Чтение онлайн

Сам Аркадий Федорович излагает свои действия так: «Идея заключалась в том, чтобы попытаться создать действительно передовую оборонительную полосу, отнесенную от главной базы километров на двадцать пять-тридцать. Я высказал свои суждения о том, что уже сделано, и предложил взяться за создание Дальнего рубежа.

– Заманчиво, – сказал Филипп Сергеевич, но не велик ли замах? И силенок для строительства маловато, и войск нет, чтобы такую полосу держать.

– Но ведь сейчас уже можно высвободить силы с тылового рубежа, а отчасти и с главного, возразил я. – А войска, сдается мне, у вас будут. Если наши оставят Ишунь, то к Севастополю отойдет не одна дивизия.

Я рассказал Ивану Ефимовичу (Петрову – Б.Н.) о своем намерении создать еще и Промежуточный рубеж между Джанкоем и Симферополем, на широте Саки (от пос. Николаевка), и поставить заграждения на горных дорогах».

Обратите внимание: Хренов не говорит о том, как отреагировал на его предложения Петров. Да и что мог сказать по этому поводу командующий Приморской армии, срочно выдвигавший свои поредевшие дивизии для сдерживания противника в районе Ишуни?

Остается только тяжко вздохнуть: этот бы проект в сочетании с неуемной энергией и инициативой Аркадия Федоровича да в августе 1941 года… Тогда, когда московское руководство истерично требовало создания противодесантного рубежа.

По ситуации же середины октября 1941 года приведенные строки воспоминаний генерала – фактическое признание того, что Аркадий Федорович, совершенно не учитывая степени грозящей Севастополю опасности, предложил талантливый, заманчивый, но, по сути, запоздавший, а потому авантюристический план обороны; увлек своей идеей командующего флотом и командующего войсками Крыма, сделав их своими сторонниками, а в случае возможной ответственности и «подельниками» (?), и решительно приступил к реализации своей полубредовой идеи.

Любопытная ситуация: на Севере Крыма назревает катастрофа, грозящая потерей всего полуострова; Приморская армия спешно выдвигается на север полуострова для помощи дивизиям 51-й армии с боями оставляющим Ишуньские позиции. В это время генерал-майор Хренов, с 23-го октября ставший официально начальником инженерного управления армии, активно вмешивается в процесс подготовки рубежей обороны Главной базы флота, по сути, сворачивает постройку укреплений ради возведения призрачного Дальнего рубежа обороны. Командующий флотом, по своей должности несущий персональную ответственность за оборону базы, горячо его поддерживает.

Не пройдет и недели, как передовые немецкие войска, выйдя на дальние подступы к Севастополю, застанут врасплох бригады военных строителей и гражданского населения, задействованные на строительстве объектов Дальнего рубежа, без задержки пройдут к передовому рубежу и только там встретят организованное сопротивление наших морских батальонов.

Интересно на какую аудиторию читателей рассчитывал Аркадий Федорович, когда писал в своих мемуарах:

«…Что касается Дальнего рубежа, к выбору которого я имел некоторое касательство, но не участвовал в рекогносцировке, то там только-только начинало создаваться инженерное оборудование и велись работы под руководством Петра Алексеевича Моргунова. В районе Бахчисарая по возвышенностям у реки Альмы были отрыты окопы и землянки, заминировано предполье. Некоторое количество окопов удалось сделать и у Байдарских ворот…».

Можно только поражаться умению Аркадия Федоровича свои явные промахи и просчеты превращать в заслуги:

«…Не знал я тогда и того, какую помощь отходившим войскам оказали подготовленные нами заграждения, как действовали саперы, которым было приказано помешать продвижению противника на горных дорогах. Об этом пришлось потом выслушать немало докладов, прочитать отчеты… Заградительные работы, выполненные инженерными частями на путях отхода, обеспечили частям Приморской армии возможность выиграть некоторое время на закрепление вновь занятого Передового рубежа обороны Севастополя... Таким образом, мероприятия… по прикрытию отхода войск заграждениями оправдали себя полностью…».

Что же вы, Аркадий Федорович, нас за полных лохов держите? Одно дело, прогнозируя пути отхода дивизий армии, создавать лесные завалы, организовывать небольшие отсечные рубежи, другое дело возводить батальонные опорные пункты, предназначенные для длительной и напряженной обороны… Лесные завалы и небольшие узлы обороны в горном Крыму создали не подчиненные вам саперы и военные строители, а воины-пограничники 184-й дивизии НКВД, удерживавшие горные перевалы, обеспечивая отход дивизий Приморской армии. А упоминаемые вами «окопы» (?) в районе Байдарского перевала, согласно вашего плана, должны были превратиться в позицию из пяти батальонных опорных пунктов, соединенных этими «окопами». 2 ноября в этот район вышли передовые подразделения немцев, выполнявших задачу захватить горные перевалы на пути отхода наших войск. Практически безоружные солдаты-строители из 82-го Отдельного строительного батальона заняли построенные ими укрепления и сдерживали противника в течение четырех суток.

Что же получается Аркадий Федорович? Следуя вашим с Гордеем Ивановичем Левченко гениальным, перспективным планам, сворачиваются работы по возведению укреплений на Передовом рубеже Севастополя, делаются судорожные попытки создать батальонные опорные пункты на Дальнем рубеже…

С учетом проводимых вами «заградительных» работ, Гордей Иванович Левченко, доверившись вам, прибывает со штабом войск Крыма в Карасубазар, чтобы возглавить боевые действия на Промежуточном рубеже, предполагая, что в тылу у него готов встретить врага Дальний рубеж, и обнаруживает, что средства связи на КП отсутствуют, рота военных строителей, закончив работы, ожидает транспорта для убытия в расположение своего батальона, а войск там и в помине нет. Вице-адмиралу Левченко ничего не оставалось как на трех легковых машинах в сопровождении двух танкеток убыть в Алушту под защиту войск, размещенных на укрепленных горных перевалах, и гордо именуемых в ваших планах – «Крепость – Горный Крым».

Как же комментирует сам Аркадий Федорович такую «неувязочку»?

«…Сутки назад (надо полагать, 3-го ноября – Б.Н.), в Алуште я узнал от Шишенина, что штаб войск Крыма действительно поначалу разместился к Карасубазаре. Но оказалось, что оттуда управлять войсками невозможно (а кто же, интересно, должен был оборудовать КП средствами связи и подготовить его к прибытию командующего?). Тогда и решили двинуть на юг и повернуть в сторону Севастополя…» (А. Хренов «Мосты к победе», Воениздат, стр. 218).

Прикажите смеяться или плакать, – начальник инженерного управления штаба войск «узнает» (?) от начальника штаба армии о неготовности КП, в то время как генерал Шишенин по своей должности обязан был непосредственно руководить деятельностью инженерного управления… Ну и помощников подобрал себе Гордей Иванович Левченко: Шишенин не владеет ситуацией и не способен заполнить карту оперативной обстановки, Хренов на коленке рисует цветные схемы укрепленных рубежей и дает им романтические названия, генерал Батов сперепугу проскочив Ак-Монайскую укрепленную позицию, без боя оставляет немцам Керчь…

Аркадий Федорович продолжает:

«…Трезво оценив обстановку, Левченко распорядился, чтобы Петров, оставив за себя заместителя, прибыл к нему со своим полевым штабом. А когда тот появился в Алуште, приказал ему проинструктировать командиров дивизий и сразу отправиться в Севастополь, чтобы включиться в организацию обороны и готовиться к приему войск. Иван Ефимович поспешил в обратный путь. Как раз тогда я и встретил его на развилке алуштинской дороги…».

Представим себе вполне возможное для тех дней развитие событий: связанные боями с немцами, остатки дивизий Приморской армии не успевают выйти к Севастополю. В результате распыления крайне ограниченных сил и средств обороны между не дооборудованным Дальним и оголенным Передовым рубежами обороны, морские батальоны не выдерживают натиска врага, передовые части 11-й германской армии, сминая на своем пути наши слабые заслоны, прорываются к Севастополю. В порту идет лихорадочная эвакуация. Остатки частей гарнизона эвакуируются на судах и кораблях флота, частично отступают по горным дорогам в сторону Феодосии и Керчи. Кстати, именно такое развитие событий не исключал и сам Филипп Сергеевич, настойчиво и планомерно переводя флот на Кавказ, эвакуируя имущество и оборудование из Севастополя.