Чтение онлайн

В общем, какой-то бесконечный съезд проигравших.

Понятно, что записные коммунистические спикеры типа Зюганова и Проханова – это профессиональные лузеры. Во-первых, они и их коллеги-предшественники действительно привели СССР к краху. Во-вторых, они всей партией не могли в 1996 году вывести одну бородавку между глаз у Зюганова и проиграли практически выигранные выборы тяжело больному Ельцину. В-третьих, они сейчас идейные и организационные банкроты, они ничего не могут предложить стране, кроме обветшалых популистских лозунгов, понимают это и просто боятся получить власть. Это обидно, и это питает их комплекс неполноценности. Оппозиционеры от Яблока, бывшего Правого дела и других правых, претендовавших на место в Думе, в таком же идейном и организационном тупике. Тоже проигравшие. Но почему то же самое говорят на ТВ люди из Единой России, партии власти, за кого мы голосовали на выборах? Они что, тоже чувствуют себя проигравшими? Крайне странно. Они фактически находятся у власти, формально они – победители. Откуда у них комплекс неполноценности?

А самое главное, что его нет у нас, предпринимателей, у среднего класса России. Объясню почему. Мы совершенно иначе оцениваем прошедшие 30 лет.

Начнем по порядку. Холодную войну с Западом вели не мы, а Зюганов, Проханов и их коммунистические начальники. Они эту войну действительно проиграли. Наша холодная война была совсем с другим противником. Мы сражались (хотя это слишком громкое слово, скорее со стороны многих из нас это было пассивное сопротивление) с Брежневым, Андроповым, Черненко, с прогнившей, обанкротившейся советской властью, которая предала идеалы социализма и ничего не предложила взамен. Мы боролись за свободу частного предпринимательства, за то, что государство не должно воевать со своими гражданами, против феодального угнетения, за право жить достойно и самостоятельно в духовном и материальном плане. И мы победили в нашей холодной войне.

Здесь нужно сделать несколько замечаний относительно комплекса неполноценности русского человека, вызываемого крахом СССР и сравнениями России и Запада.

Развал СССР – это действительно очень серьезное событие. Правильная оценка его выходит далеко за рамки недоумения, радости или горя, которые испытывает гражданин великой страны, с которой случилось что-то не до конца понятное.

В год столетия Великой Октябрьской социалистической революции надо последовательно ответить на несколько вопросов.

1. Следует ли горевать, радоваться или испытывать чувство вины от того, что революция 1917 года случилась?

2. В чем всемирно-историческое значение советского периода, периода существования СССР? Чем может и должен гордиться современный житель России, глядя на свою советскую историю? Что мы дали миру? Есть ли в этом прошлом основания для комплекса неполноценности, вины, стыда?

3. Каковы уроки СССР с точки зрения внутреннего развития и будущего нашей страны?

Формулировка первого вопроса неслучайна. До сих пор революция 1917 года – это событие, которое воспринимается большинством жителей нашей страны и постсоветского пространства главным образом эмоционально. Но с таким подходом ничего, кроме драки и взаимных оскорблений, получиться не может. Мы либо гордимся, либо посыпаем голову пеплом и требуем покаяния. Спустя 100 лет после события – это почти то же самое, что ставить вопрос об увековечивании памяти Брута и Кассия, зарезавших в 44 году до Рождества Христова Юлия Цезаря, или, напротив, настаивать на разыскании и наказании всех их потомков. С Цезарем, Брутом и Кассием дело, конечно, другое. За последние 2000 лет сам факт убийства и его последствия в виде гражданской войны и смены формы правления в Древнем Риме рассмотрены многократно, с разных точек зрения, с разной степенью беспристрастности. Опубликованы фактические данные или реконструированы с высокой степенью научной обоснованности события, их причины, психология и социология.

Мы же только сейчас, спустя сто лет, наконец-то можем сказать: хватит эмоций. Давайте публиковать факты без драк и взаимных обвинений. Попробуем приступить к хладнокровному, беспристрастному анализу событий. Давайте искать не правых и виноватых, а уроки для будущего.

Краткий вывод: революция 1917 года – это не источник эмоций, не оружие в идеологической войне, а происшедший исторический факт, требующий научного анализа с целью извлечения теоретических и практических выводов для дальнейшего развития России. Один из важных фактов в ряду событий нашей многовековой истории. Не больше и не меньше. Ни горю, ни радости, ни тем более чувству вины здесь не место.

Тема всемирно-исторического значения СССР звучит, на первый взгляд, абстрактно и теоретически. Однако это крайне практический вопрос. Если СССР стоит на фундаменте преступного октябрьского переворота, в ходе которого была прервана великая монархическая имперская история России, свергнут и злодейски убит последний император – прекрасный человек и семьянин, добрый царь, ответственный и адекватный правитель, святой, канонизированный православной церковью, настоящий хозяин земли русской; если дальше был кровожадный, ничем не мотивированный красный террор, ужасы сталинского тоталитарного режима, страшный вред и ущерб, нанесенный всему цивилизованному человечеству советским режимом, неумение добиваться позитивных научно-технических, экономических и социальных результатов и финальный приговор в 70-е годы 20 века, говоря словами Рейгана: «СССР – империя зла», то все это – одна история.

Здесь есть все основания для комплекса неполноценности, чувства вины, суда над народом и страной беспристрастным международным трибуналом и всеобщего покаяния.

Если же в 1917 году окончательно выродившаяся морально и физически династия Романовых поставила страну перед неизбежностью военного, экономического и организационного краха, безответственный, недалекий и безусловно не справляющийся с обязанностью императора полковник Николай Романов бросил, как никому не нужные цацки, корону, скипетр и державу, отрекся от престола и оставил страну на произвол судьбы, будучи верховным главнокомандующим, дезертировал во время кровопролитной войны, устроил вакуум власти в военное время, не обеспечив передачу престола в надежные руки (а это было его первейшей святой обязанностью), если все остальные Романовы, как черт от ладана, разбежались от трона и престолонаследия, не взяв на себя ответственность за вверенную династии Богом страну и народ, и все это еще до появления на исторической арене большевиков – то это совсем другая реальность.

А для полноты картины надо добавить еще страшное предательство православной церкви, которая продала царя людям, совершившим февральский переворот 1917 года, в обмен на восстановление патриаршего престола. На следующий день после февральской революции во всех церквях России служили молебны за здравие Временного правительства. И это был не просто ритуальный, ничего не значащий жест. Это было четкое и решающее для всех православных обозначение позиции: вверенный волей Всевышнего народу и церкви помазанник божий был выброшен на свалку истории, и это был смертный приговор ему и его семье, одобренный и утвержденный церковью, а через нее будто бы самим Богом. И церковью и будто бы самим Богом одобрялась, приветствовалась и объявлялась законной и угодной Богу власть Временного правительства. За этот грех церковь расплачивалась все 70 лет советской истории – и не факт, что он избыт до конца. Эти действия официальной церкви отвратили от нее многих искренних верующих и монархистов и открыли двери воинствующему безбожию и падению православных идеалов перед пришедшими затем большевиками.

Относительно последнего русского царя следует отметить еще одну деталь, критическую важность которой, кажется, не очень понимают в настоящее время. Конечно, интеллектуальный уровень Николая II не соответствовал сложности задач, стоявших перед страной и требовавших безотлагательного решения. Конечно, у него не было характера, воли и решительности для адекватных действий в политике, экономике, военной сфере. Конечно, он не умел подбирать людей на высокие и важные посты в руководстве страны, которые смогли бы успешно управлять ей в это бурное время. Да, он был мнителен, несамостоятелен, подвержен влиянию интриг дворцовых партий, вообще, не любил и боялся людей самостоятельных и даровитых. Но это, как говорится, полбеды. Второй половиной беды этого хорошего человека, доброго семьянина было то, что он женился по любви на женщине, больной гемофилией [15] .

Это было не просто личной бедой, освященной светом любви Николая и Александры Федоровны. Это было бы так, если бы он был просто полковником гвардии Николаем Александровичем Романовым. Но он был наследником русского императорского престола, будущим главой династии, огромной страны и великого народа, помазанником божьим, хозяином земли русской, лично за нее ответственным.

К сожалению, властители не могут, не имеют права жениться и выходить замуж просто по любви. Самодержцы выбирают себе пару, исходя из интересов государства, династии и, совершенно необходимым образом, с целью родить здоровое потомство и обеспечить правильное, последовательное, по возможности беспроблемное престолонаследие. Если при этом имеется еще и любовь – хорошо. Если нет – ну что ж: интересы страны и династии превыше всего. Стерпится – слюбится. Николай II, несмотря на сопротивление отца, Александра III, семьи, всего окружения (а все знали, что в роду королевы Виктории [16] наследственная гемофилия, и что Александра Федоровна этой участи наверняка не избежала) пренебрег этим главным семейным династическим принципом, все-таки женился на принцессе Аликс и заложил бомбу под будущее своей семьи, династии и всей Российской империи.

Гемофилия передается по женской линии, а болеют ей мужчины в семье. Так произошло и у Романовых. Не помог ни бог, ни русский «авось», ни взаимная любовь Николая и Александры.

Дочери – русские царевны – оказались потенциальными переносчицами болезни, а наследник Алексей – неизлечимо болен [17] . Смертельную опасность для его жизни представлял любой ушиб, царапина, ранка. Приговор врачей был неотменяем: наследник не выживет. Его смерть – вопрос короткого времени. У семьи Николая и Александры Романовых не было будущего: наследник должен был скоро и неминуемо умереть, а дочери не могли создать семью. На русской царевне (одной из дочерей Романовых) отказался жениться даже (как горько шутили) сын цыганского барона – наследник румынского престола (проявивший в этом династическую ответственность). Для двух любящих людей – Николая и Александры – это стало грандиозной и главной трагедией их жизни, перед которой меркли императорская власть, судьба России, династии, народа.