Чтение онлайн

Нынешняя редакция «Финской правды» и штаб-квартира финской аграрной партии располагались в двухэтажном доме на Бульварной улице (Bulevardinkatu) наискосок от особняка клана Синебрюховых. Так что дорога до главного, административного здания Александровского университета заняла не так много времени. А вот найти свободное место для парковки мобиля рядом с нужным зданием — не получилось. Пришлось в наглую парковаться возле Сената.

За последнее время, количество автомобилей в Гельсингфорсе значительно увеличилось. И большая их часть принадлежала чиновникам и профессуре, что и было заметно по стоянке возле университета. И, наверное, именно это и сподвигло молодого графа Аминоффа на столь наглый запрос.

Ректор университета Ивар Хейкель принял нас почти моментально. И выслушав сначала Ээро Эркко, а затем и Микку, отдал распоряжение своему секретарю, срочно узнать где сейчас граф и, если он на территории университета, то пригласить его присоединиться к нам.

— Спасибо вам, господа, что решили разобраться с этим случаем приватно. Молодой граф Аминофф очень рано стал сиротой. Что, естественно, наложило отпечаток на его воспитание и поведение. Я искренне осуждаю его поступок и приму все меры для предотвращения этого в будущем. И как ректор, и как декан философского факультета, я обещаю вам, что лично накажу провинившегося студента, — господин Хейкель поднялся и, выйдя из-за стола, пожал нам всем руки и попутно пообщался с каждым. — Мне очень приятно видеть тебя, Эркко. А самое главное, знать, что ты не забываешь про свою альма-матер, — начал он общение с нашего сопровождающего.

— И я рад, Ивар, что ты по-прежнему ставишь справедливость превыше всего.

— А вам, молодой человек, я гарантирую поступление на юридический факультет. Причем, без экзаменов, — ректор пожал руку Микке и поощрительно потрепал того по плечу. — И, прослежу, чтобы не было никаких эксцессов по отношению к вам.

— Спасибо, господин ректор, — смог выдавить из себя мой кузен.

— Ну а к вам, господин Хухта, у меня есть один вопрос. Не могли бы вы помочь мне прояснить его? — закончив общение с моими спутниками, развернулся ко мне ректор Александровского университета.

— Конечно, господин Хейкель.

— Мне пришло письмо от нашего генерал-губернатора, господина Мехелина, с распоряжением доставить одного студента в Санкт-Петербург на торжественное награждение Пушкинской премией. В этом распоряжении стоит ваше имя и фамилия, но вы не являетесь студентом моего университета. Я уже и сам хотел о том отписать Леопольду, но тут и вы объявились. Потрудитесь объяснить, как так получилось?

— Видимо, произошло недопонимание. Весной, когда он принимал меня в Санкт-Петербурге и рассказал про награждение, я посетовал, что буду в это время обучаться в университете. И он пообещал решить этот вопрос, не уточнив, в какой университет я собираюсь поступать. А я не стал это озвучивать, так как писал Леопольду Генриховичу об этом в личном письме, ранее. Учитывая, какая нагрузка навалилась на нашего генерал-губернатора после отставки Карла Лангофа, он мог запамятовать и ошибиться.

— Тогда я передам вам это письмо-распоряжение, а вы его сами вручите вашему ректору и всё объясните, — моментально сориентировавшись, принял решение Ивар Хейкель и, открыв несгораемый шкаф, закопался в бумагах.

Тут как раз вернулся секретарь ректора, который доложил, что молодого графа нет в университете. И мне с Ээро Эркко пришлось откланяться, надеясь на то, что Юхан Аминофф будет и вправду наказан ректором и это не повлечет никаких последствий для Микки. Которого мы, кстати, оставили в секретариате для окончания процедуры поступления.

А выйдя из здания, мой издатель устроил мне форменный разнос, за то что я не поставил его в известность о награждении и взял с меня обещание, что в Петербург я поеду вместе с ним.

……

— Ты не представляешь, Матти, что там творилось. Это был какой-то ужас, — делился со мной своими воспоминаниями о путешествии через Стокгольм Фердинанд фон Вальберг, который ездил в Германскую империю для обмена лицензиями. — Ничего не работает. Магазины и лавки закрыты, поезда ходят через раз и с громадными опозданиями. В самой столице не работают трамваи и нет электричества и телефонной связи. Слава богу, водопровод хоть функционировал. А то так и до эпидемии было бы недалеко. Депутаты ригсдага разбежались кто куда. И даже король, по слухам, покинул столицу. Кругом толпы протестующих и просто невероятное количество жандармерии и армейских подразделений. Впрочем, они никак не реагировали на погромы, которые происходили на окраинах. Банки и немногие работающие продовольственные лавки охраняет ополчение. А по ночам в городе слышна стрельба. Все больницы и клиники переполнены ранеными и пострадавшими. Хорошо, я догадался наведаться в представительство вашей компании в Стокгольме. И меня быстренько посадили на пароход с грузом цемента в Улеаборг. И я, наконец, смог вырваться из этого дурдома.

Ну да. В Швеции сейчас очень неспокойно. В прошлом году страну накрыл серьёзный экономический кризис. Легкая и машиностроительная промышленность легла почти полностью. Промышленники начали массовые увольнения и локауты. Разрозненные акты сопротивления со стороны рабочих и профсоюзов наконец вылились в этом году в всеобщую национальную забастовку. И в стране наступил хаос.

И вот в этот бардак и попал наш глава медицинской лаборатории Фердинанд фон Вальберг. Который ездил в германский Марбург, с попыткой обменять лицензию на проволочную шину Крамера на один из наших патентов. Но всё оказалось куда прозаичнее и проще. После смерти в 1903 году Фридриха Вильгельма Крамера патент на это изобретение достался Марбургскому университету имени ланд-графа Филиппа. И к моменту приезда доктора Вальберга срок действия патента истёк. Так что наш главный медик просто выкупил за сто имперских марок описание технологии и радостно рванул домой, чтобы в Швеции попасть в самую гущу рабочих волнений.

— Всё к этому и шло, господин Вальберг, — сочувственно покивал я врачу, обгоняя очередную попутную повозку. — Вспомните как это было у нас три года назад. Точно так же и в королевстве социалисты воду мутят. А простой народ страдает. Из-за этого к нам на заводы в этом году почти полторы тысячи специалистов из Швеции переехало. Кстати, как там ваш эксперимент с прививкой от туберкулёза проходит? — поспешил я сменить тему.

— Замечательно. Среди выделенных нам господином Мехелином преступников всего один заразился этой болезнью после привития бычьей туберкулёзной палочки. Сейчас, по согласованию с генерал-губернатором и медицинским департаментом, в сентябре начнём поголовное привитие в двух селах Нюстадского уезда Абосской губернии.

— А почему именно там?

— Это сёла преимущественно населённые цыганами (mustalaiset), которые, по медицинским наблюдениям, наиболее подвержены заражению этой болезнью.

«Вот же нацисты» — молча удивился я. Выбрали самый малый этнос в Финляндии для опытов. Хотя, да, они, цыгане, чаще других страдают от разных эпидемий. Поэтому их количество и не увеличивается. Как переселили шведы в конце 18 века две с половиной тысячи «Кало» в наше герцогство, так их и по сей день примерно столько же. Причем, цыганское самоназвание «Кало» сыграло в Финляндии с ними злую шутку. Местные сразу переиначили их в «Каале» — капуста. Впрочем, капустой обзывают не только цыган, но и живущих в стране с 18 века румын. И если цыгане появились в Скандинавии при бегстве из Англии, то откуда в Финляндии взялись румыны — история умалчивает.

— А у вас какие новости? — после непродолжительного молчания спросил у меня мужчина.

— Нашей компании присвоили почётное звание — «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Вы, кстати, тоже можете, наверное, пользоваться им, так как наш аспирин закупает министерство императорского двора.

— Поздравляю! — с чувством воскликнул доктор.

— Ну и нового министра статс-секретаря нашему княжеству назначили.

— Да-да. Я слышал про назначение графа Витте. Матти, а мы не опоздаем? — заволновался Фердинанд фон Вальберг, когда мы уперлись в пробку возле моста через Оулуйоки.

— Нет. Утренний поезд уже ушёл, а до вечернего ещё четыре часа. Сейчас заедем, возьмём вам билет, и я вас отвезу к себе. Хоть пообедаете и немного передохнёте после плавания.

……

В конце августа к нам, на авиационный завод, неожиданно заявилась целая делегация аэроконструкторов и просто любителей неба из Киева. И из всех представленных мне гостей знакомой была только одна фамилия — Сикорский. Впрочем, будущий создатель «Ильи Муромца» на момент посещения больше был увлечён вертолётами, что сразу его сблизило с Чеславом Танским, и они почти все дни пребывания киевлян у нас провели вместе.