Чтение онлайн

Прочтите «Военные дневники» К. Симонова, оцените какое впечатление произвело на него посещение КП адмирала Октябрьского… Крахмальные скатерти, серебряные подстаканники, подтарельники под первые блюда, звонки для вызова вестовых… Автор «Золотого теленка» писатель Петров тоже побывал в гостях у Октябрьского и Кулакова. К сожалению, воспоминаний и дневников не оставил, погиб. Вполне возможно, что как признанный юморист и порядочный человек он дал бы свою, особую, оценку салона командующего. Для объективной оценки столь уникального для военной обстановки явления надо было в салон командующего привести командира взвода разведки из бригады полковника Потапова. При этом автомат и гранаты при нем оставить. И посмотреть на его реакцию, когда бы он, грязный, небритый, пропахший дымом и спиртом, шатающийся от хронического недосыпания, увидел бы этот «пир во время чумы». Невольно приходит на память, ехидный окопный каламбур времен Первой мировой войны: «Кому война, а кому и мать родна…».

Кстати, по поводу «здравого смысла». Таким командным пунктом следовало бы не хвалиться, а стыдиться на фоне той обстановки, что складывалась вокруг, прежде всего, на рубежах обороны, в ближайшем тылу… Тыла то, как такового не ощущалось – немецкая артиллерия из районов Мамашая и с Балаклавских высот простреливала весь севастопольский плацдарм. Начальник штаба армии генерал-майор Крылов, получив тяжелое ранение, в течение полутора месяцев проходил курс лечения, не покидая Севастополь, а когда вернулся к делам штаба, задыхаясь в подземелье, вынужден был работать в маленьком домике рядом с потерной, в которой размещался штаб армии, рискуя стать жертвой очередного налета немецкой авиации, либо шального снаряда, выпущенного по городу дальнобойной батареей противника. Что ему местечка в тамбуре ФКП не нашлось?

Справедливости ради стоит заметить, что в 86 помещениях ФКП все дни обороны работали офицеры штаба флота: группа оперативного планирования, группа военных перевозок, узел связи и проч. Но все они питались в обычной столовой, расположенной во втором ярусе подземелья и, быть может, только подозревали о существовании рядом адмиральского салона… На линейном корабле, на крейсере флагману, действительно, положен отдельный адмиральский салон. Но эта привилегия подразумевает, что флагман, находясь на мостике флагманского корабля соединения, ведет в сражение корабли и рискует своей жизнью, быть может, больше, чем матрос в орудийной башне или в трюме… И сойдет с тонущего корабля флагман последний – вместе с командиром. Но, а если погибать в бою, так уж всем вместе… А все эти «флагманские салоны» в бункерах – это уже от лукавого…

Кстати, пройдет 14 лет и при катастрофе с линейным кораблем «Новороссийск» член военного совета Черноморского флота вице-адмирал Кулаков будет снижен в воинском звании на одну ступень за многие прегрешения, но, прежде всего, за преждевременное покидание гибнущего корабля… Об этом, быть может, тоже поговорим, но в следующий раз. А пока лишь слегка потревожим «светлую» (?) память одного из бывших «хозяев» салона в подземном бункере ФКП флота.

6 ноября бои на подступах к Дуванкою возобновились, но узкая долина, по которой было возможно наступление немецких войск была надежно перекрыта свежим 18-м батальоном морской пехоты. Противник силами до полка попытался прорваться на участке батальона, но смог лишь потеснить морских пехотинцев, понеся значительные потери. Бойцы местного стрелкового полка надежно удерживали позиции в Аранчийском узле, отбивая атаки румынских войск, которые были сосредоточены против них.

Понимая, что попытка захватить Севастополь сходу не удалась, немецкое командование расформировало временную бригаду, и полковник Циглер вернулся к исполнению своих обязанностей начальника штаба одного из корпусов 11-й армии. Два румынских моторизованных полка, усиленные другими подошедшими румынскими частями, продолжали действовать против Аранчийского опорного пункта. Разведывательные батальоны 22-й и 50-й немецких пехотных дивизий были переброшены на преследование Приморской армии по дороге Сюрень-Ай-Петри. Данная передислокация была выполнена, чтобы перебросить более боеспособные немецкие части в район основных ударов по Севастопольской обороне. К концу дня 6 ноября Дуванкойский опорный пункт был окончательно потерян, начинались бои в другом опорном пункте – Черекез-Керменском, находившемся правее.

Боевые действия в Черекез-Керменском опорном пункте начались вечером 5 ноября 1941 года, когда, получив отпор в районе Дуванкоя, немецкие войска попытались обойти Дуванкойский опорный пункт. Противник значительно расши¬рил фронт атаки. Почти одновременно крупные его си¬лы, сосредоточенные в д. Биюк-Сюрень, при поддержке Артиллерийского и минометного огня устремились по направлению к деревне Черкез-Кермен на позиции 3-го полка морской пехоты. Второй батальон этого полка (командир – старший лейтенант Я.И. Игнатьев) не сдержал на¬тиска немецко-фашистских войск и отошел. Противник захватил Черкез-Кермен. Во второй половине дня 3-й полк морской пехоты при поддержке огня береговой и полевой артиллерии Приморской армии контратако¬вал врага и сумел отбить только высоту Ташлык (высота рядом с горой Эски-кермен, на отрогах этой высоты находится храм Донаторов). На угрожаемом направлении находились: прибывший с Ишуни 2-й Перекопский отряд (бывший батальон 7-й бригады морской пехоты), батальон училища БО (командир – Костышин) и 19-й батальон морской пехоты. Поскольку противник угрожал прорваться через хутор Мекензия в направлении Инкермана, было принято решение о прикрытии этого направления (севернее Черкез-Кермена) указанными силами. Одновременно противник неожиданным ударом сбил 7-ю роту 2-го полка морской пехоты, перекрывавшую Каралезскую долину в районе д. Юхары Каралез (Залесное) и вышел к деревне Эски Шули (Терновка). Во свяком случае, так указано в документах. Но по воспоминаниям ветеранов 2-го полка морской пехоты противник появился в тылу 7-й роты, пройдя по старой дороге от села Кучук-Сюрень Русский (Малосадовое). 7-я рота оказалась отрезанной от основных сил и вынуждена была пробиваться к расположению полка с боем.

Из воспоминаний: «...Немецкие войска на мотоциклетах устремились от горы Мангуп-кале к селу Эски Шули (Терновка) но были остановлены огнем дота (№ 65). Три мотоцикла с колясками были подбиты... Получив неожиданный отпор, немецкие части двинулись в обход конусовидного холма, у подножия которого находится дот № 65, рассчитывая ворваться в деревню с другой стороны. Здесь их встретил расчет дота № 66...». По воспоминаниям непосредственных участников боев дот был вооружен старым, дореволюционным 57-мм орудием, но в бою против легких моторизованных частей оно оказалось весьма эффективным. Дот № 66 удерживал своим огнем развилку дорог, не позволяя немецким войскам пройти к селу Упа (Родное). В 1941 году это была единственная дорога в село (современная дорога в Родное была построена в конце 60-х годов). Прорыв к селу Упа позволял немцам пройти по средневековой дороге к деревне Кучки (ныне не существующее) и выйти в обход шоссе в Чернореченский каньон. Ответвление дороги к селу Упа простреливалось дотом № 66 с дистанции 300 м (современного водохранилища в 1941 году не было). Начиная с 16 часов 5 ноября утра, доты № 65 и 66 неоднократно атаковались с фронта, но в течение дня немцам не удалось прорвать нашу оборону.

6 ноября противник, добившись трех- и четырехкратного превосходства в живой силе, продолжал вести бой основными силами 50-й немецкой пехотной дивизии, развернув наступление на дер. Черкез-Кермен и хутор Мекензия. Фактически 3 тыс. немецких солдат при поддержке 92 орудий, атаковали наши подразделения численностью не более тысячи человек при поддержке 4 орудий и двух артиллерийских дотов. Массированным огнем вражеской артиллерии доты № 62 и 63 были подавлены. Сосредоточив на участке до 2,5 тыс. солдат против одного батальона морской пехоты (450 чел. при 3-х орудиях), немцы предприняли наступление. Несмотря на значительные потери немцам удалось прорваться по старой дороге и, не снижая темпа продвижения, с ходу овладеть хутором Мекензия. Средневековая дорога, подновленная русскими инженерными войсками в 1875 году, являлась кратчайшим путем из Бахчисарая в Инкерман. Дорогу начали обновлять и в 1939 году, но достроить успели только участок до хутора Мекензия.

«...По карте мы вышли на хорошую дорогу, которая внезапно закончилась через 4 километра возле небольшого фольварка, где большевики оборудовали что-то вроде оборонительного узла с наблюдательной вышкой...» (П. Фогель «История 11-й армии»). Имея хорошее картографическое обеспечение, немецкие войска в период с 31.10 по 9.11.41 г. выигрывали поединок за поединком с советскими войсками, находя обходные пути по грунтовым и заброшенным дорогам. Совершенно неожиданным для советских войск оказался прорыв немцев в долину Кара-коба. Выйдя к старому кладбищу у хутора Мекензия, немецкий батальон двинулся влево по лесной дороге по направлению к обрыву в долину. Спустившись по тропинке мимо пещеры Кара-коба, три роты немцев попытались продвинуться по долине. Чтобы остановить противника были собраны и брошены в бой три взвода из состава 54-го охранного пока НКВД, охранявшие объекты водоснабжения. Поддержала их зенитная батарея старшего лейтенанта Белова, находившаяся на возвышенности в районе деревни Новые Шули (Штурмовое). Вскоре огонь открыла еще одна зенитная батарея с позиций на северном склоне Сапун-горы. Совместными действиями бойцов НКВД, 2-го полка морской пехоты и 31-го стрелкового полка при мощной поддержке артиллерии дотов береговой обороны враг был остановлен. Это только один из примеров.

К сожалению, на советских топографических картах иногда даже дороги с твердым покрытием обозначены не были. А зачастую не хватало хороших, откорректированных карт. Местность вокруг города, как это не парадоксально, никто из флотских руководителей не знал. Показательна фраза из книги П.А. Моргунова: «В дер. Юхары-Королез нашли ста¬рика, который рассказал о том, как противник наступал на Сева¬стополь. Через дер. Черкез-Кермен была дорога, которая шла по горе и спускалась в долину Кара-Коба, откуда открывался пря¬мой путь в Инкерманскую долину и далее на Севастополь. Теперь эта дорога заросла и не использовалась, но проехать по ней было можно, хотя и с большими трудностями. Пришлось учесть этот путь и прикрыть его артиллерийскими и пулеметными дотами. Впоследствии оказалось, что эти меры были не напрасны, так как во время наступления на Севастополь противник часть сил напра¬вил по этой дороге». По результатам разведки на местности эта «заброшенная» (?) дорога и сейчас проходима для легкового автотранспорта.

Второй удар противник наносил в направлении дер. Шули и долины Кара-Коба, что значительно осложнило обстановку и не позволяло перебросить резервы. К 19 час. при поддержке артиллерийского огня береговых батарей и прибывшей артиллерии Приморской армии высота Ташлык была отбита подразделениями 3-го полка морской пехоты, но хутор Мекензия (не путать со станцией Мекензиевы Горы – Б.Н.), отбить не удалось. Неудача была вдвойне досадной из-за того, что на хуторе Мекензия находился один из выносных КП береговой обороны, построенный в сентябре 1941 г. Кроме того, от хутора шла дорога с щебневым покрытием, выходящая кратчайшим путем в Мартынов овраг и, далее, в Инкерман. Прорвавшись по этой дороге немецкие войска рассекли бы обороняющиеся подразделения на две части.