Чтение онлайн

— Ага. Я помню, — закивал Томми.

— Ну и от нечего делать он решил проверить этот газ на безопасность и подъёмную силу. А после чего написал Менделееву. А тот, приехав в Москву и убедившись в результатах, написал письмо мне. Я ответил. Вот так и началась переписка. Как у всех.

— Как у всех? Ну ты и скромник. Может тогда и для меня что-то придумаешь?

— Ты о чём? — не понял я брата.

— О Нобелевской премии, которую получит Менделеев.

— Томми. Так я же тебе уже отдавал рецепт «финской зелени». Ты же сам от него отмахнулся. Но если хочешь настоящей славы, то придумай как из угля, который добывают на Шпицбергене, получить нефть или иное жидкое горючее. Вот тогда тебе точно, не только премию дадут, но и памятник поставят.

— Нефть из угля? — вытаращился на меня собеседник.

— Ну, я подумал, что если нефть можно перевести в твёрдое состояние — заморозив её, то почему тогда нельзя как-то разморозить уголь? Или выпарить? Не разбираюсь я в этом. Вот ты химик, ты и придумай. Это же будет мировое открытие. Уголь есть у многих, а месторождений нефти — раз, два и обчелся.

— А ведь и правда, — согласился со мной кузен и, достав блокнот, начал что-то в него быстро записывать.

— Ты только американцам, что с тобой сейчас работают — не проговорись. А то опомниться не успеешь, как их наградят Нобелевской премией.

— Ты думаешь? — оторвался от записей мой родственник.

— Не думаю, а знаю, — и наскоро попрощавшись с братцем, рванул в обратный путь, сославшись на необходимость засветло попасть в Расеборг.

……

Вернувшись из поездки, я пробыл в столице княжества недолго. Успокоил Гюллинга, что обязательно найду опытных строителей, а пока предложил, занять приезжающих пионеров копкой траншей для коммуникаций и котлованов под фундаменты. И отнёс аттестат лицея в Гельсингфорский технологический университет, где и сдал его на инженерный факультет. Кроме аттестата мне пришлось написать заявление на обучение и внести в кассу университета двести семьдесят марок за первый год.

Сам Гельсингфорский технологический университет появился совсем недавно, в прошлом, 1908 году, после переноса электротехнического факультета из Императорского Александровского университета в политехническую школу, в простонародье именуемую инженерной.

После чего рванул домой, в Яали. Так как вспомнил про то, что у отца тоже имелись собственные строительные бригады, которые возводили кварталы нашего, быстрорастущего городка.

— Матти приехал! — заорал отец радостно, когда я вошел в его кабинет в городской управе и полез обниматься.

— Э, здравствуй, отец, — я несколько растерялся от такой встречи. — Случилось что?

— А как ты догадался? — удивился, отстраняясь, отец.

— Ну. Обычно ты несколько сдержаннее реагируешь на наши встречи. Но учитывая, что ты радостен — то точно никто не умер. Или вы меня втихаря с матушкой уже женили? — ляпнул я и прикусил язык, а то обидется ещё — и как после этого строителей просить?

— Не, точно никто не помер, — согласился со мной батя. — И женить тебя никто не собирается. Сам найдёшь себе жену. Ты с дороги? Может, перекусим? — неожиданно сменил он тему.

— Пап, что случилось? Перекусить можно и потом. А ещё лучше дома.

— Да. Домашняя стряпня это хорошо. Особенно от твоей бабки. Но не сейчас.

— Я тебя не понимаю!

— Ой! Ладно! Чего я мямлю-то? Сына! Прости ты нашу мать. А? Она и вправду иногда бывает дура дурой!

— Бать, ты чего? Я же её простил уже. Она же приезжала в Улеаборг и просила прощения. Что происходит? Ты не пьян, часом?

— Нет. Трезв как стёклышко. Но. Сынок. Матти, — отец тяжело вздохнул, но продолжил. — Дело не в тебе, а в твоём домовом. Он же не знает, что ты её простил. Вот и издевается над ней.

— Мой тонтту? Хиири? — от удивления у меня из руки даже выпал котелок, который я снял, войдя в кабинет.

— Он-он, — кивнул родитель. — Самое что интересное, твою бабушку не трогает, а вот Эмме достаётся сполна.

— И что он делает?

— Он ей еду пересаливает. Всю. Для всех еда нормальная, а у неё есть невозможно. Даже чай и воду солит как-то. Эмма теперь только у меня в конторе и питается. Похудела, а самое главное, на нас зло срывает. На мне, бабуле твоей, сестрице и даже на мелких, Петере и Лукасе. Те днюют и ночуют в доме пионеров. А бедный Пентти вообще на электростанцию сбежал. Ты это, прости её ещё раз, но дома, чтобы Хиири это слышал. Да и поговори со своим тоннту.

Поговорить с домовым? Это батя, конечно, круто загнул. Я от него, от Хиири, кроме мурчанья ничего и не слышал. Ладно, попробую, только сначала строителей себе выпрошу.

— Хорошо, бать, приложу все усилия чтобы прекратить подобное поведение со стороны моего тонтту, — торжественно пообещал я отцу. — Но с одним условием. Мне нужна на всё лето твоя строительная бригада.

— А зачем тебе? — удивился теперь и родитель. — У тебя же своя была.

Пришлось рассказать о поездке в Сало и самовольстве деда Кауко. А заодно, пришлось поведать, и зачем мне вообще нужны строители.

— Это не удивительно. Я уже давно привык к выходкам твоего деда. Пора и тебе привыкать, — с философским спокойствием отреагировал на мой рассказ отец. — А насчёт бригады? Слушай, Матти, а давай, я тоже вложусь в эту вашу олимпийскую деревню. И тогда официально направлю строителей в столицу. А то тут, в Яали, уже и строить особо нечего.

— Да я не против, пап. Только тебе надо будет самому съездить к Гюллингу и всё обговорить.

— Обязательно съезжу! — пообещал родитель и, выбравшись из-за стола, махнул мне рукой. — Пойдём домой, сына. Порадуем матушку твоим приездом.

Мама не столько радовалась моему приезду, сколько плакала у меня на плече и потихоньку, на ушко, повторно винилась. Так мы с ней и простояли в обнимку, пока не собрались все домашние. Ну, почти все. Не было супруга Аньи и Лукаса. Как пояснил Петер, у его братца сегодня было дежурство на птицеферме.

В общем, когда все собрались, я прилюдно, в семейном кругу, ещё раз простил родительницу. И та, обливаясь слезами, заверила меня, что теперь всегда будет советоваться со мной, если дело будет касаться моей тушки. И я сделал вид, что поверил. Но, зная свою новую семейку, был на все сто процентов уверен, что надолго её обещания не хватит. Впрочем, ближайшие четыре года я буду появляться дома только на вакации.

После чего, отловил тонтту и поглаживая это кучерявое невозможное существо, поблагодарил того за защиту и попытался до него донести, что мама теперь опять хорошая. И можно прекратить её наказывать. В ответ я, как и всегда, получил довольное кошачье мурчанье и волну тепла, которая укутала меня с ног до головы.

На ужин бабушка сварила свою фирменную молочную уху и, судя по тому как маман её ела, я сделал вывод, что Хиири оставил её в покое.

……

Через пару дней после семейного примирения я вместе с отцом съездил в Гельсингфорс, где он и договорился с Гюллингом об участии в нашем строительном бизнесе. После чего, вернувшись в Улеаборг, с головой погрузился в заброшенные мной проекты.