Чтение онлайн

Времени общаться с гостями у меня было не так много, так как подходило время переезда в столицу княжества для учёбы. И я разрывался между автомобильным заводом и оружейным, где мы с Александром Бьярновым доводили до ума наш совместный лёгкий пулемёт, который по всем характеристикам должен был переплюнуть мой первый пулемёт, созданный совместно с Шмайссером.

На автомобильном заводе, Расмуссен, после возвращения с автопробега, на котором наша техника заняла призовое место, готовил к запуску в пробную серию двухместный автомобиль. Который у меня получился при попытке создать на базе моего «Sisu» — мотороллер. С трехколесником у меня не срослось, зато, сам того не ожидая, я сваял пикап, почти полную копию СеАз-11116 из моего первого мира.

Корпус, правда, у меня был деревянный и без всяких закруглений, раму пришлось удлинять, зато фары я оставил прямоугольные, как у оригинала. Что повергло в шок нашего датчанина, когда я первый раз показал ему новый автомобиль.

— Матти, а можно, я на «Фриду» тоже такие фары установлю, — после долгого молчания наконец изрёк он.

— Конечно, ставь. Их можно и отдельно начать выпускать. Только надо будет до ума довести и запатентовать на всякий случай.

— Ну, это конечно, — согласился он со мной. — А как ты назовёшь новый мобиль, и какой двигатель на него будешь ставить?

— Пусть будет «Oulu». А движок пока старый. Я начал работу над новым. Но, видимо, не успею. Следующим летом только доделаю. Но он и со старым вполне себе резвый…

Уже перед самым отъездом в Гельсингфорс меня срочно пригласил на авиационный завод Роберт Рунеберг. К моему удивлению, ему удалось уговорить сменить место работы одного из представителей киевской делегации.

— Вот, Матти, знакомься. Фёдор Андерс. Мастер-технолог. Человек — золотые руки. А самое главное, энтузиаст в области дирижаблестроения, — на русском представил мне высокого и худого мужчину старший Рунеберг. — Я уговорил его присоединиться к нам и, помочь в постройке дирижабля.

— Здравствуйте, господин Андерс. Рад познакомиться, — кивнул я мастеру, который как-то странно на меня смотрел и даже не делал попытки протянуть руку для приветствия. — Херра Рунеберг, так вы всё-таки решили строить свой аппарат, а не приобретать во Франции? — переключил я внимание на директора авиационного завода.

— Да, Матти. Мы, вот, уже начали даже прикидывать конструкцию, — и он выложил передо мною несколько листов с рисунками разных дирижаблей.

— Нет! За этим точно нет будущего! Это же всё мягкие аэростаты! — возразил я им, просматривая какие-то, прям, детские рисунки.

Подобные аппараты я видел на Парижской выставке, и особого впечатления они на меня не произвели. Надо заканчивать этот детский сад.

— Да. Но, господин Андерс считает, что надо хоть с чего-то начинать. И это его чертежи, — попытался защитить проект своего подчиненного Роберт Рунеберг.

— Вот, смотрите, — и я быстрыми штрихами накидал рисунок первого советского дирижабля В-1. — Полужёсткая конструкция. Внутри — рама, на которой держатся шпангоуты и стрингеры, — рисовал и объяснял я. — Поверх натягивается наружная оболочка, а внутри располагаются баллонеты, наполняемые гелием.

— Что такое гелий? — перебил меня Андерс.

— Это газ, который имеет почти одинаковую подъёмную силу с водородом, но абсолютно не горюч. То есть безопасен. И, господин Андерс, впредь попрошу вас меня не перебивать, — и видя как мужчина вскинулся, готовый сказать какую-нибудь резкость по поводу моего возраста или опыта, я поспешил добавить. — Несмотря на молодость, я являюсь главным конструктором аэроплана и его двигателя, который выпускает завод, на который вы устроились. Если у вас будут вопросы по поводу меня, то ваш работодатель вам всё объяснит. Вам всё ясно?

Мужчина пошёл пятнами, но промолчал и просто кивнул.

— Ну вот и отлично. Продолжим. Вот здесь, снизу — будет киль, к которому мы и прикрепим гондолу. Гондола у нас будет закрытая, как рубка на корабле, — я взял новый лист бумаги, накидал рисунок гондолы. — Впереди — рубка управления, посередине — пассажирский салон, за ним туалет, кухня и моторный отсек. Два двигателя с толкающими винтами и рулями направления. Рули высоты можно расположить на хвостовом оперении. Вот примерно так я и вижу наш дирижабль.

— Это, это очень интересно, — выдавил из себя Рунеберг. — Но, это же какой размер будет у аппарата?

— Хм, — я почесал карандашом нос и попытался вспомнить объём советского дирижабля. — Примерно две-три тысячи кубических метров. Сорок пять — пятьдесят метров длины. Но эллинг для его создания лучше всего построить в два раза больше.

— Эллинг? Для строительства воздушного судна? Красиво! — пробормотал Роберт Рунеберг.

— Простите, что перебиваю вас, молодой господин, — наконец отмер и Фёдор Андерс. — Но вы упомянули про пассажиров. Вы хотите организовать при помощи дирижабля перевозку людей.

— Да, господин Андерс. Именно. Десять-пятнадцать, а то и двадцать пассажиров. Со скоростью в пятьдесят вёрст за час путешествие из Гельсингфорса в Петербург займёт всего шесть часов. Это намного быстрее, чем на поезде. Да и впечатлений больше. Но это — только мечты. Прежде, нужно всё просчитать, вычертить и продумать. Вы мне лучше скажите. Я помню, что вы приезжали с сыновьями. А где они сейчас? Ваша семья к вам приедет? Мне надо искать вам жильё?

— Вот ради этого, Матти, я и хотел с тобой поговорить, — опомнился директор авиационного завода. — Дети Фёдора Андерса уехали улаживать свой переезд и за своей матерью. Но им нужно где-то жить. Наш инженерный дом уже полностью заселён. Но, как мне подсказал мой сын Том, у тебя всегда есть запасное жильё.

— Есть. Но на территории рабочего посёлка автомобильного завода. Раз у вас, господин Андерс, семья большая, то предоставлю вам четырёхкомнатную квартиру. Поедемте со мной, я её вам сразу покажу и ключи отдам.

— Может, немного позже, Матти? — попытался мне возразить старший Рунеберг. — Вечером?

— Нет. Позже не получиться. Завтра я отбываю в Гельсингфорс на учёбу, и мне надо многое успеть сделать, а ваш подчиненный останется без жилья. Да и верну я вам вашего мастера через полчаса, я же на автомобиле. Пойдёмте, господин Андерс, — кивнул я на выход и направился туда сам.

Ну вот и появился повод отомстить деду Кауко за подставу со строителями. Когда строился дом, одну квартиру дедуля попросил оставить за ним. Уж не знаю, что он планировал с ней делать? Может, любовницу хотел поселить. Как он это себе представлял в окружении семей инженеров и мастеровых — я не понимаю. Информация мигом бы разошлась и дошла до бабы Ютты, а та ему быстренько бы фингалов наставила. А может, просто кому-то пообещал жилье. Но всё, поезд ушёл. И я непроизвольно захихикал, чем, наверное, перепугал нашего дирижаблестроителя.