Чтение онлайн

Сэр Клод вырос в армии. Его отец, подполковник Джон К.А. Окинлек, служил солдатом в Индийской армии и офицером в Королевской Конной Артиллерии. Он умер, когда Клоду было 8 лет. В это время Клод учился в Веллингтонском колледже. Однако финансовое положение его матери было настолько затруднительным, что она испытывала проблемы даже с уменьшенной платой за обучение, равнявшейся 10 фунтам в год. Клод рос в стесненных финансовых условиях и потому привык к трудностям. Он всю жизнь был совершенно равнодушен к личным удобствам. Разумеется, он решил стать офицером. В 1903 году Клод закончил Сандхерст и был направлен в 62–й пенджабский пехотный полк. Из 44 лет службы большую часть времени он пробыл в Индии, а большую часть индийской службы провел на опасной границе. В 1932 году (в звании бригадного генерала) он стал командиром Пешаварской бригады и провел две кампании против мятежных горцев. В 1936 году он стал генерал—майором и был назначен заместителем начальника Генерального Штаба Индийской армии. Окинлек сыграл решающую роль в модернизации индийской армии и замене британских офицеров индийцами. В январе 1940 года он получил приказ вернуться в Англию (чрезвычайное событие), чтобы сформировать, обучить и возглавить IV корпус. От этого задания его отвлекли 5 мая, когда Окинлек (уже генерал—лейтенант) был назначен главнокомандующим объединенными англо—французскими войсками в Норвегии. Он хорошо показал себя, отбив Нарвик у немецких егерей, а затем по приказу из Лондона эвакуировав свои войска. Он вызвал раздражение Уинстона Черчилля (тогда Первого Лорда Адмиралтейства), требуя доставить необходимые его войскам припасы. 14 июня Окинлек был назначен командиром V корпуса в южной Англии, а 19 июля сменил сэра Алана Брука (назначенного начальником Имперского Генерального Штаба) на посту главы Южного Командования. Если бы Гитлер начал операцию «Морской Лев», именно Окинлек стал бы тем командиром, которому предстояло отразить германское вторжение. [14] Однако через 4 месяца угроза вторжения растаяла, и «Ок», как его называли, был произведен в полные генералы и назначен главнокомандующим в Индии.

Сэр Клод Окинлек был добротным профессиональным военным и неплохим генералом, однако ему не хватало искры гения, имевшейся в Уэйвелле. Зато Окинлек отличался бульдожьим упрямством, и он немедленно начал готовить новую попытку снять осаду с Тобрука. С такой же лихорадочной поспешностью Роммель готовил свою армию к отражению этой попытки. К осени 1941 года его солдаты (как ранее Вюртембергский горно—стрелковый батальон) полностью прониклись его духом и безгранично верили в своего командующего. Однако больше у немцев ничего не было. Британские воздушные и морские силы, действуя с острова—крепости Мальта, практически перерезали морские коммуникации Оси на Средиземном море и едва не задушили армию Роммеля. Две трети отправленных в Ливию грузов уходили на морское дно. Когда перед солдатами Африканского корпуса замаячил призрак голодной смерти, Адольф Гитлер перебросил с Восточного фронта в Сицилию 2–й Воздушный флот фельдмаршала Альберта Кессельринга. Он должен был нейтрализовать Мальту. Но это произошло слишком поздно, чтобы помочь Роммелю в очередной битве. В ноябре 1941 года корабли, подводные лодки и самолеты союзников потопили 77 процентов припасов, отправленных Танковой группе «Африка». 18 ноября британская 8–я Армия начала операцию «Крусейдер», или «Зимнюю битву», как называют ее немцы. У Роммеля имелось всего 15 процентов необходимых припасов.

8–я Армия генерала сэра Алана Каннингхэма атаковала Танковую группу «Африка» мощным кулаком из 748 танков. [15] В резерве Каннингхэм имел еще 200 танков, а 236 танков направлялись в Египет на кораблях нескольких конвоев. Для отражения удара Роммель имел всего 249 немецких и 146 итальянских танков. В резерве у него не было ничего, кроме 50 танков, находящихся в ремонтных мастерских. Последовавшая битва была одной из самых сложных и запутанных во всей Второй Мировой войне. Несмотря на недостаток продовольствия, топлива и боеприпасов, несмотря на втрое превосходящие силы противника, Роммель сумел сдержать наступление англичан, по очереди отбивая нескоординированные атаки противника. Затем он впал в эйфорию от собственных успехов и начал свой знаменитый «бросок к заграждениям», надеясь полностью уничтожить 8–ю Армию. Этот рейд закончился полным провалом. Генерал Окинлек сместил генерала Каннингхэма [16] и заменил его генералом сэром Нейлом Ритчи. Ритчи использовал передышку, вызванную отсутствием Роммеля, чтобы переформировать свои танковые соединения и отремонтировать поврежденные танки. Когда Роммель вернулся к Тобруку, ход битвы уже изменился в пользу англичан. Тем не менее, Лис пустыни оказал самое упорное сопротивление.

2 декабря он заявил, что в ходе боев уничтожены 814 танков и разведывательных бронеавтомобилей. Однако в Африканском корпусе осталось лишь 80 исправных танков. Роммель был вынужден 7 декабря начать отступление, осада Тобрука была снята ночью 4/5 декабря. Роммель потерял 386 из своих 412 танков. Он также потерял 3 командиров немецких дивизий, 38300 человек были убиты, ранены и попали в плен. Это составляло 32 процента сил Роммеля.

После победы в операции «Крусейдер» британские генералы поверили, что уже выиграли войну в Северной Африке, и что следующий рывок приведет их в Триполи. Например, 12 января Окинлек передал в Лондон, что среди войск Оси множатся «признаки слабости и разложения». Полагая, что немцы уже не в состоянии восстановить силы, англичане разбросали свои войска по всему Египту и восточной Ливии, они уничтожали изолированные итало—немецкие гарнизоны Бардии, Соллума и прохода Хальфайя, ремонтировали свои танки, накапливали припасы и готовились к финальному наступлению.

Военные лидеры союзников сильно недооценили своего противника. Так как Мальта временно лишилась своих ударных возможностей, итальянцы сумели провести в Северную Африку крупный конвой. Роммель получил 55 новых танков, 20 бронеавтомобилей, большое количество топлива и другого снабжения. Вскоре оба его танковых полка, 5–й и 8–й, имели по 11 танков каждый. Итальянская танковая дивизия «Ариете» имела 89 танков, еще 28 танков находились в резерве. Рано утром 21 января Эрвин Роммель написал жене: «Я решил рискнуть и снова атаковать. Я полностью уверен, что божья десница простерта над нами, и что господь дарует нам победу». Через 2 часа он начал крупное наступление и добился полной внезапности. Это была самая блестящая кампания Роммеля. В ходе 3–дневной битвы, превратившейся в преследование противника, Африканский корпус и 90–я легкая дивизия уничтожили 100 из 150 танков британской 1–й бронетанковой дивизии, две трети ее артиллерии и тысячи солдат. Штаб дивизии попал в плен, а в тыловом депо немцы захватили 30 исправных танков «Валентайн». Полковник Фридрих—Вильгельм фон Меллентин, начальник разведки Роммеля, упоминал, что «скорость преследования достигала 25 км/час, англичане драпали по пустыне, как сумасшедшие». К 26 января англичане потеряли 299 танков и бронемашин, 147 пушек и 935 человек пленными. Роммель сообщил, что потерял всего 3 офицеров, 11 солдат и 3 танка. В полдень 29 января Роммель вошел в Бенгази — столицу Киренаики. В городе была захвачена еще тысяча пленных из 4–й индийской дивизии. Гитлер, который 21 января повысил Роммеля до командующего танковой армией, был так доволен, что произвел его в генерал—полковники, то есть Роммель получил второе по старшинству звание в германской армии.

Остатки войск генерала Ритчи отошли в район Газалы, где они снова сосредоточились и были усилены 1–й южноафриканской дивизией и 32–й армейской танковой бригадой. Роммель подошел к этому району 6 февраля, но решил, что имеет слишком мало сил для продолжения наступления. В результате он отошел на запад в пустыню. Передышку оба противника использовали для подготовки к новому сражению, как пара утомленных боксеров отдыхает в перерыве между раундами. Предстояло нечто необычное.

Генерал фон Равенштейн охарактеризовал пустыню как «рай для командира и кошмар для службы снабжения». «Западная пустыня», где сражались Роммель и его противники, не слишком хорошо соответствует этому определению. На самом деле — это пустынное пространство, которое простирается от границ долины Нила до влажных предгорий хребта Атлас возле ливийско—тунисской границы. На севере она граничит со Средиземным морем, а на юге — с Великим Песчаным Морем, начинающимся примерно в 150 милях вглубь Африканского материка. Вдоль берега моря идет прибрежная равнина, ширина которой колеблется от 1 до 25 миль. Одна из самых важных тактических особенностей пустыни находится на южной границе прибрежной равнины. Это высокий крутой обрыв, за которым начинается Ливийское плато. Он поднимается примерно на 500 футов над равниной и идет параллельно берегу. Его склон достаточно крут и большей частью недоступен ни для колесных, ни для гусеничных машин. В некоторых местах этот обрыв превращается в три террасы, следующие одна за другой, что делает подъем на него еще более трудным.

Само плато в целом не соответствует общепринятому понятию пустыни. Его почва имеет темно—коричневый оттенок, она покрыта грубой растительностью и обломками скал. Источников воды очень мало (за пределами нескольких оазисов). Однако, если соблюдать определенную осторожность, то по этой пустыне можно проехать на автомобиле почти везде — исключая попытку спуститься с внутреннего плато на прибрежную равнину. Об этой пустыне американский историк Страусон писал:

«Традиционные для пустыни раскаленные сыпучие пески Сахары найти здесь довольно трудно, исключая Великую Песчаную Пустыню на юге. Однако везде тянутся обширные участки плотного песка и каменистой почвы, испещренные выходами черного базальта. Встречаются скалистые хребты, гряды барханов и глубокие низины. Попадаются плоские впадины, где после дождей собирается вода. В таких местах даже летом можно найти стада газелей, пасущихся на жесткой траве. Весной участки вокруг вади превращаются в яркие цветники. И там же можно видеть бесчисленные песчаные и каменистые дюны, чьи гребни следуют один за другим, словно череда морских волн».

Зато узкая прибрежная равнина, в отличие от плато, в основном песчаная и больше соответствует обывательскому взгляду на пустыню. В этом районе жило очень мало людей — арабы и иммигранты из Европы. Почти все население было сосредоточено в прибрежных городах. Однако основные бои развернулись на необитаемом прибрежном плато.

Дорог в пустыне почти нет. Единственным вымощенным шоссе была Виа Бальбиа, или Прибрежная дорога, построенная маршалом Бальбо в 30–х годах. Вдали от берега машинам приходилось пользоваться тропами (или тарик), либо вообще пересекать пустыню по компасу, как корабли в море.

Климат в пустыне очень тяжелый. Летом на солнце исключительно жарко, а зимой временами бывает довольно холодно. Кроме того, в любое время года в пустыне ночью температура резко падает. В Ливии дожди идут, в основном, зимой. Лето 1942 года было довольно засушливым.

Одной из самых неприятных особенностей пустыни является хамсин (так его называют арабы и англичане) — горячий ветер, дующий из Сахары. Он несет с собой огромные облака пыли, которая забивается в мельчайшие зазоры механизмов автомобилей и оружия и выводит их из строя. Эрвин Роммель вспоминал о своем первом хамсине:

«Непроницаемые облака красноватой пыли снизили видимость почти до нуля и вынудили автомобили еле ползти. Очень часто ветер был таким сильным, что двигаться по Виа Бальбиа было просто невозможно. Песок струился по лобовому стеклу, словно вода. Мы закрывали лица носовыми платками, потому что иначе дышать было невозможно, и буквально обливались потом от невыносимой жары».

Хамсин и более слабые песчаные бури могли задуть в любое время. Кроме того, в любое время года этот район кишел мухами и песчаными блохами. Все это, вместе взятое, делало положение солдат Оси крайне тяжелым, вдобавок им приходилось довольствоваться скудными рационами, так как британские силы, базирующиеся на Мальте, довольно часто нарушали морские коммуникации, ведущие в Африку.