Чтение онлайн

Людвиг выздоравливал, но разболелся Эрни. 19 ноября у него прошел кризис, когда мальчик оказался на грани жизни и смерти. Но он пошел на поправку. В первых числах декабря они с отцом даже смогли отправиться на прогулку. Из всех детей одна только Элла не болела страшной болезнью. Почему? Очень просто – она находилась в гостях у своей бабушки Елизаветы, и когда пришло известие о начавшейся дифтерии, она осталась в бабушкином дворце.

Казалось, болезнь отхлынула, унеся в свою пучину одну несчастную душу. Как часто бывает в таких случаях, Алиса, больше месяца мужественно переносившая страдания и заботы, теперь могла позволить себе расслабиться… и заболела сама! В день смерти своего отца, утром 14 декабря 1878 года Алисы Великобританской и Гессен-Дармштадтской не стало. Ей было всего 35 лет от роду.

Смерть такой молодой матери – что может быть страшнее для детей, которым от шестнадцати до шести!

Ее похоронили в той же усыпальнице Розенхёэ, рядом с малышкой Мэй. И когда на средства, собранные дармштадтцами, возвели памятник, скульптор Йозеф Эдгар Бём изобразил ее с мертвой малышкой на руках. Всю жизнь Алиса не выходила из печального образа, словно всегда знала, как трагически окончит она дни свои, успев потерять сына и дочь, словно знала, что двум другим ее дочерям, Элле и Аликс, уготована мученическая кончина! И всю жизнь эта маленькая мышка боролась, чтобы облегчить страдания других людей, показывая пример милосердия своим детям. Она оказалась стойким оловянным солдатиком, спасая других, не жалела себя и сгорела в огне внезапного несчастья.

Горе очень сильно повлияло на Эллу, пройдя сквозь ее душу и опалив ее особым огнем. И это необыкновенным образом отразилось на ее внешности. Доселе вполне обычная англо-саксонская девушка, она обрела в своем облике нечто неотразимо прекрасное. В сочетании с правильными и благородными чертами лица это новое скорбное знание о жизни и сотворило ту красоту, о которой заговорили все и которую могли видеть только люди с тонкой душевной организацией.

В том же горестном декабре все члены семьи, живыми вышедшие из горнила смертоносной болезни, отправились в Лондон, где Людвига встречала теща, а детей – бабушка. На многочисленных фотографиях, сделанных во время этой поездки, все смотрят не в объектив, а в сторону. У Людвига вид задумчивый, у Виктории – отрешенный, у Вики печально-опустошенный, у Ирены, Аликс и Эрни – скучающий. А у Эллы такой, что трудно дать одно определение. В ее взоре и скорбь, и свет, и необозримая глубина. Она смотрит в сторону, но, кажется, если лишь на секунду глянет на вас, то пронзит своим взглядом насквозь.

Генрих фон Ангели происходил из рода венецианских патрициев. Он родился в Венгрии в 1840 году, и уже к тридцати годам имел славу великолепного и весьма востребованного портретиста. В 1875 году, находясь при королевском дворе в Лондоне, он по заказу королевы Виктории написал более двадцати полотен. Кроме того, будучи чрезвычайно живым человеком, он слыл лучшим рассказчиком анекдотов и превосходно пел.

Еще когда жива была герцогиня Алиса, великий герцог Людвиг IV Гессенский заказал этому прекрасному художнику свой портрет с женой детьми. Работал живописец долго и заканчивал уже после кончины Алисы. Полотно получилось не просто великолепным – сияющим, полным жизни, света, красок, земной и небесной энергии, исходящей от людей, изображенных на этом шедевре живописи. Величавый отец семейства в окружении своих чудесных отпрысков. Принцесса Элла на портрете изображена за спиной у отца, правым локтем на спинке его кресла, рука упирается в подбородок, а лицо обращено к зрителю так, будто пятнадцатилетняя девушка хочет поведать нам нечто очень важное и хорошее, отчего нам станет гораздо лучше жить, мы сможем пережить невзгоды, обиды и огорчения. «Все это пустое, – словно говорит ее взгляд. – Есть нечто главное и великое, поверьте мне, и оно ждет всех нас, с радостью распахнет нам объятья и примет с любовью!»

Красавица? Если приглядеться к чертам лица – ничего особенного, обычная английская или немецкая мисс или фройляйн. Но этот взгляд, исполненный небесной жизни, заставляет нас ответить таким же открытым взглядом, пойти навстречу душе, распахнувшейся перед нами, заговорить с нею.

Через много лет воспитанница Эллы великая княжна Мария Павловна нарисует в своих воспоминаниях ее портрет с некоторой особинкой: «Тетя Элла… была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела: высокая, стройная блондинка с чертами лица исключительного изящества и чистоты; у нее были серо-голубые глаза с коричневым пятнышком на одном из них, эффект от ее взгляда был необыкновенный».

Безусловно, именно такою, как на портрете работы Генриха фон Ангели, увидел и сильно полюбил принцессу Эллу, назвав ее первой красавицей Европы, русский офицер императорской фамилии. К тому времени, когда родилась великая и священная любовь, он, как и она, успел испить из чаши страданий, пережить уход отца к другой женщине, кончину матери, а вскоре и страшную гибель родителя, убитого террористами. И во взгляде Сергея Александровича она увидела то же, что наполняло ее душу.

В его глазах светилась та же прекрасная тайна, его загадочная задумчивость казалась странной окружающим, как и все его поведение, слишком строгое для игривого света. И в порочных кругах так называемого высшего общества уже тогда стали ходить грязные сплетни, вызванные недоуменным, а порой и откровенно презрительным суждением о том, что -

Мужем принцессы Эллы станет сын Александра II, некогда ненадолго вскружившего голову ее бабке Виктории.

Крымскую войну против России вели английская королева Виктория и французский император Наполеон III. Эта кровопролитная бойня не принесла победы ни той, ни другой стороне, и обе вынуждены были заключить мирный договор на условиях ничейного результата. Но война раньше времени свела в могилу государя Николая Павловича, и на русский трон взошел его сын Александр Николаевич. 26 августа 1856 года он венчался на царство, митрополит Филарет Московский возложил на его голову корону, вручил скипетр и державу. В семье нового государя уже были дети, а когда владыка Филарет возлагал венец на государыню Марию Александровну, в ней уже теплилась новая жизнь. Вскоре после коронации августейшая чета отправилась на молебен в Троице-Сергиеву лавру, и, преклонив колена пред гробницей преподобного Сергия Радонежского, Александр Николаевич дал обет – в случае, если на свет появится мальчик, наименовать его Сергеем. Своей любимой фрейлине Анне Федоровне Тютчевой, дочери великого русского поэта, на память об этом дне императрица подарила икону Сергия. Ту самую, которой спустя четверть века Тютчева благословит принцессу Эллу и ее жениха.

Мальчик, обетованный преподобному защитнику земли Русской, появился на свет 29 апреля 1857 года в Царском Селе. Порфирородный, как назывались все дети, рожденные после того, как их родители вступили на престол. По традиции, восходящей еще к Византии, где дети василевсов рождались в зале, украшенном особо ценным камнем порфиром багряного цвета, благодаря чему к слову «порфирородный» есть и синоним – «багрянородный». Порфирой называлась и всем известная императорская мантия, широкая и длинная, подбитая белым горностаевым мехом с черными хвостиками.

Однако в византийской традиции порфирогениты обладали явным правом на императорский престол, даже вопреки первородству, поскольку их родители являлись носителями божественной сакральной власти. Императоры, подчеркивая законность своего восхождения на престол, добавляли эпитет «порфирородный» к своему имени как титул, тем самым показывая, что родились они в семье правящего императора, и потому их легитимность вне сомнений. Если бы подобное закрепилось в институте нашей монархии, то законным наследником трона стал бы порфирородный Сергей, в будущем Сергей I.

Младенца крестили в честь преподобного Сергия Радонежского в Духов день. Восприемниками стали цесаревич Николай Александрович и великая княгиня Екатерина Михайловна, племянница покойного Николая I.

Любопытный эпизод: в честь крестин Сергея император подарил счастливой супруге сапфиры, купленные у испанского принца Карлоса, который ввиду беспорядков в своей стране вынужден был продавать фамильные драгоценности. Подарок смутил Марию Александровну. Она поделилась с Тютчевой своими нехорошими предчувствиями – не придется ли и ее потомкам скитаться и распродавать свои фамильные драгоценности? Фрейлина беззаботно ответила, что в России беспорядки, подобные испанским, невозможны и трон российский незыблем. Увы, в дальнейшем подтвердятся не ее слова, а опасения прозорливой императрицы!

С ранних лет Сережу воспитывала та же Анна Федоровна. Сторонница славянофильских и русских национальных, консервативно-реакционных взглядов своего отца, она, разумеется, передавала их мальчику по мере его взросления. Прежде всего, это идея особой исторической миссии России как спасительницы всего человечества от впадения в апостасию – вероотступничество. И одним из воинов Христовых предполагалось стать Сереже.

21 сентября 1860 года в императорской семье появился еще один малыш – Павлик. С ним Сереже отныне предстояло делить свои игры, вместе гулять, вместе учиться. И детская комната у них была одна на двоих. По утрам они вместе шли поздороваться с мамой, принять ее ласки и поцелуи, поведать о том, чем намереваются сегодня заняться, во что играть. У обоих появились смешные детские прозвища. Сергей, когда начал говорить, на вопрос «Как тебя зовут?» вместо «Сережа» отвечал: «Сижа», его так и стали звать в семье. Похожего на цыпленка Павлика и вовсе звали то Цып, то Пиц.