Чтение онлайн

20 июня 1942 г. в 5 ч 10 мин адмирал Октябрьский вышел из бункера, Севастополь весь в дыму, сплошные пожарища. Вернувшись, в этот день он записал в дневнике: «…Тяжело, больно, жаль город-красавец. Получил от Буденного телеграмму. Он недоволен, что противник прорвался к Северной бухте, требует восстановить положение. А чем? Где войска? Где боезапас?».

До окончательной развязки еще 10 дней, адмирал продиктовал дежурному офицеру телеграмму: «Елисееву, копия Исакову. Положение с людьми и особенно боезапасом на грани катастрофы… Бои продолжаются жестокие. Надо еще раз пойти на риск направить мне крейсер «Молотов», который доставит хотя бы 3000 человек маршевого пополнения; прошу вооружения и максимум комплектов боезапаса, что я уже просил в своих телеграммах. Срочно шлите. Жду. Октябрьский».

Если бы Филипп Сергеевич остался на 35-й батарее, а не вылетел на Большую землю в ночь на 1июля, то уже 4 июля светил бы своей бритой головой рядом с Манштейном при прохождении перед ним колонны военнопленных, в которой по самым скромным подсчетам было не менее 60 тысяч человек… не считая 37 тысяч раненых, плюс погибших за последние три дня.

Кажется, вы просили пополнение людьми, товарищ командующий? Вы, должно быть, страстно желали численность людей в этой колонне довести до 100 тысяч?

По нормальным, людским меркам, не генерал Новиков должен был стоять перед Манштейном, а вы, в крайнем случае, – генерал Петров, который, кстати, порывался покончить с собой, оставляя свою брошенную на поругание врагу армию. Но вы,- адмирал, благоразумно «прихватили» с собой генералов Петрова, Моргунова, как потенциальных ответчиков за все содеянное вами и вашим ближайшим соратником – «подельником» в лице члена военного совета дивизионного комиссара Кулакова.

Да, действительно, севастопольские батареи из-за недоставки к ним снарядов вскоре замолчали. И после падения главной базы флота, делая отчет, командующий Северо-Кавказским фронтом С.М. Буденный писал: «Помимо преимущества противника в танках и господства его в авиации, причиной преждевременного падения Севастополя явилось отсутствие значительных запасов боевого снабжения и, в частности, боезапаса, что было основной ошибкой командования Крымским фронтом. Не числовое соотношение сил решило борьбу в конечном итоге к 3.07.42 г., а ослабление мощи огня защитников. При наличии боезапаса СОР мог продержаться значительно дольше».

Можно не сомневаться, что отчет по обороне Севастополя для маршала Буденного составляли офицеры штаба флота и штаба Приморской армии: те, кому посчастливилось покинуть гибнущий Севастополь вместе с Октябрьским и Петровым и кто теперь «отрабатывал» свое «чудесное спасение».

В первом, наспех составленном, варианте это был скорее не отчет, а голословные оправдания недавних руководителей обороны. Если бы Семен Михайлович Буденный вчитывался в строки отчета, он не стал бы обвинять командование Крымского фронта в недопоставке снаряжения и боеприпасов Севастополю. Снабжение Севастополя шло напрямую с кавказских баз по указаниям штаба Северо-Кавказского фронта, заявки на все виды боевого обеспечения шли на имя Буденного, в копии – на имя Исакова – начальника Главного Морского штаба, и лично Семен Михайлович принимал решение по этим поставкам. Другое дело, начиная с января 1942 года основной поток пополнений войсками и вооружением шел на Крымский фронт, а Севастополю оставались сущие крохи, но здесь и Буденный не волен был что-то изменить, не портить же отношения с Мехлисом?

Не стал бы сам Буденный обвинять себя в нераспорядительности, а Филипп Сергеевич, зная о печальной судьбе командования Крымским фронтом, обозначил более удобного виновника а «…мертвого льва даже заяц за хвост подергать может…». Попробовал бы Филипп Сергеевич высказать свои претензии по снабжению СОРа Льву Мехлису в апреле, когда они вместе с Кулаковым были у него в Керчи!

Кстати, нечто подобное просьбе прозвучало, на что Лев Захарович сказал, что севастопольцы уже достаточно навоевались, следует дать возможность отличиться войскам Крымского фронта, и выразил надежду на скорую встречу в Симферополе. Действительно, в Симферополе, точнее – в симферопольской тюрьме в середине июля соберутся последние руководители-заложники обороны: генерал Новиков, капитан 2 ранга Заруба, капитан 3 ранга Ильичев, майор Александер, полковники Пискунов, Хомич и другие… Только не будет среди них ни Мехлиса, так стремившегося в столицу Крыма, ни Октябрьского с Кулаковым…

Но вернемся к отчету СМ. Буденного от 12 июля 1942 г. Одной из основных причин падения Севастополя он считал господство авиации противника. Здесь с Семеном Михайловичем не поспоришь: противопоставить под Севастополем 8-му воздушному флоту люфтваффе адекватную авиационную группировку мы не могли… Но защитить город зенитными средствами как минимум трех полков были просто обязаны…

От лозунгов перейдем к цифрам. В составе 8-го воздушного флота было 975 самолетов. Наши источники подтверждают непосредственное участие в боях 860 самолетов. Из состава этого флота для поддержки штурмующих войск были приданы пять полноценных зенитных артиллерийских полков (так называемая группа Nord). Зенитные установки этих полков находились в наступающих порядках пехоты, но при необходимости отражали атаки нашей немногочисленной авиации. Авиация СОР располагала авиационной группой из 116 самолетов (исправными на начало 3-го штурма – 82 машины, в том числе, 56 истребителей, 16 бомбардировщиков, 12 штурмовиков, 31 ночной бомбардировщик (летающие лодки МБР-2, ГСТ и самолеты У-2). Кроме того, 28 мая в оперативное подчинение командира 3-й особой авиагруппы прибыла эскадрилья 247-го истребительного полка (12 самолетов Як-1) 5-й воздушной армии во главе с командиром полка майором Я.М. Кутихиным.

Приводя в отчетах численность нашей авиагруппы, опять допускается двойной счет, так как самолеты ГСТ и большая часть МБР-2 в первые же дни начала штурма перелетели на кавказские аэродромы, как не представляющие боевой ценности.

Зенитная артиллерия Приморской армии состояла из 880-го отдельного зенитного полка (7 батарей с 20 орудиями калибра 85 мм).

Зенитная артиллерия 61-го полка изначально состояла из 44 стволов, но это число постоянно менялось, к сожалению, не в сторону увеличения.

На первом этапе штурма наших позиций (20 мая–2 июня) авиация противника действовала небольшими группами, плотность огня полевой артиллерии была меньше, чем на втором – заключительном этапе. Удары наносились преимущественно по порту, артиллерийским позициям, аэродромам, командным пунктам. На этом фоне немецкое командование пыталось всячески ослабить противовоздушную оборону Севастополя. Производилось это поэтапно. Так 27 мая мощный огневой налет был произведен на 926-ю зенитную батарею старшего лейтенанта А.С. Белова. Батарея располагалась на северном склоне высоты над деревней Новые Шули. Во время налета батарея была уничтожена: погибло более 30 бойцов, уничтожено 4 орудия и погиб командир батареи.

В самый критический момент третьего штурма Севастополя 29 июня, в строю оставалось всего 13 зенитных орудий!!! В эти дни большая их часть привлекалась для отражения танковых атак. Безусловно, они не были в состоянии создать требуемой плотности зенитного огня. Это при том, что 76-мм снаряды для зенитной артиллерии в достаточном количестве оставались на складах до последнего дня обороны.

Значит, основная причина слабости ЗОС – в отсутствии требуемого числа зенитных артиллерийских установок, а не боезапаса к ним, о чем мы вели речь с первых строк этой главы.

Даже по состоянию на начало штурма, 1 июня, количество зенитных орудий на квадратный километр защищаемой территории был втрое меньше нормативного. Авиация Сор по своей малочисленности и из-за сложностей с базированием не могла обеспечить защиту войск от воздушных налетов противника. За время огневых налетов авиация СОР понесла большие потери, моторы к неисправным самолетам прибыли перед самым штурмом и в строй смогли ввести только три машины. Все это сказалось на эффективности действия нашей авиации и в совокупности с зенитным фактором явилось основной причиной господства в воздухе авиации противника.

Очень мягко будет сказано: «…командование СОР мало внимания уделяло ПВО, что стало одним из факторов падения города…». Всего лишь…

Организация, обеспечение и руководство всем комплексом ПВО всецело лежало на начальнике штаба СОР капитане 1 ранга Васильеве и командующем СОР – Ф.С. Октябрьском, и они с этой задачей не справились. Предъявлять здесь претензии генералам Петрову и Моргунову или погибшему в мае Острякову не совсем корректно – это не их сфера деятельности.