояние меня пугало. Дожди и непривычный холод совсем подкосили его здоровье. Он кашлял сильнее обычного, теперь почти не скрывал, что на его платках появляется кровь и слабел с каждым днём. Я принялась снова готовить ему отвары, заставляла пить или поила с ложки сама. Но ничего не помогало. Граф беспокоился, часто ходил к пастору, вызвал даже лекаря из соседнего города.– Я сделал ему кровопускание, – заявил лекарь после часа в комнате Руфуса. – Говорите, он перенёс чуму недавно?– Мы все переболели, – ответил свёкр.– Я замечал такие симптомы у некоторых переболевших. К сожалению, тут помочь ничем не смогу. Молитесь за его душу. После кровопускания ему стало хуже, значит всё плохо. Ничего другого не поможет. Увы.– Да что вы за лекарь такой?!– Самый лучший в городе. Можете других пригласить, но уверен, они скажут вам тоже самое.– Тогда осмотрите мою невестку. За время их брака она могла уже забеременнеть.Я почувствовала как кровь отхлынула у меня от лица, но противиться графу не могла. Если он узнает, что мы даже не пытались, наверняка взбесится. Ему и без того тяжёлые новости сообщили. Лекарь предложил провести осмотр в моей комнате и мы остались с ним наедине.– Мадам, прилягте и поднимите юбки до колен. Я буду деликатен.– Прошу вас, в этом нет нужды. Умоляю, помогите мне.– Чем, мадам?– Если граф узнает, что я не …– Не обязательно, что вы забеременеете так быстро, но всё возможно.– Нет, понимаете, мы даже не…– Ах вот что… Что ж, боюсь ваш муж не жилец, уж простите мою прямоту. А потому решайте сами, что мне сказать графу.– Можете просто сказать ему, что я не зачала?– Думаете, ему будет легче перенести утрату, зная, что наследника не будет?– А вы считаете, будет лучше, если я скажу, что понесла, а потом сообщу про выкидыш?– А вы не так просты, как кажется.– Пусть он думает, что мы пытались, но слабое здоровье Руфуса не позволяет.– Хорошо. Расскажем такую версию, – согласился лекарь. Видно было, что человек он опытный и на своем веку повидал многое. Да ему и не было дела, как у нас тут всё сложится, поэтому не имело значения, что говорить.От этих известий граф еще больше приуныл, заперся в комнате с Руфусом и молился. Я не хотела смиряться с заключением о том, что мой юный муж – не жилец. Несмотря на то, что он теперь постоянно кашлял кровью, а еще у него из носа иногда она текла. Я решила бороться до последнего. Новые отвары снабдила таким количеством заклинаний, что по моей задумке они мертвого должны были из могилы поднять. Но похоже только улучшили вкус. Болезнь была внутри него и снаружи я никак не могла повлиять на неё.Несмотря на мои усилия Руфус слабел с каждой неделей и в начале июня его не стало. Так в 15 лет я стала вдовой.Свёкр тяжело переживал его смерть. Сначала он винил меня во всём, хотя знал как предано я заботилась о супруге, сколько ночей не спала из-за него, сколько сил отдала ради его исцеления. Теперь я могла просто жить для себя, исполнять обязанности хозяйки и заботиться о стареющем графе. О Руфусе я не тосковала. Мне было его жаль, всё-таки умер молодым, но я не имела к нему чувств, и тем более не любила его.После трёх месяцев траура граф развил бурную деятельность: ездил к своему суверену, месяцами пытался пробиться к королю и я почти не видела его до Нового года. Меня не интересовало, зачем он это делает. Для меня наступило счастливейшее время. Я стала полноправной хозяйкой и отношение слуг ко мне изменилось. Весь замок и окрестности были в моём распоряжении. И больше никто не доставал меня. Одно расстраивало – Гастон так и не приехал на зимовку.Однажды холодным январским вечером лорд Себастьян появился на пороге, пустив стужу в и без того холодную залу и с порога объявил: он сам женится на мне для производства наследников.Я была в ужасе.

Мне едва удалось убедить графа Себастьяна отложить нашу свадьбу до тех пор, пока не исполнится годовщина со смерти его сына. Он отказался назвать мне причины такого поспешного решения, на мои вопросы реагировал грубо и жёстко, но дождаться годовщины согласился. Я не знала, что думать.

В июне прошла поминальная служба, а граф слёг с простудой. Накануне он вытаскивал коня из ледяного ручья. Я проявляла себя как хорошая хозяйка, заботилась о нём, готовила отвары, обтирала его во время жара. Но выздоравливал он очень долго, только в июле прекратил кашлять и чихать. Всё это время про свадьбу мы не говорили, я боялась даже думать об этом.Он изменился. Стал резким, нетерпимым, грубым. Часто повышал голос на слуг и иногда на меня. Я знала, что смерть сына подкосила его, но теперь казалось, его словно подменили или он тронулся умом. Навязчивые идеи о продолжении рода не покидали его. Иногда ему казалось, что Руфус жив, он звал его, разговаривал с ним в бреду. Я даже попросила пастора почаще беседовать со свекром и осторожно выразила ему свои опасения.Оставшиеся месяцы лета граф почти со мной не общался, вёл какую-то переписку, уезжал по нескольку дней и часто ходил к пастору. Я решила что-то предпринять, чтобы не допустить этого брака и написала тайное письмо королю с просьбой о помощи. Коротко описала свою ситуацию и дала понять, что не прочь теперь принять его предложение, если он еще помнит обо мне.В сентябре мне исполнилось 16. Граф тут же объявил о скромной свадьбе, на которой в качестве свидетеля будет присутствовать человек от короля. Я продумывала планы побега, написала письма матери и отцу, жадно ждала писем из столицы. Но их не было. В назначенный день само небо неблаговолило нам. С утра началась гроза, сверкали молнии, а от грома тряслись стены старого замка.Прибыл человек в ливрее короля. Я сама выбежала ему навстречу и, пока граф не слышал, спросила, получал ли король мое личное послание.– Король ежедневно получает ящики сообщений, мадам. Их сортируют секретари. Уверен, если и получал, но ответа не прислал, значит его уже не будет. У меня бумаги с разрешением на ваш брак и очень мало времени. Завтра проведём церемонию и я уеду.Я совсем упала духом. Если король видел моё сообщение и не ответил, значит ли это, что ему всё равно? Он нашёл себе другое утешение? Более красивую и интересную даму? Впрочем, там много таких. Я им и в подмётки не гожусь. Мать с отцом на мои письма тоже не ответили. Мне некуда деваться и сбегать некуда.Придётся выходить замуж за старика. Хуже того – за собственного свёкра.Тогда я решила использовать последний свой шанс и предложила ему забрать всё моё приданое, а меня сдать в монастырь. Он задумался, впервые за эти годы велел принести сундуки из подвала. Стоило их открыть, как ноги мои подкосились: из сундуков с платьями и тканями вылетели тучи моли, хотя я прилагала усилия к их сохранению. Серебро оказалось поддельным и проржавело из-за сырости подвала, а мелкие безделушки и вовсе превратились в прах. Супруг рассвирепел, кричал, что его обманули, что подсунули бесприданницу, дешёвку. Теперь единственная польза от меня – дать ему наследника.– Я обращусь к королю! – заявила я ему сквозь слёзы.– Не обратишься.– Обращусь! Уже обратилась! Король предлагал мне своё покровительство и сам велел ему писать.– Об этом письме ты говоришь? – супруг вынул из кармана смятый конверт и кровь отхлынула от моего лица.– Откуда…?– Мне доложили, что ты писала в Лондон и я велел догнать гонца. Он соврал тебе, что отправил послание. Думаешь, королю ты нужна? Да у него таких десятки и все от него чего-то хотят. Если посмеешь еще раз ему написать, я тебя до полусмерти изобью!Он швырнул конверт мне под ноги и ушёл, громко хлопнув дверью, оставил меня рыдающую одну. Раньше он не был так жесток, хотя кто знает, может только при мне граф сдерживал свой нрав. А теперь, когда я стала его собственностью, решил больше не притворяться.

За ужином граф поинтересовался:

— Поведайте, какие новости в столице?

— Ох, лучше б их не было, сказать по правде, — ответил человек короля.

— Вы здесь в глуши видать не слышали, но Лондон недавно сгорел.

— Какой ужас! Как же так?

Я даже ненадолго пришла в себя и тоже прислушалась.

— Второго сентября начался пожар в предместье. Три дня его не могли потушить, пока не выгорели почти все деревянные дома и постройки. Город практически разрушен, многие погибли и остались без жилья. Король в трауре. Но город будет заново отстроен, решение уже принято.

Так вот что уничтожило мою судьбу. Огромный пожар. Может его величество и заметил бы моё прошение, если бы оно до него дошло, но когда такое происходит, ему конечно не до слёз какой-то там юной дворянки.

Следующее утро оказалось таким же дождливым. За мной пришёл человек короля и повел меня в церковь. Церемонию я не запомнила. Пастор был как всегда нуден, но мне показалось, что в этот раз закончилось всё быстрее. Как в тумане я вернулась в главный зал замка, где слуги уже накрыли стол.

Хотелось сбежать куда глаза глядят прямо сейчас, но увы, сделанного не воротишь. Мы теперь повенчаны.

К счастью в первую брачную ночь мой новый супруг напился так, что заснул прямо за столом. Весь следующий день меня трясло в ожидании ночи грядущей. Я ведь понимала, что граф это не Руфус, он знает, что делать и явно не заявит мне, что ему не нравится. Хоть я примерно представляла, что меня ждёт, к реальности всё же оказалась не готова. Я лежала на постели, зажмурившись. Он долго возился с одеждой, затем пыхтел надо мной, не касаясь. Потом потрогал рукой грудь и провёл по животу. Я вздрогнула от отвратительного ощущения его шероховатых пальцев на своей коже. А затем он просто раздвинул мне ноги и навалился сверху. Это было ужасно мерзко и больно.Вот тут и раскрылся мой секрет.– Ты что, девственница?! – возмущенно зарычал супруг, когда простыни окрасились кровью, а я протяжно вскрикнула. – Ты же говорила, что вы с Руфусом спали вместе?– Мы и спали, – пролопотала я сквозь слезы боли и обиды. – Он приходил и просто спал.– А ты?! Ты почему ничего не сделала?– А что я должна была сделать?! Я приехала сюда невинной одиннадцатилетней девочкой, как и положено!Гнев поборол во мне остальные чувства, боль между ног начала утихать. Я набралась смелости, чтобы противостоять насилию.– А ещё этот шарлатан лекарь! Он мне соврал! Ты его подговорила???– Даже если так, что это меняет?! Мы с Руфусом были слишком молоды для брака. Он вообще не хотел ничего делать! Я даже поцеловала его, а он велел больше так не делать, потому что ему противно. Что мне оставалось?!– Сказать мне надо было! Я бы его заставил! – орал мой престарелый супруг. Сейчас он был в одной рубашке и его сухое жилистое тело заставило меня скривиться.– Он и так вас боялся. Приходил только потому, что вы этого требовали! Если бы у нас было время…– Время?! Какое время? Вы должны были хотя бы зачать наследника. Это ты убила его!– Что за бред?! Я заботилась о нём!– Но ты его не любила, не была ему женой по-настоящему, вот он и умер.– Да поймите вы уже, у нас не было чувств и мы были…– К черту разговоры. Ложись и раздвигай ноги. Мне плевать, что ты там чувствуешь. Мне нужен наследник и ты достаточно взрослая, чтобы его мне дать! Всё по контракту!– Не хочу! Мне больно!– Всем больно. Потерпишь. Рожать тоже больно. Ложись.– Не буду!Я брыкалась, кричала и плакала, а он орал на меня и даже ударил по лицу. Потом заломил руки и привязал к прутьям в изголовье кровати. Неужели все женщины вынуждены терпеть этот кошмар? Может дело в том, что мне в мужья попался сморщенный костлявый старик со злобным нравом? Или это смерть сына так ожесточила его? Когда я попыталась отбиться ногами, он дважды отвесил мне пощёчины, теперь щёки горели огнём.– Будешь так себя вести, я тебя до смерти изобью! Как муж имею право, и никто меня не осудит, шваль бесполезная. Бесприданница! Единственная от тебя польза, это герцогский титул и наследник!– Отпустите меня! – умоляла я его сквозь слёзы, но супруг лишь навалился на меня и взял силой, несмотря на мои слёзы и крики.Весь следующий день я отказывалась выходить из покоев, горько оплакивая свою участь. Он уехал на охоту на несколько дней, а слуги заботились обо мне, как могли. Кухарка бережно прижимала к своей груди и успокаивала, замковый кастелян на время снял с моих плеч все хозяйственные вопросы. Когда супруг вернулся, я бросилась ему в ноги и умоляла отправить меня к родителям, раз уж я для него настолько бесполезна. Он лишь равнодушно сообщил, что отец мой месяц назад скончался, оставив кучу долгов, а матушка теперь не в силах выдать замуж двух младших дочерей, так что меня там никто не ждёт.Я с ужасом представила, какая жизнь меня теперь ждёт. Постоянные крики, претензии, насилие по ночам. Он ведь даже не пытался быть со мной ласковым, не поцеловал, не сказал доброго слова. Просто велел лечь и раздвинуть ноги, а потом взял силой. И так теперь будет всегда? Или если я не буду сопротивляться, а просто вытерплю эту мерзость несколько минут, он не будет меня бить и насиловать?А если я рожу ему сына, Себастьян Буршье успокоится и подобреет? Еще было бы хорошо, чтобы он напрочь забыл дорогу в мою постель. Кажется, эту последнюю мысль я произнесла вслух. Прозвучало как заклинание. Меня даже передернуло. Моя магия была изначально доброй, я не умела проклинать, наводить порчу и делать всякие злые вещи. Но сейчас эта мысль была злой из-за моего отчаяния.

По непонятным причинам мой супруг больше ни разу не смог исполнить свой долг. Брачная ночь не принесла желанного для него плода, поэтому он стал пытаться снова. Но его тело отказывалось подчиняться ему. Он часами лапал и слюнявил моё тело, вызывая у меня тошноту, однако это ни к чему не приводило и стало раздражать его. Я подумала, а не получилось ли у меня случайно той фразой его проклясть? Неужели во мне собралось столько силы, что заклинание лишило его мужественности?

Много раз он приходил в мою постель, ругался, заставлял меня делать мерзкие вещи, иногда бил, но так ни разу и не смог со мной совокупиться. Эти три осенних месяца для меня были пыткой или проклятьем. Я ненавидела своего супруга всей душой, но ничего не могла поделать. Мать всё-таки ответила на моё письмо, сообщила о смерти отца и бедственном положении семьи. Рассказала, что отправила мою младшую пятнадцатилетнюю сестру ко двору, где её устроили фрейлиной при королеве. Если повезёт, его величество заметит Элизабет и одарит за службу. Ну или за дружбу. Лиз всегда была смелее меня, её даром была любовь и ласка. Такая девушка уж точно короля заинтересует.Еще в письме мама просила меня потерпеть и не совершать опрометчивых поступков. Убеждала, что необходимо родить наследника и тогда я стану полновластной хозяйкой, а мой муж не проживёт долго. Она сокрушалась, что ничем не может мне помочь и прислала лишь редкие травы в подарок. Одна из этих трав могла вернуть мужчине его силу, другая ее забирала.Поразмыслив, я решила попытаться. Если рождение наследника – единственный выход, я как-нибудь это вытерплю. Я стала подсыпать щепотку зелья в каждую его еду, заговаривала его блюда на плодородие, на мужественность. Перестала спорить с ним в течение дня. И вот он снова пришел ко мне в конце ноября, сообщив, что чувствует себя иначе и это хороший день для зачатия. Уж не знаю, почему он так решил. Я покорно легла на постель, задрав на себе рубашку. Его глаза загорелись похотью, рука полезла под его же рубашку, он пытался настроиться на нужный лад. Вторая рука шарила по моему телу, сжимала и щипала. А я просто терпела молча, закрыв глаза.– Вот чёрт! Ничего не выходит! С утра ведь всё хорошо было, я даже служанку поимел и получилось. Что с тобой не так?! Неужели мой сын был прав, называя тебя ведьмой? Точно ведьма! Красивая, рыжая, но одни беды от тебя! Сына моего в могилу свела, теперь и меня мужской силы лишила! Как есть ведьма! Если не родишь мне нового сына, сдам тебя святой инквизиции! На костёр ведьму!Он навалился на меня всем телом, долго елозил на мне, я молилась, чтобы у него получилось хотя бы в этот раз, но в итоге он с криками и проклятьями вскочил с постели, накинул на себя халат и послав мне злобное «проклятая ведьма», вышел из комнаты. Со мной его детородный орган отказывался работать.Мне кажется, я за всю жизнь столько не рыдала, как за этот год. Моя жизнь висела на волоске, а я ничего не могла сделать, чтобы забеременнеть от супруга. Он дважды хвастался мне, что спал со служанками и одна даже понесла от него, а со мной по прежнему не получается. Правда беременность служанки оказалась ложной. Но его это не расстроило, всё равно такой ребенок был бы для него бесполезен. Главное, что с другими у него получалось. Выходит, проблема была во мне.Как только выпал первый снег, в замок вернулся Гастон. Выбрав минутку, когда супруг отсутствовал, я бросилась ему в ноги и умоляла увезти меня корабле куда подальше. Гастон пока ничего не понимал, но пояснил, что сейчас сезон мореплавания закончился и он не сможет мне помочь. Нужно подождать до весны.Гастон был шокирован внезапной смертью Руфуса и еще более внезапным браком между мной и графом. Он попросил меня сходить с ним на могилку кузена, помолился за его душу. И только мы собирались поговорить по душам, как явился мой супруг. В последнее время он еще больше изменился: волосы часто были всклокочены, глаза бешено вращались, он стал неаккуратно есть за столом и даже вытирал рот рукавом, из-за чего на его одежде появлялись пятна, а менять её он не хотел. Теперь Себастьян Буршье разительно отличался от того графа, каким я увидела его пять лет назад. Видимо выпавшие на его долю болезни и утраты действительно повредили его разум.Сегодня за ужином он снова напился и заснул прямо за столом. Когда слуги отнесли хозяина в его комнату, мы с Гастоном наконец смогли поговорить. Я не знала, имею ли право жаловаться ему на дядю, но когда Гастон спросил как мне в замужестве, я горько разрыдалась и ему пришлось меня успокаивать. В общих чертах я поведала о нашей проблеме с зачатием и пожаловалась, что не знаю, как мне эту проблему решить. Потом рассказала ему о своих опасениях насчет душевного расстройства графа. Пообещав во всём разобраться и поговорить с дядей, Гастон отправил меня отдыхать.За завтраком мой супруг, опухший и взъерошенный, жаловался племяннику на меня, рассказал про поддельное приданое, а потом обвинил в том, что я лишила его мужской силы. Гастон попытался вступиться за меня, однако лорд Себастьян так рассвирепел, что и вовсе обвинил меня в колдовстве. Он кричал, что сдаст меня святой инквизиции и потребует сжечь на костре. Не зря же я рыжая и красивая, навела на него порчу, ведь именно после ночи со мной он и потерял свою силу.– Дядя, успокойтесь! В конце концов вы говорите о своей законной супруге!– Да без разницы, законная она или нет. Раньше у меня таких проблем не было, а как на ней женился, так начались.– Но вы ведь сами её выбрали.– А что мне оставалось? У нас уже был контракт и я получил согласие на смену мужа. Не искать же теперь другую женщину?! Да и некогда мне, возраст уже не тот, по невестам бегать. К тому же она всё еще хранительница герцогского титула. А я его упустить никак не могу.– Может вам лекаря вызвать?– Этого шарлатана и обманщика?! Он даже не постеснялся мне соврать, что она, оказывается, была девственницей в своём первом браке! И она соврала! Убеждала меня, что у них с Руфусом всё случилось. Только в брачную ночь я выяснил, что это враньё! Все вокруг врут!– Мне кажется, эту проблему можно как-то решить, надо только хорошо подумать, – начал снова Гастон.– Да что тут думать?! – прервал его Себастьян. – Ведьма она! Я после неё со служанками ещё мог, одну даже обрюхатил, а теперь даже со служанками уже не могу!Я красноречиво посмотрела на кувшин с вином который мой престарелый супруг почти опорожнил за завтраком. Гастон проследил за моим взглядом и отодвинул кувшин подальше.– А теперь видишь, что делается? Руфус не смог с ней переспать. Я смог только раз, а теперь как порчу на меня навела. Не работает при ней ничего. Ведьма, не иначе.– Успокойтесь, дядя, не ведьма она.Слушая эти речи, я почувствовала, что прямо сейчас седею. Никакие доводы и объяснения его не устраивали. Он твердо решил: я ведьма и должна сгореть на костре, если не рожу ему наследника.Я плакала постоянно. Гастон пытался утешать меня и обещал спасти весной, когда лёд тронется и можно будет уплыть. Для него происходящее тоже было странным и неправильным. Но супруг решил не откладывать и уже в январе написал письмо в инквизицию. Они поругались. Гастон обвинил дядю в необоснованной жестокости, а тот, подумав, заявил, что есть только один способ доказать, что я не ведьма. Гастон должен сделать мне ребёнка. И если он сможет спать со мной и зачать дитя, только в этом случае муж не станет сдавать меня инквизиторам. Если родится сын – он объявит его своим, всё равно они родственники по крови, по мужской линии.И почему я думала, что хуже уже ничего не может быть?Гастон посмотрел на него как на сумасшедшего и заявил, что на подобное не согласится. Тогда граф запер меня в башне, пустовавшей долгое время. А когда Гастон пошел следом, чтобы меня освободить, втолкнул его внутрь и навесил замок снаружи. Так мы оказались взаперти в старой хозяйской спальне, которой не пользовались уже лет двести.– Он точно с ума сошёл, – выдохнул Гастон, запустив пальцы в волосы и плюхнулся на старую кровать, с которой тут же поднялось облако пыли.– Что будем делать? – осторожно поинтересовалась я.– Бежать надо. Я придумаю как.

Осмотревшись, я удивилась увиденному. Когда только прибыла в замок и начала изучать его, я сразу поинтересовалась, а что в башне и мне тогда отвечали, что она пустует и вообще никак не используется. Несколько раз я пыталась найти ключи от дверей. Безрезультатно. А здесь оказалась вполне уютная комната с кроватью, большим старинным сундуком, плетёной корзиной, парой витиеватых подсвечников со старыми огарками. С одной стороны имелась ниша, закрытая шторой, а в ней ночная ваза и метла. Очевидно когда-то здесь жили, или это была гостевая комната.

Однако если кто и жил, было это так давно, что теперь на всех поверхностях и тканях лежал толстенный слой пыли, взлетавшей в воздух при любом движении. Под потоком на деревянных балках висела клочьями старая паутина. Вид у комнатки был весьма плачевный. Если б я смогла попасть сюда раньше – обязательно бы поддерживала чистоту и использовала бы это место как личное убежище.Кровать была еще крепкой и даже совсем не скрипела. Матрас тоже сохранился, а вот белье и одеяла сильно пропитались пылью, как и шторы балдахина. Мы решили притвориться, что принимаем своё заключение, чтобы усыпить бдительность моего супруга. Я долго торговалась с супругом через дверь, чтобы нам передали хотя бы чистое белье, посуду и воду. Пока ожидали его решения, мы с Гастоном сняли шторы и бельё, закашлявшись от облаков пыли. Имевшейся метлой я смела паутину под потолком и вычистила старый сундук. Сидеть без дела было бы слишком утомительно.Наконец в дверь постучали, открылось слуховое окошко, через которое нам передали веревку. К ней следовало привязать корзину и спустить всё ненужное с окна, а потом в эту же корзину положили чистые вещи. Через окошко отдали небольшой кувшин с водой. Несколько раз потребовалось опускать и поднимать корзину, чтобы нам передали всё, что мы просили.К вечеру мы так вымотались, что едва застелив постель, завалились спать.Утром нас разбудил громкий стук и противный голос графа.– Я не выпущу вас отсюда, пока вы не сделаете мне наследника.– Дядя, подумай, это же абсурд, – Гастон подошёл к двери, чтобы посмотреть ему в глаза.– Это ты абсурден. А я знаю, что делаю. Хочешь спасти ей жизнь – докажи, что она не ведьма. Заделай ей сына. Спорим, она и на тебя порчу наведёт, так что мужской силы лишишься!?– Но Блэр – ваша жена, это измена и меня накажут за неё. А вам ничего не будет.– Никто не узнает.– Да все слуги и крестьяне в окрестностях уже знают! Дядя, остановитесь, пока не поздно!– Поздно может стать только для вас двоих. Заделай ей ребёнка, тогда выпущу. А если нет – обоих сдам инквизиции.– Я же ваш племянник!– Незаконнорожденный!– Знаете, что, дядя? Идите к чёрту.Гастон стукнул кулаком в дверь и отошёл к окну. Я зло посмотрела на супруга и тоже отвернулась. Еще я подумала про милую Айлин, но потом решила, что Дейзи не бросит её и не забудет кормить. Кошка умела меня быстро успокаивать и сейчас без неё мне было крайне тоскливо.Наше заключение только начиналось. Мы обшарили все стены и потолок в поисках тайника, хода или лестницы за стеной, но кажется тут ничего такого не водилось. Самая обычная древняя башня. Учитывая довольно холодную зиму, было несложно замёрзнуть без огня в этом каменном строении. К счастью здесь имелся небольшой камин и можно было согреться, дрова нам тоже передали. Тепло быстро выветривалось через узкое слюдяное окошко, поэтому его приходилось плотно закрывать.В первую ночь мы передвинули кровать ближе к камину и Гастон обнимал меня, чтобы было теплее. Через пару дней вернули шторы на окна и для балдахина. Слуги их тщательно выбили и очистили, насколько возможно. Спать теперь стало комфортнее и теплее.Делать в башне было абсолютно нечего. Первые несколько дней мы строили планы побега. Сначала хотели разорвать постельное и одеяла на лоскуты, чтобы сплести длинную верёвку, но башня оказалась довольно высокой, длины веревки не хватит, а если она будет слишком тонкой – мы упадём и переломаем себе ноги. К тому же снизу башню оплетали ветви старого куста шиповника с очень колючим и длинными иглами. Отталкиваться от такой стены не выйдет, только поранимся.Можно было бы как-то обманом заставить графа нас выпустить, притвориться умирающим от боли. Но вряд ли он нам поверит. В лучшем случае лекаря вызовет и то вряд ли.Неделю спустя мы осознали, что сбежать самостоятельно не сможем, и стали уговаривать слугу, который носил нам еду, чтобы он помог выбраться. Но и этот план провалился. Граф пригрозил всем слугам, что если помогут нам, без жалости сдаст их инквизиции как прислужников дьявола. А крестьян было легко запугать таким обещанием.Каждый день сквозь маленькое окошко нам приносили еду и требовали отчёта, а мы просто сидели там и обсуждали совместную беду. Ни один наш план не выдерживал критики, а погибать зазря из-за прихоти старого сумасшедшего не хотелось. Поняв, что нужно просто подождать, пока графу самому это надоест, мы принялись говорить обо всём на свете. Гастон рассказывал о своих морских путешествиях, я – о своём детстве и семье.Так я узнала, что он успел побывать в новых землях на том берегу Северного моря или океана, как его называли некоторые мореплаватели. Он сказал, что у Англии, Франции и Испании там уже есть колонии, что там совсем другие правила и законы, можно начать всё с начала. Я заслушивалась его историями о прекрасной природе тех мест, об их необычных жителях и мечтала увидеть всё это своими глазами. Я бы уплыла туда при первой же возможности.Раз в три дня мой старый муж приходил за отчётом и всегда получал один и тот же ответ. Он злился, кричал, колотил дверь ногами и кулаками, угрожал нам. А мы пытались переубедить его, взывали к совести и разуму. Так прошёл февраль и начался март.Находиться в этих стенах было уже просто тошно, не хватало занятий и движения, мы вытоптали дорожки в старом каменном полу от скуки. Если бы оказалась в этой башне одна, я уже точно лишилась бы рассудка. Впрочем Гастон тоже так говорил. Выходит лишь присутствие друг друга нас спасало. Потом Гастон научил меня некоторым упражнениям, которые выполняют моряки для поддержания формы. Мы рассматривали через окно окрестности и восхищались буйством пробуждающейся природы в апреле, цветением плодовых деревьев и красивыми закатами.Наверное, будь мы женаты, это было бы самое прекрасное супружество, полное взаимопонимания и доверия. Иногда он так смотрел на меня, что я позволяла себе фантазировать, а когда касался моей руки, меня пробирала дрожь предвкушения. Но потом я запрещала себе думать о нём. Ведь я замужем. И пока мой муж жив, у меня нет права смотреть на другого мужчину.В конце апреля граф снова заговорил с нами:– Почему вы ничего не делаете?– Потому что это неправильно, – ответил ему Гастон.– Я вас кормить перестану!– Ну и славно, сдохнем с голоду, зато хоть от вас освободимся.Граф зарычал от злости, не найдя достойного ответа.– Родите мне наследника и убирайтесь на все четыре стороны!– Нет, – это уже был мой ответ мужу.– Вы оба идиоты! Я придумаю как вас заставить! Думаете, побоюсь написать в инквизицию?! Письмо готово! Осталось только его отправить и вас обоих сожгут на костре!– Дядя, я до сих пор не пойму, как вы можете быть столь беспощадны к своей жене и племяннику.– А что мне толку от этой жены? Она бесполезна для меня, если б не женился на ней, давно бы от неё избавился. А ты! Раз ты защищаешь её, значит ты тоже колдун! Не зря у всех колдунов волосы рыжие. У твоей матери тоже рыжина была! Значит и она ведьма, вот и родила дьяволёнка! Бедный мой несчастный брат! Знал бы он, какое отродье зачал.– И с таким отношением вы желаете получить наследника от нас двоих? От бесполезной женщины и отродья?– К сожалению в тебе наполовину моя кровь, кровь графов Бат. А она моя законная жена и хранительница титула герцога. Когда вы родите мне наследника, я воспитаю его как положено и всё будет в порядке. Даю вам последний шанс! Если сегодня же ночью не переспите, я завтра утром отправлю гонца в инквизицию!На этих словах он захлопнул окошко в двери и ушёл. Я разрыдалась на груди у Гастона, он же долго утешал меня, а потом заговорил.– Послушай, Блэр, – я не собираюсь оставлять тебя в лапах этого безумца. Как только мы выберемся, я увезу тебя в новые земли. Мы можем рискнуть и посмотреть, отправит ли он гонца или попытаться сбежать как только дверь откроют. Если переживём лето здесь, осенью уплыть уже не получится, а зимой тем более. Нам надо действовать сейчас.Я понимала, что Гастон не будет так жесток, как мой супруг, но близость вызывала у меня страх и отвращение. Однако продолжать жить в этой башне и каждый день бояться сожжения на костре тоже было выше моих сил. Я и так извелась, отчетливо представляя, как языки пламени лижут мои ноги. Поэтому сейчас я просто легла на постель, закрыла глаза и попросила всё сделать быстро.– Посмотри на меня, Блэр, – негромко попросил мужчина.Я приоткрыла глаза. Мне было стыдно перед ним за всё это, за принуждение со стороны моего законного супруга. Мне казалось, что Гастон ненавидит меня.– Я не собираюсь брать силой. Мы можем пройти этот ад вместе, оставаясь честными людьми.– Я не хочу умирать, – срывающимся голосом ответила я.– Я тоже.– Тогда давай не будем гневить его. Если сюда приедет инквизиция, нас могут сжечь на костре прямо во дворе и сбежать мы просто не успеем. Сделай, что должен. Даже если тебе противно.– Почему мне должно быть противно?– Разве я не противна тебе сейчас? Вся эта ситуация, принуждение моего мужа, это просто мерзко – заставлять другого мужчину спать с женой, потому что сам не можешь, – на меня накатил гнев.– Ситуация – да. Но не ты.– Что, прости?– Ты не противна мне, Блэр. Я тобой восхищаюсь. Твой силой и выдержкой. Твоей красотой.– Не надо мне льстить, прошу.– Это правда. Сам король восхищался твоей красотой и обаянием.– И чуть было не попрал мою честь.– Многие дамы сочли честью посетить постель его величества.– Это не для меня.– И меня восхищает твоя уверенность. Ты очень изменилась с нашей первой встречи. Год назад, после долгого перерыва, я встретил уже не неказистую рыжую девочку, а уверенную в себе даму.– Почему ты говоришь мне это только сейчас?– Я не позволял себе думать о тебе иначе, чем о жене моего брата. А когда его не стало, жене моего дяди. Ты не могла быть моей ни при каких обстоятельствах.– Хочешь сказать, я тебе нравлюсь?– Очень. Ты удивительная, Блэр. Если бы не твоё замужество, я бы наверное похитил тебя из этого замка. Ты бы со мной ушла?Я открыла рот и закрыла его, не зная как ответить. Гастон всегда был для меня кем-то вроде брата, дальнего родственника, которым я восхищалась. В личном плане – хорошим другом. Иногда я задумывалась о нём, как о мужчине, но быстро приходила в чувство. Нам не быть вместе в этой жизни. А теперь он признается в таких вещах и предлагает остаться с ним. Согласилась бы я? Понятия не имею.Кажется последнюю мысль я произнесла в слух.– Так и думал. Как честная девушка ты не думала о подобном. Дядя не будет держать нас здесь вечно. А мы можем не дождаться его смерти. Если родим ему сына, наследника, он обещал отпустить нас. Тогда мы сможем сбежать.– И оставить ребёнка ему?– Нет, конечно. Нам нужно выбраться отсюда, исключить опасность инквизиции и получить свободу передвижения. Тогда всё получится. И наш ребёнок останется с нами.– У меня совсем нет опыта в этом. Супруг не смог…ну, исполнить свой долг. Я только примерно знаю, что надо делать.– Тебе не надо ничего делать. Только довериться мне и своим чувствам.– Гастон, я всегда считала тебя другом, почти братом, пойми, это тяжело для меня.– Но мы не родственники. Даже не близко. Ваше замужество с дядей никак нас не роднит. Скажи, согласна ли ты после нашего освобождения уехать со мной?– С тобой?– Да. Как моя жена?– Но я…– Мы никому не скажем. А позже тайно проведём церемонию в новых землях.– Но если узнают, нас казнят за двоеженство.– Тогда выждем, пока не появятся новости о смерти моего дяди. Мы можем сменить имена, придумать себе другую историю. И все будут думать о нас так, как мы сами расскажем.– Я не знаю… Я никогда не думала об этом. Не знала, что такое возможно.– Возможно, Блэр. Как и мои чувства к тебе. Я запрещал их самому себе, убеждал себя, что это ошибка. Но ты нравишься мне. Намного сильнее, чем друг. Если ты согласна в будущем стать моей женой, давай представим, что это наша брачная ночь?– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.– У нас только два выхода: мы или выживем и сбежим вместе или погибнем здесь. А раз так, почему бы нам не быть честными друг с другом? Мы ведь ничего не теряем. Или я тебе совсем не нравлюсь?– Нет! Очень нравишься. Просто я как и ты не могла даже думать об этом.– Тогда забудь, что было и представь, что я первый, кто к тебе прикасается. И что я твой супруг.Я снова легла на кровать и закрыла глаза. Всё это казалось чем-то нереальным. Мне было как никогда страшно, била мелкая дрожь. Я зажмурилась и сжала руки в кулаки. Послышалось или он правда усмехнулся. Сквозь закрытые веки я поняла, что Гастон потушил свечи в комнатке, затем ощутила тяжесть его тела рядом с собой. Представить, что он мой муж и что никого до не было? Сложно. Но я постараюсь.Тёплые губы невесомо коснулись моих губ. Гастон принялся расшнуровывать мой корсаж медленными спокойными движениями. Было заметно, что дело это для него не новое. Сняв его полностью, мужчина положил свои горячие ладони мне на живот и провёл им до бёдер. Затем погладил по лицу.– Открой глаза.Я отрицательно покачала головой. Он усмехнулся. Поцеловал мою щёку, затем шею, грудь сквозь тонкую сорочку, потёр сосок, отчего я испуганно охнула. Ощущения были слишком уж острые.– Пообещай, что не станешь сдерживаться и обманывать?– Кого?– Ни меня ни себя.Нервно сглотнув, я согласно кивнула.К моему удивлению, он не торопился. Изучая моё тело, мужчина медленно пробуждал меня к жизни нежными ласками и поцелуями. Я совсем растерялась. То, что он делал, было исключительно приятно. Весь мой мир перевернулся с ног на голову.Он приподнял мою сорочку и целовал обнажённое тело, одна рука его проникла между ног и раздвинула их, продолжая ласкать внутри и снаружи. Затем его пальцы коснулись очень чувствительного места, которое сейчас непривычно пульсировало. Я тихо застонала и тут же прикусила губу.– Всё хорошо, – шептал он мне на ухо. – Так и должно быть. Доверься себе.Я выгнула шею навстречу его губам, его рука накрыла мою грудь и сжала сосок, вызывая молнии удовольствия. Это было совсем не тоже самое, что делал мой старый муж. Затем он прошёлся по талии и бедру, нырнул между нашими телами и его пальцы оказались во мне. Почувствовав это, я запаниковала и вцепилась в его плечи, желая оттолкнуть, но он завладел моими губами, утягивая в тягучую пучин сладострастия.Мои пальцы сами собой разжались, тело потянулось навстречу мужчине. Мне уже было наплевать на супруга. Гастон словно открыл во мне ящик Пандоры. Мне действительно нечего было терять и я решила, что если не зачну, то хотя бы наслажусь последними неделями жизни перед казнью. Почему-то я была уверена, граф не даст нам сбежать и даже не выпустит, когда мы родим ребёнка. И что он доведет до конца свой умысел с инквизицией несмотря ни на что.Но сейчас все мысли отступили далеко. В голове царила сумятица. Я жила в этот момент чувствами и ощущениями, доселе не знакомыми. Но доверяла ему, зная, что он не причинит мне боли.Внизу живота всё пылало и пульсировало, я ощутила что-то новое, очень горячее и плотное, оно коснулось меня там, ощутимо надавив. Я уже не боялась и шире раскрыла бёдра перед ним. Одним движением Гастон оказался внутри, боли совсем не было. Теперь ощущения усилились. Из-за его мерных сильных толчков я совсем потерялась в ощущениях. Поэтому обхватила его руками и ногами в поисках опоры. Гастон что-то невнятно прорычал, замер на пару мгновений, словно борясь с собой. Его сердце колотилось как сумасшедшее, как будто могло вырваться наружу.– Посмотри на меня хотя бы сейчас. Чтобы я не чувствовал себя извергом.Я открыла глаза. Не знаю, что он там увидел, но в его золотистых глазах полыхало пламя. Он снова начал двигаться, но теперь я боялась закрывать глаза. Попросту не могла. Кажется, я растворилась в море ощущений, смешалась с воздухом, почти не ощущала границы своего тела, являясь будто бы продолжением его тела.Когда он тихо застонал и затих, я так и осталась где-то в пространстве между мирами. Внутри меня пульсировала жизнь, рядом с ухом жарко дышал мой первый настоящий мужчина. А я вся горела неугасимым пламенем.Через некоторое время Гастон приподнялся на локтях и перекатился на бок. Мои щёки пылали от смущения, а тело жаждало большей близости с ним. Но сказать об этом я не посмела. Он намотал на палец мой локон и улыбнулся.– Теперь не боишься?Я отрицательно покачала головой и робко спросила:– Получилось ли у нас сегодня зачать?– Узнаем через месяц.Мне было неловко и хотелось перевести тему. Я не нашла ничего лучше, чем спросить:– Можно спросить кое-что о моряках?– Спрашивай.– Говорят, у них в каждом порту семья.Гастон в голос захохотал и долго не мог успокоиться. Меня это немного разозлило.– Не объяснишь?– Что ж, так говорят, но это неправда. Только у некоторых, не у всех.– А у тебя?– У меня нет семьи. По крайней мере пока. Ни одной.Он так смотрел на меня, что мои щёки снова покрылись румянцем стыда. Я не знала, о чём еще можно поговорить, чтобы не обидеть его и не выставить себя дурой. Поэтому решила сделать вид, что сплю. Я пожелала Гастону спокойной ночи и легла на бок, спиной к нему. Тело всё ещё непривычно вибрировало, но я не рискнула спросить его на этот счёт. А потом сама не заметила как уснула.Наутро всё повторилось. Впервые я проснулась в объятиях мужчины и от того, что он целовал мои плечи и гладил грудь. И мне это было приятно. Я выгнулась ему навстречу и обняла рукой его голову.– Доброе утро, – хрипло поздоровался он.– Доброе… – выдохнула я, и осеклась, потому что где-то за стеной или дверью раздались странные звуки. – Что это?– Возможно он подсматривает за нами. Или подслушивает, – ответил Гастон, покрывая поцелуями мою шею.– Давай прекратим, – засуетилась я, пытаясь сбросить его руки. Но он лишь крепче меня обнял и прижал мои бёдра к своему горячему естеству.– Зачем? Он ведь этого и хотел. Пусть смотрит, ему больше ничего не остаётся.Мне было не так легко настроиться на нужный лад, как Гастону, который, кажется, полностью отдавался ощущениям. Не меняя позы мы соединились и довольно скоро мне тоже стало наплевать на возможную слежку. Тело снова горело и страсть требовала выхода. Когда мой любовник застонал и изменил темп, я обхватила его рукой за голову, вцепилась в волосы и прохрипела:– Только…не останавливайся… не сейчас.Не знаю, что мной двигало, но именно такая просьба казалась единственно правильной. И он понял, замедлился, что-то поменял в нашем положении, что усилило мои ощущения. Дальше не помню, в голове закрутился вихрь эмоций, страсть захватила меня целиком. Потом вспышка, дрожь и слабость, словно я проваливаюсь в бездну. Он шептал на ухо признания, но я не понимала. А затем провалилась в сон.

С тех пор плен не казался нам таким уж ужасным. Иногда мы замечали звуки за дверью и стеной, а так как граф пока не заходил, сделали выводы, что он в курсе и разговоры ему ни к чему. Впрочем, меня это больше не волновало. Пусть смотрит. Ведьма ведь не должна вести себя прилично.

Для меня существовал лишь Гастон и наше, пусть вынужденное, но такое сладкое уединение. Я даже не представляла, каким чистым удовольствием может быть близость. А он довольно хорошо умел это показать. Мы предавались любви по нескольку раз в день и кроватью дело не ограничивалось. Весна для меня пролетела незаметно. Гастон не сводил с меня влюбленного взгляда, хотя мы не говорили о чувствах, лишь строили призрачные планы побега, понимая, что он может никогда не случиться.Запертые наедине, мы особо не одевались, ограничиваясь рубашками, которые было легко снять или просто приподнять. Это было удобно, особенно в свете того, что страсть могла поглотить нас внезапно. Однажды мы смотрели в окно и обсуждали закат. Он обнимал меня за талию, поглаживал спину. Я ощутила желание, вспыхнувшее во мне за секунду. Посмотрела ему в глаза и он всё понял. Развернул меня лицом к себе, утащил в горячий поцелуй, прижал к стене и, приподняв за бёдра, вошёл.– Блэр, моя Блэр… – шептал Гастон между толчками. – Я так хочу тебя, ты нужна мне.– Я твоя всецело, – отвечала я сквозь затуманенное страстью сознание.Казалось, мир сузился до нас двоих и этой башни, никого больше не существовало, даже целого мира.– Не понимаю, как раньше жил без тебя. Как мог сдерживаться при виде тебя.Кульминация оглушила нас обоих прямо там, у стены. Едва передвигая ногами, мы доползли до смятой постели.– Что ты имел ввиду, когда сказал, что сдерживался при виде меня? – спросила я, лёжа у него на груди и накручивая на палец волоски.– Думаю, я стал желать тебя давно, едва ли ни с первой нашей встречи. Тогда ты была еще ребёнком, но я разглядел в тебе ум и жизнелюбие. С каждым годом ты расцветала и когда мы встретились в Лондоне, я был обезоружен твоей красотой и нежностью. Тогда я впервые люто возненавидел Руфуса, которому выпало такое счастье. Если б я родился в браке, непременно отобрал бы тебя у него. А может и не пришлось, ведь тогда я был бы законным наследником. Но я запрещал такие мысли. Он мой кузен и я никаких прав на тебя не имею. К тому же ты – хранительница титула герцога, а я всего лишь бастард, племянник одного малоизвестного графа. Что я могу тебе дать? Если бы даже ты согласилась выйти за меня, ты бы потеряла и титул и все свои права.– Сейчас это кажется мне лучшим выходом, – прошептала я, целуя его шею.– Но на тебе ответственность.– Эта ответственность убивает меня. Если граф заявит, что я ведьма, мне не спастись. Лучше бы отец другую дочь выбрал хранительницей.– Теперь уже ничего не изменишь.– Увы. Но знаешь, я предпочитаю простую жизнь с тобой этим вот обязанностям и ответственности герцогини. Но если я рожу сына, он должен унаследовать титул. Могу ли я лишить ребенка этого права? А вдруг испорчу ему жизнь?– Не знаю. Тут тебе решать, но пока у нас нет ребёнка.Я хитро улыбнулась и забралась на его бёдра.– Мы просто мало стараемся, – поёрзала на нём, пока не ощутила набухание плоти между нашими телами. Я сама хотела управлять процессом, поэтому остановила его, когда Гастон попытался уложить меня на спину. Впустив его в себя, я неторопливо качалась, ища удобное положение, в котором мне было бы приятно. Он замер, боясь двигаться и даже дышать, так мне казалось. Я закрыла глаза, ловя ощущения, немного ускорилась, уперлась ему в грудь руками. Гастон негромко застонал, его пальцы легли на мои бёдра и стали поглаживать их. Он пытался двигаться подо мной, тогда я склонилась к его уху.– Не смей. Сейчас я главная. Не порть мне удовольствие.Он замер и нервно сглотнул. Я встретилась с его взглядом и едва не сгорела в нём. Интересно, насытимся ли мы друг другом до скончания времён? Его руки ласкали моё тело, когда я двигалась быстрее и быстрее, накрывали грудь, путались в моих волосах. Я была уже на грани, когда он впивался в мои бёдра.– Постой. Я не могу больше сдерживаться.– И не надо, – выдохнула я. – Отдайся мне.Его хватка ослабла и я возобновила движения, скользя на нём так быстро, что сердце должно было выскочить из груди. Он громко вскрикнул и я вторила ему, упав на его грудь в конвульсиях экстаза. Мы полежали, успокаивая сердца.– Ты так убьёшь меня, моя ведьмочка, – ласково проговорил он, целуя мои волосы. Я хотела признаться ему, что не так уж он не прав, но боялась. А что если это оттолкнёт его? Если он больше не захочет меня или, хуже того, станет бояться? Или вообще возненавидит? Ну уж нет, пусть остается в неведении. Тем более, моя магия никому не вредит и даже не заметна.

В первые дни лета я поняла, что беременна. Регулы не пошли вовремя, немного тошнило по утрам, ныла поясница. Я велела слуге, приносившему еду, доложить об этом лорду и он, наконец, выпустил нас из башни. Только я не была этому рада, ведь меня опять заперли, но теперь в моей же комнате. Да, здесь было просторно и меня ждала скучавшая Айлин. Но мне было запрещено покидать комнату, а ключ от замка мой муж носил на веревке у себя на груди. Гастону разрешалось жить в его прежних покоях и вести прежний образ жизни. Он даже волен был уехать, но отказался, сообщив, что корабль ушёл в рейс без него и уезжать ему некуда.

Супруг всё-таки вызвал лекаря, но уже другого, и тот подтвердил мою беременность.Успокоенный моим бременем, граф Себастьян стал добрее в ожидании родов. Больше не кричал на нас и ничего не требовал, даже позволял мне есть за общим столом и только ради этого меня выпускал из комнаты. В остальном мне запрещалось перемещаться по замку, гулять в окрестностях и даже исполнять обязанности хозяйки. Слуги теперь должны были подчиняться графу, а все мои указания игнорировать. За последние годы они привыкли ко мне и моих требованиям, поэтому им самим было неудобно снова перестраиваться. Мелких вопросов по хозяйству возникало и с ними всегда шли ко мне, особенно если это касалось кухни и запасов еды.