Величайшая победа Роммеля
Шрифт:
После того как в январе 1942 года англичане потеряли Киренаику, они потеряли и аэродромы, с которых снабжали Мальту. Без этих аэродромов стало сложно доставлять на остров продовольствие и боеприпасы. А без всего этого осажденный остров уже не мог наносить прежние мощные удары по морским коммуникациям Роммеля. Поэтому, с английской точки зрения, западную Киренаику следовало вернуть как можно быстрее.
Как мы уже видели, сначала позиция Газала была укреплена довольно слабо, но Окинлек приказал усиливать ее максимально возможными темпами, чтобы сохранить Тобрук в качестве базы для нового наступления. Если Роммель атакует первым, то по приказу Окинлека Ритчи не должен был позволить втянуть себя в борьбу за Тобрук. Ему следовало сразу отходить на линию Соллум — Форт Маддалена — Джарабуб, то есть прямо на границу Египта. Адмирал Эндрю Б. Каннингхэм, главнокомандующий британским Средиземноморским флотом, с этим согласился. Не возражал командующий силами Королевских ВВС главный маршал авиации Артур У. Теддер и его заместитель маршал авиации Р. М. Драммонд. Уже 19 января они сообщили в Лондон о своем решении не пытаться второй раз выдержать осаду Тобрука. Ни Военный кабинет, ни Комитет начальников штабов с этим решением не спорили и ничего иного не советовали.
7 февраля, после того как Роммель завершил свое наступление, главнокомандующие (Окинлек, Каннингхэм, Теддер) приказали генералу Ритчи организовать ударное соединение и подготовиться самому перейти в наступление. Его целью должен был стать захват аэродромов в районе Дерна — Мечили — .Мартуба и обратный захват Киренаики. Ритчи сообщили, что для проведения наступления он может рассчитывать на 3 бронетанковые дивизии, 2 бронетанковые бригадные группы, 1 армейскую танковую бригаду и 3 пехотные дивизии. Большая часть этих соединений должна была завершить формирование, вооружение и подготовку к середине апреля, но главнокомандующие так и не назвали точной даты наступления. Это вызвало перепалку между Лондоном и Каиром, которая тянулась до мая. Черчилль при поддержке Военного кабинета и Комитета начальников штабов требовал от Окинлека перейти в наступление как можно раньше, чтобы ослабить давление на Мальту. Однако сэр Клод не желал атаковать, пока не получит того количества танков, которое он считал необходимым для достижения успеха. Он сообщил, что 4 марта в распоряжении Средневосточного Командования имелось 1315 танков. Однако лишь 591 танк находился в частях, остальные либо ремонтировались, либо ожидали ремонта. Он соглашался с Черчиллем и генералом сэром Уильямом Добби, губернатором Мальты, что островная крепость очень важна. Но в то же время он правильно указывал — удержать Египет и Суэцкий канал гораздо более важно, и поражение в Западной Пустыне поставит под угрозу весь регион. Тем временем Англия получила новый удар: вслед за потерей Клренаики японцы захватили Сингапур. Затем последовал стремительный разгром союзников в Голландской Ост—Индии. Японцы вторглись в Бирму, германский флот провел знаменитую операцию по прорыву через Ла—Манш, когда линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау» вместе с тяжелым крейсером «Принц Ойген» перешли из Бреста во Франции в Норвегию через тщательно охраняемый англичанами пролив. Эти катастрофы вызвали всеобщий упадок духа в Соединенном Королевстве. Черчилль знал, что крупная победа изменит настроение народа. Поэтому 8 марта 1942 года он потребовал, чтобы Окинлек прибыл в Англию для консультаций. Генерал категорически отказался, заявив, что не может оставить свой пост в крайне сложный момент даже на несколько дней. Кроме того, он добавил, что его присутствие в Лондоне не будет иметь ни малейшего смысла. Оно не ускорит начало наступления ни на один день. Черчилль заподозрил, что отказ Окинлека — не что иное, как замаскированная попытка избежать давления, решил сместить генерала и заменить его лордом Гортом, который командовал Британским экспедиционным корпусом во время эвакуации из Дюнкерка, но потом отказался от своего намерения. [17] Вместо этого он отправил на Средний Восток сэра Стаффорда Криппса, лорда—хранителя печати, и генерал—лейтенанта Арчибальда Э. Ная, заместителя начальника Имперского Генерального Штаба. [18] Они должны были изложить Окинлеку точку зрения Военного кабинета. Однако после посещения Каира и ознакомления с ситуацией Криппс и Най выступили в его защиту, к огромному разочарованию Черчилля, который передал Наю: «Я все узнал от лорда—хранителя печати. Я не удивляюсь, что все прошло так мило, и вы поверили всему, что вам сказали. Нам остается примириться с потерей Мальты, пока армия будет пребывать в бездействии, а русские отчаянно сопротивляются германскому контрнаступлению, а противник наращивает силы в Ливии быстрее, чем мы. Не спешите возвращаться».
17
Генерал Алан Брук, начальник Имперского Генерального Штаба, был крайне низкого мнения о лорде Горте и рекомендовал восстановить Уэйвелла. Черчилль отказался сделать это. Одно время рассматривалась даже кандидатура «Джамбо» Уилсона.
18
Арчибальд Най, который был известен своей сообразительностью, прошел по армейской лестнице от рядового до генерал—лейтенанта. Он родился в Дублине в 1895 году, его отец был сержантом Оксфордширского и Бэкингемширского полка легкой пехоты. Когда умер отец, Арчибальду было всего 10 лет. Он был направлен в Дувр, в герцога Йоркского военную школу. Най начал службу в армии рядовым и добровольно отправился во Францию в 1914 году. Там он был ранен, после чего в 1915 году получил направление в Лейнстерский полк. В 1922 году Най стал кадровым офицером Уорвикширского полка. Так как он был беден, то ему приходилось добывать деньги, играя на бильярде. Тем не менее, в 1924 году он пошел учиться в штабной колледж. Позднее он командовал 2–м Уорвикширским полком, а когда началась война — Наушерской бригадой в Индии. После того как Най женился на дочери генерала сэра Гарри Хыо Сиднея Нокса, в начале 1940 года он вернулся в военное министерство в качестве заместителя начальника отдела штабной работы. Этот отдел занимался организационными вопросами и координацией деятельности министерства. Когда сэр Алан Брук сменил фельдмаршала сэра Джона Дилла на посту начальника Имперского Генерального Штаба, Най стал его заместителем. Он занимал эту должность до своей отставки в 1946 году.
Сэр Арчибальд Най был губернатором Мадраса при Неру, а в 1952 году был назначен верховным комиссаром в Канаду. В 1956 году он ушел с государственной службы и умер в Лондоне 13 ноября 1967 года.
Однако Криппс и Най поспешили домой. После возвращения 21 марта они доложили итоги совещаний Черчиллю и Комитету обороны, в основном подтвердив аргументы Окинлека. На генерала Ная совсем не произвела впечатления риторика Черчилля, и он отметил одну деталь, которую в Лондоне упорно не желали замечать: для действий в пустыне войскам требовалась специальная подготовка. Это не убедило сэра Уинстона. Он решил, что его эмиссары не справились с задачей опровергнуть аргументы Окинлека. Однако теперь у него не оставалось выбора, и он крайне неохотно согласился с тем, что наступление не начнется ранее середины мая. Однако 2 апреля главнокомандующий силами на Среднем Востоке сообщил, что не будет готов и к этой дате. Это, естественно, привело к новым спорам. Наконец 6 мая Окинлек передал, что состояние его танковых частей не позволяет начать наступление ранее середины июня, несмотря на угрозу Мальте. Комитет начальников штабов был склонен согласиться с очередной отсрочкой, однако Черчилль и Военный кабинет — нет. Сэр Уинстон обладал просто исключительным даром убеждения. Он сумел убедить генералов в том, что Окинлек переоценивает немцев. Поэтому 10 мая он передал Окинлеку, что Мальта — 30000 человек и сотни орудий — может погибнуть от голода и капитулировать при полном невмешательстве 8–й Армии. Черчилль поставил перед Окинлеком альтернативу: или начать наступление не позднее первого новолуния в июне, или сдать пост. Под таким давлением сэр Клод согласился с назначенным премьер—министром сроком.
Окинлек позднее писал о Черчилле: «В качестве лидера он был непревзойденным человеком. Лидерство требовало энергии, и он ее имел. Люди его уважали. Я его уважал. Однако он становился достаточно опасным, когда начинал вмешиваться в военные дела — он какое—то время провел в армии, но не имел никакой военной подготовки». Главной проблемой и слабостью Черчилля, по словам Окинлека, было его нетерпение.
В этом Окинлек был абсолютно прав.
Стратегические планы Оси были гораздо проще. Роммель намеревался начать свое наступление, не рассчитывая ни на помощь, ни на помехи со стороны Берлина. Там считали Западную Пустыню третьестепенным театром. Роммель был совершенно убежден, что Верховное Командование недооценивает значимость этого театра, и полетел на встречу с Гитлером в его ставку в Растенбург. Встреча состоялась 16 февраля. Роммель открыто сказал о своем намерении уничтожить британские силы в секторе линия Газала — Тобрук. К разочарованию Лиса пустыни, фюрер остался равнодушен к его планам и отказался дать ему какие—либо подкрепления. Фельдмаршал Кейтель, глава ОКВ (Oberkommando des Wehrmacht — Верховное Командование Вооруженных Сил), дал ясно понять, что недоволен этим визитом Роммеля. Как и фюрер, Кейтель, который вдобавок был давним врагом Роммеля, был занят исключительно положением в России. Лис Пустыни покинул Восточную Пруссию разочарованный и огорченный. Он использовал 3–недельный отпуск и посетил свою семью в Винер—Нойштадте (Австрия), где до войны командовал пехотным училищем. Здесь его восторженно встретило местное руководство нацистской партии, и на приемах Роммель дал волю своим чувствам. Но даже в Растенбурге достаточно быстро сообразили, что с Мальтой следует что—то сделать. В конце апреля Гитлер отвлекся от планирования операций на Восточном фронте и прилетел в Берхтесгаден, в Баварских Альпах, где встретился с Муссолини, Кессельрингом и генералом графом Уго Кавальеро, который сменил Бадольо на посту начальника итальянского Генерального Штаба. [19] Кавальеро при поддержке Муссолини и Кессельринга предложил провести совместную итало—германскую операцию по захвату острова. Гитлер, который всегда опасался десантных операций, неохотно согласился. Вскоре была начата подготовка операции «Геркулес», как была названа высадка на Мальту. Предполагалось сначала высадить около 30000 германских и итальянских парашютистов и десантников на планерах под командованием князя Пьемонтского. Затем должна была последовать высадка с моря 6 итальянских дивизий общей численностью около 100000 человек. Генерал—майор Герман Рамке, лучший немецкий командир парашютно—десантных войск, должен был заняться подготовкой итальянской парашютной дивизии «Фольгоре» (Раскат грома). Генерал Курт Штудент, «отец» немецких парашютно—десантных войск, был старшим немецким советником при штабе князя. [20] Этим огромным силам англичане могли противопоставить только 30000 человек, а надежд на доставку подкреплений не было почти никаких. Однако, прежде чем началась операция «Геркулес», Гитлер заявил, что следует дать Роммелю возможность попытаться захватить Тобрук. Поэтому большая стратегия Оси на Средиземном море в 1942 году предусматривала три последовательные операции: (1) захват Тобрука; (2) захват Мальты; (3) вторжение Танковой армии «Африка» в Египет.
19
Уго Кавальеро родился в Казале—Монферрато 20 сентября 1880 года и стал кадровым офицером в 1900 году. Он воевал в Ливии (1912–13 годы) и служил в штабе итальянской армии в 1915 году. Через 2 года он стал начальником оперативного отдела штаба. Именно Кавальеро планировал успешные наступления итальянцев на Пьяве и под Витторио Венето, где были разбиты австрийцы. Произведенный в бригадные генералы в возрасте всего 38 лет, он был членом итальянской делегации на мирных переговорах в Версале. Кавальеро покинул армию в 1920 году и стал бизнесменом, но в 1924 году вернулся на государственную службу в качестве заместителя военного министра у Муссолини. Так как министром был сам Муссолини, в действительности Кавальеро пришлось исполнять обязанности министра. В 1928 году он был смещен Муссолини после двух публичных столкновений.
Маршал Кавальеро вернулся в бизнес в качестве президента компании «Ансальдо». Здесь он оказался замешанным в скандал, когда выяснилось, что его компания поставляла флоту обычную сталь под видом броневой. Хотя сам Кавальеро был в этом не виноват, свою репутацию он подмочил окончательно. Тем не менее, он сумел помириться с Муссолини, и в ноябре 1937 года был назначен командующим итальянскими войсками в Восточной Африке. В мае 1938 года Кавальеро становится главой координационного комитета Стального Пакта. Он заявляет, что Германия и Италия не будут готовы к войне ранее 1942 года.
4 декабря 1940 года Кавальеро принимает рассыпавшийся Албанский фронт. Лишь его организационный талант помогает стабилизировать положение и предотвратить катастрофу. В мае 1941 года он возвращается в Италию в качестве военного министра и главы Comando Supremo. На этом посту он поддерживает политику дуче, в том числе — союз с Германией. Однако 6 февраля 1943 года Кавальеро снимают вследствие ухудшения положения войск Оси в Северной Африке. Правительство Бадольо после смещения Муссолини отправляет Кавальеро в тюрьму, но позднее его освобождают немцы. Кавальеро покончил с собой ночью 12/13 сентября 1943 года во Фраскати (штаб—квартира Кессельринга).
20
Конрад Зейбт родился 5 августа 1892 года. Он был гением по части организации систем снабжения, и во многом благодаря ему увенчались успехом операции Люфтваффе против англичан на Крите и против британского флота в Восточном Средиземноморье. Однако командование Люфтваффе не оценило его должным образом, и Зейбт был произведен в генерал—майоры только 1 сентября 1944 года. Он скончался 6 января 1973 года.
Курт Штудент, «отец» немецких парашютных войск, родился 12 мая 1890 года. Он стал асом в годы Первой Мировой войны, сбив 6 вражеских самолетов на Восточном фронте. После войны он остался в авиации и в 1940 году командовал 7–й авиадивизией (первая германская парашютно—десантная дивизия). Однако в конце боев за Роттердам Штудент был серьезно ранен. После выздоровления в 1941 году он командовал ХI авиакорпусом во время битвы за Крит. В 1943–44 годах Штудент командовал 1–й Парашютной армией и Группой армий Н (1945 год). В последние дни войны он был назначен командующим Группой армий «Висла». Генерал Штудент скончался 1 июля 1978 года. Его единственный сын был летчиком и погиб в бою во Второй Мировой войне.
28 апреля фельдмаршал Кессельринг прилетел в Ливию и встретился с Роммелём и несколькими другими ключевыми фигурами: генерал—майором Альфредом Га—узе, начальником штаба Танковой армии «Африка»; полковником Зигфридом Вестфалем, начальником оперативного отдела штаба Роммеля; генерал—лейтенантом Отто Хофманном фон Вальдау, командующим силами Люфтваффе в Африке (Fliegerfuhrer Afrika). Очевидно, кое—какие резкие высказывания Роммеля после визита в Растенбург все—таки дошли до ушей Гитлера, потому что главнокомандующий вооруженными силами Южного театра заверил Роммеля в том, что Гитлер верит в него и обещает сделать все, что в его силах, чтобы выполнить заявки Танковой армии на доставку снабжения. Позднее в тот же день генерал Этторе Бастико, итальянский губернатор Ливии и формальный начальник Роммеля, в присутствии командиров итальянских корпусов наградил Лиса пустыни Большим орденом Колониальной Звезды. [21] Через 4 дня, 2 мая, Бастико и его начальник штаба генерал Курио Барбасетти посетили Роммеля. Они проинспектировали итальянские части, и Бастико выразил полную поддержку плана наступления. Он обещал сделать все возможное, чтобы итальянские войска были готовы поддержать наступление немцев. В подтверждение его слов в этот же день в Триполи и Бенгази прибыли 4 транспорта. Они доставили 272 автомобиля, 27 орудий и 20 танков.
21
Этторе Бастико родился в Болонье 9 апреля 1876 года. Кадровый военный, он командовал дивизией, а потом III корпусом в Эфиопии. Позднее Бастико командовал корпусом «Алессандрия». В 1937 году он командовал итальянскими войсками в Испании, но был снят, так как не сумел сработаться с Франко. После этого Бастико командовал 2–й Армией в Албании (1938 год), 6–й Армией в Италии (1938 — конец 1940 года), прежде чем стать губернатором Додеканезских островов. В июле 1941 года Бастико был назначен губернатором Ливии. Здесь у него начались постоянные стычки с Роммелем по вопросам стратегии и снабжения. В августе 1942 года Бастико был произведен в маршалы, но в феврале 1943 года его снимают с поста губернатора, после того как Ливия уже была захвачена англичанами. Он скончался в Риме 1 декабря 1972 года.
И британская 8–я Армия, и германская Танковая армия «Африка» одновременно проводили переформирование перед грядущей битвой. Англичанам делать это было гораздо труднее, потому что им приходилось в корне менять свои взгляды на методы ведения войны. Британская тактическая доктрина, созданная в 20–х и 30–х годах, была построена вокруг простой идеи. «Пехотные» танки помогают пехоте прорвать сильно укрепленную вражескую линию фронта, как это происходило в годы Первой Мировой войны. Затем, после того как фронт прорван, начинается преследование противника, но уже «крейсерскими» танками. Это привело к созданию двух принципиально различных классов танков: пехотных и крейсерских. Но что было гораздо более важно и опасно — Королевский Танковый Корпус превратился в отдельную армию внутри армии. Танкисты считали себя элитой, которой предстоит сражаться исключительно с германскими танками. Принципиальная порочность этой доктрины заключалась в том, что Роммель имел свои собственные взгляды на ведение боя, и немцы отнюдь не собирались давать англичанам возможность сражаться только против германских танков. Лис пустыни и его подчиненные оказались умными и хорошо подготовленными командирами, которые наладили взаимодействие различных родов войск. Так как немецкие танки ни в чем не превосходили британские, немецкое командование намеревалось использовать танки, пехоту, артиллерию, противотанковые пушки в тесном взаимодействии, чтобы они могли защищать друг друга. Немецкие генералы особенно любили использовать танки против пехоты и небронированных автомобилей противника, а свои противотанковые пушки направляли против британских танков. Английские танки в принципе не могли действовать подобным образом, так как они имели только бронебойные снаряды. Зато танки Роммеля имели и бронебойные, и фугасные снаряды, которые они использовали для расстрела британской пехоты и грузовиков. Борьбу с английскими танками они обычно оставляли своей противотанковой артиллерии.
Расчеты противотанковых орудий Роммеля были самыми настоящими героями войны в пустыне. Именно они принесли своему командиру много блестящих побед. Эти подразделения были исключительно хорошо обучены и мобильны, отличались высоким боевым духом. Впрочем, как и весь Африканский корпус. Они безгранично верили в себя и своих командиров, а их тактика стояла на несколько порядков выше тактики союзников. Немцы выдвигали свои противотанковые пушки прямо на линию фронта, и часто они наступали впереди танков. Сами немцы называли их panzerjager — «охотники за танками». Благодаря слою колеблющегося горячего воздуха над землей, даже самое большое орудие было очень трудно заметить с дистанции более 50 ярдов. Очертания объекта казались размытыми, он уменьшался в размерах, словно наблюдатель смотрел не в окуляры, а в объективы бинокля. Это позволяло немцам действовать гораздо более свободно, чем в Европе, и они уничтожали танк за танком. Зато англичане использовали свои противотанковые пушки почти исключительно как оборонительное оружие, в основном для поддержки пехоты.
Кроме того, немецкие противотанковые пушки были заметно лучше английских. Стандартное германское 50–мм противотанковое орудие Pak 38 имело большую дальность стрельбы и почти вдвое более высокую бронепробиваемость, чем стандартная британская 2–фунтовка. Немецкий снаряд весил 4,5 фунта — в два раза больше английского. Весной Роммель получил некоторое количество трофейных русских 76–мм противотанковых орудий, которые стреляли 15–фунтовыми снарядами. Ничего подобного англичане не имели, и эти орудия могли уничтожить любой танк союзников. Англичане иногда использовали в роли противотанкового орудия 25–фунтовую пушку. Хотя она не была приспособлена для таких дел, ее 15–фунтовый бронебойный снаряд при определенных обстоятельствах мог быть очень опасным. Англичане также имели 6–фунтовые (57–мм) противотанковые орудия, которые стреляли снарядами весом 6,25 фунта. Однако они еще только начали прибывать в пустыню, и их расчеты состояли из плохо обученных новобранцев.
Если даже 76–мм трофейное орудие было грозой для танков союзников, то 88–мм орудие вообще стало чем—то невообразимым. Это орудие было создано фирмой «Крупп» в 1916 году как зенитная пушка. Модель 1940 года тоже считалась зениткой и использовалась в такой роли. Эти орудия были не столь мобильны, как 50–мм, однако их дальность стрельбы была значительно выше. 88–мм орудие посылало свой 21–фунтовый снаряд на дистанцию 2 мили с исключительной точностью. Например, в бою под Сиди—Омаром в ноябре 1941 года британский танковый полк потерял 48 из 52 танков. Все они были уничтожены 88–мм орудиями. Ни один из британских танков даже не сумел подойти достаточно близко, чтобы обстрелять немецкие пушки. История 9–го королевы уланского полка пишет:
«Прямое попадание (из 88–мм орудия) напоминало удар огромной кувалды по танку. Снаряд пробивал аккуратное круглое отверстие диаметром около 4 дюймов, в башню врывался вихрь раскаленных докрасна осколков. Такое попадание обычно означало смерть… До самого конца войны 88–мм орудия оставались нашим самым опасным врагом…»
Германские 88–мм орудия имели один серьезный недостаток. Все—таки они проектировались как зенитные, а не как противотанковые орудия. Поэтому они были исключительно уязвимы для вражеской артиллерии, но командиры союзников (особенно командиры танковых частей) слишком поздно осознали это. Да и вообще, взаимодействие между британскими танками и артиллерией было ничуть не лучше, чем между британскими танками и противотанковыми пушками. [22]
22
Германские зенитки в Flak—подразделениях (Flugabwehrkanone) подчинялись Люфтваффе, однако Роммель простым росчерком пера взял все зенитные части в Африке под свое командование, просто приказав командиру 135–го зенитного полка передать свои силы в подчинение Танковой армии. Термин «Флак» относился к тяжелым и легким орудиям полкового подчинения. Отдельные батальоны легких зенитных орудий (обычно 20–мм) назывались «Фла». Эти мобильные зенитные батальоны в составе танковых дивизий были частью сухопутных сил, а не Люфтваффе. Обычно каждая танковая дивизия имела по одному зенитному батальону.
У англичан имелось нечто подобное — 3,7–дюймовое тяжелое зенитное орудие. Оно имело калибр 94 мм и могло быть таким же эффективным средством борьбы с танками, как немецкое 88–мм. Однако высшие британские офицеры не позволяли использовать эти орудия в качестве противотанковых — к огромному разочарованию младших командиров и генерала сэра Фредерика Пайла, который в годы войны возглавлял Командование ПВО. Сам бывший танкист, он не раз пытался убедить военное министерство и правительство использовать 8,7–дюймовые зенитки в качестве противотанковых пушек. Но, по совершенно непонятным причинам, его никто не желал слушать.