Чтение онлайн

В первые недели революции СНК и Наркомпрод, как и ранее Временное правительство, пытались решить продовольственную проблему чрезвычайными мерами. Д. Рид писал: «В Петрограде оставалось хлеба всего на три дня, а новых запасов не подвозилось. Армия на фронте голодала… Отряды матросов и красногвардейцев обыскивали торговые склады, железнодорожные вокзалы и даже баржи, стоявшие в каналах, открывая и отбирая тысячи пудов продовольствия, припрятанного частными спекулянтами. В провинции были посланы эмиссары, которые с помощью земельных комитетов реквизировали склады крупных хлеботорговцев» [3] .

Практически одновременно предпринимались попытки наладить товарообмен с деревней: «Из Петрограда двинулось на восток тринадцать поездов, груженных железом и мануфактурой, для товарообмена с сибирскими крестьянами. Эти товары были собраны фабрично–заводскими комитетами. С каждым поездом ехал особый комиссар, прилагавший все усилия, чтобы выменять у сибирских крестьян как можно больше хлеба и картофеля…» [4]

Чуть позже в хлебные районы стали направлять рабочие продовольственные отряды — продотряды. Цель их формирования изначально была чисто агитационной. Троцкий, выступая в Москве с докладом на народном собрании в Сокольниках 9 июня 1918 года говорил: «Действительно, на местах необходимы отряды из голодающих мест… Когда голод где-то далеко — в другой губернии, то там, на сытых местах, его по–настоящему не сознают, не чувствуют. Представление о нем исчерпывается тем, что в газетах читают: в Москве голод! Ведь, мы тоже, прочитав, например, что где-то носится холера или чума, подумаем и забудем… И поэтому необходимо, чтобы туда, в богатые хлебом губернии, отправлялись рабочие отряды из голодных городов, питерцы и москвичи…

Наши отряды, поехав из Москвы и из Петрограда, прихватят с собой работниц, пролетарских жен, матерей, которые лучше всех знают, что такое голод в семье, где есть много детей. Явившись в Уфимскую губернию или в Западную Сибирь, такая женщина–хозяйка тамошнему кулаку скажет настоящее слово» [5] .

Продотрядам разрешалось вести заготовку продовольствия по твердым ценам с тем, что половина заготовленного хлеба поступала в распоряжение пославшей отряд организации, другая половина — в фонд Наркомпрода [6] .

Революция, первые чрезвычайные меры и реформа продовольственных органов создали естественную неразбериху на местах. Положение усугублялось непоследовательными действиями СНК — так, до мая 1918 года Советское правительство никак не обозначало своей позиции по отношению к хлебной монополии Временного правительства. Формально монополию никто не отменял. Но на практике в нее не вписывались те же рабочие продовольственные отряды, которые направлялись в деревню хоть и с одобрения центральных властей, но все же не от имени государства–монополиста, а от лица своих предприятий.

В мае 1918 года началась очередная, третья по счету с начала Первой мировой войны, кампания по централизации продовольственного аппарата в стране. Причем нужно отметить, что каждая последующая кампания проходила в неизмеримо более сложных условиях, чем предыдущая.

Декретом ВЦИК от 9 мая 1918 года (и совместным декретом ВЦИК и СНК от 13 мая) [7] Народному комиссару продовольствия предоставлялись чрезвычайные полномочия. Эти меры — по аналогии другими инициативами Советов по централизации управления, в частности, на железнодорожном транспорте («диктаторские полномочия» народного комиссара путей сообщения), получили название «Продовольственной диктатуры».

«Борьба с продовольственным кризисом требует применения быстрых и решительных мер, — говорилось в декрете, — …наиболее плодотворное осуществление этих мер требует в свою очередь централизации всех распоряжений продовольственного характера в едином учреждении и …таким учреждением является Народный комиссариат по продовольствию».

Наркомпроду предоставлялись полномочия, во многом сходные с теми, что имело ранее Особое совещание. Среди них — издавать постановления по продовольственному делу, в том числе, выходящие за рамки компетенции комиссариата — т. е. задействовать в своих целях другие учреждения. Требовать от них неукоснительного соблюдения требований Наркомпрода (за исключением ВСНХ и Комиссариата путей сообщения). Отменять продовольственные постановления других учреждений и т. д.

Декретом подтверждалась «незыблемость хлебной монополии и твердых цен, а также необходимость беспощадной борьбы с хлебными спекулянтами–мешочниками»; обязанность «каждого владельца хлеба весь избыток, сверх количества необходимого для обсеменения полей и личного потребления по установленным нормам» заявить к сдаче государству. Новых норм не устанавливалось, количество хлеба, необходимое для хозяйств, определялось законом о хлебной монополии от 25 марта 1917 года.

Вместе с тем вводились куда более строгие, чем ранее, репрессивные меры по отношению к нарушителям закона. Сохранялась угроза реквизиций, но теперь хлеб у «отказников» предписывалось отбирать бесплатно, а причитающиеся по твердым ценам деньги распределять так: половину тому, кто укажет на сокрытие, и половину сельскому обществу.

Одновременно декрет предписывал «Всех имеющих излишек хлеба и не вывозящих его на ссыпные пункты, а также расточающих хлебные запасы на самогонку» объявить «врагами народа, передавать их революционному суду с тем, чтобы виновные приговаривались к тюремному заключению на срок не менее 10 лет, изгонялись навсегда из общины, все их имущество подвергалось конфискации, а самогонщики, сверх того, присуждались к принудительным общественным работам».

Наркомпрод также получал полномочия «Увольнять, смещать, предавать революционному суду, подвергать аресту должностных лиц и служащих всех ведомств и общественных организаций», дезорганизующих работу продовольственных органов, а также «Применять вооруженную силу в случае оказания противодействия отбиранию хлеба или иных продовольственных продуктов».

27 мая был предпринят следующий шаг по централизации продовольственных органов — увидел свет декрет «О реорганизации Комиссариата продовольствия и местных продовольственных органов», в соответствии с которым, в частности, рабочие продовольственные отряды были введены в состав Наркомпрода. При комиссариате было образовано Управление по формированию и укомплектованию всех продотрядов. Впоследствии оно было переименовано в Управление Продовольственно- реквизиционной армии (Продармии).

Декретом перед комиссариатом ставилась новая нетривиальная задача — не только обеспечить сбор хлеба в государственные закрома, но и «объединить в одном органе (Наркомпроде) снабжение населения», причем — «всеми предметами первой необходимости и продовольствия».

В документе говорилось о необходимости «организовать в государственном масштабе распределение этих товаров и подготовить переход к национализации торговли предметами первой необходимости» [8] .

Декретами от 9 и 27 мая вся полнота власти в этой сфере сосредотачивалась в руках Комиссариата продовольствия и его местных органов. Была создана вертикально интегрированная структура, ответственная за продовольствие и снабжение населения товарами. Для выработки планов распределения, заготовки, товарообмена и для согласования действий организаций, ведавших снабжением, при Комиссариате продовольствия был учрежден особый совещательный орган — Совет снабжения из представителей ВСНХ, других ведомств и Центрального союза потребительских обществ (Центросоюза) — наследника созданного еще в 1898 году Московского союза потребительских обществ.

1 июля Наркомпрод приказал продовольственным органам произвести учет хлеба и назначить сроки сдачи излишков урожая 1918 года. Руководствоваться в выявлении излишков вновь следовало нормами, определенными законом о хлебной монополии от 25 марта 1917 года. Но были и некоторые изменения. Так, предпринимались первые попытки нормировать количество зерна, предназначенное на корм скоту. Например, зерно в хозяйствах разрешалось оставлять только для тех лошадей, что заняты на работах, и не более, чем для двух [9] .