Чтение онлайн

Глава 16

Глава 16

Трамп-пам-пам-бум — вновь заиграл оркестр. Гав-гав-гав — зашлась в перепуганном лае забредшая на вокзал собака. Муууу — донеслось многоголосье возвращавшегося в город стада. Вуууууу — тонко и противно загудел паровоз. Ураааа — донесся хор детских голосов до дверей моего вагона. И наш поезд тронулся. «Матти, сыночек» — последнее что я услышал, прежде чем дед Кауко оттащил меня вглубь тамбура, давая ошалевшему от происходящего проводнику закрыть двери.

А всё началось с желания мамы и отца поехать в Улеаборг и проводить меня, отъезжающего на учёбу в Гельсингфорс. К маме неожиданно присоединилась бабуля, которая решила проводить и деда Кауко, собравшегося по делам в Таммерфорс. Не осталась в стороне и моя сестра Анья, которая позвала с собой братца Эсу. Мелкие братцы Петер и Лукас тоже изъявили желание меня проводить, и когда матушка дала им на это добро, они радостно помчались делиться новостью с друзьями-пионерами.

Узнав о моём отъезде, Ялмар Стрёмберг решил тоже съездить. И позвал с собой за компанию наших старших пионеров. Но желающих оказалось больше, и тогда, с подачи Элли Кауры, яалские пионеры решили организовать мне торжественные проводы. Быстро составили план и, прихватив школьный оркестр, отправились на вечернем поезде в Улеаборг.

Когда вызванная пролётка привезла ничего не подозревающего меня на вокзал, там уже творился настоящий бедлам. Играл оркестр и толпились люди.

— Что это такое у нас происходит? — поинтересовался я у извозчика.

— Говорят, что король шведский сбежал из-за революции из Стокгольма и приезжает к нам. Вот и встречают его, — как-то не очень уверенно проинформировал он меня.

— Нет, то не шведский король. А наш царь приезжает. Хочет ещё раз на самолёте полетать, — встрял в наш разговор носильщик, который со своей тележкой поспешил к нашей пролётке. — Вон и флаги детишки принесли. И наш новый начальник станции бегает как вошь от скипидара. Тьфу, глаза мои его бы не видели. Беспокойный он. И злой. При вашем-то родиче, господин Хухта, на вокзале всегда порядок был, — опознал мужик меня влёт.

Яна Магнуса Нюберга, отца жены моего старшего брата Кауко, отправили на пенсию. И он перебрался в Яали. Впрочем, успешно раздав всех дочерей замуж, он с супругой первым делом занялся объездом всех своих многочисленных внуков и внучек. Новый же начальник станции, Георг Ларссон, переведённый к нам из Кеми, авторитета набрать ещё не успел, а поэтому любовью персонала к себе не пользовался.

Подхватив свой рюкзачок, я пошёл следом за тележкой с моими чемоданами и, выйдя на перрон, в изумлении застыл.

— Нашему диктатору — гип-гип-ура!!! — скомандовал внезапно обнаружившийся у здания вокзала Ялмар Стрёмберг и, застывшая в подобии строя, толпа моих пионеров дружно заорала — уррааа!!!

И, сломав строй, полезла обниматься и засыпать различными вопросами и пожеланиями. Следом за ними, кое-как протолкавшись сквозь детский строй, кинулись обнимать меня мои родичи.

— Матти! Сыночка! На кого ты нас покидаешь, кровиночка! — заголосила мама и, обняв меня, всхлипнула.

Следом за ней подход к моей тушке совершили поочередно: бабуля, отец, сестра и братья. Спас меня от участи быть зацелованным и затисканным наш школьный оркестр, который тоже, в основном, состоял из пионеров. Из-за невозможности пообщаться лично, они подобрались поближе и внезапно заиграли вальс «Мокшанский полк на сопках Маньчжурии», появившийся в прошлом году и за короткий срок ставший очень популярным.

Под грохот тарелок, барабана и вой труб общаться стало трудно. Просто стоял, кивал и пожимал руки. А через пару минут пришлось ещё и толкнуть небольшую речь о пользе образования вообще и о стремлении каждого пионера к получению знаний и навыков. Договорить не успел, так как зазвонил колокол, извещавший об отправлении поезда, и я, попрощавшись со всем собравшимся пионерским салютом, быстро запрыгнул в свой вагон.

……

— Ну ты и устроил! — пожурил меня дед как только мы оказались в нашем купе.

— Чего устроил? — не понял я. — А! Ты имеешь ввиду все эти проводы? Так я о них узнал только прибыв на вокзал. Они сами как-то устроились.

— Хех, сами, — усмехнулся дед, не поверив мне. — Ладно. Сами так сами. Как скажешь. — И выложил на стол серебряный портсигар, подаренный ему на Казанской выставке самим императором, явно собрался закурить.

— Деда, ты же только что курил! И вообще, иди в тамбур курить, — не хочу я твоим табаком дышать.

— Фу-ты ну-ты! Прям как бабка твоя и матушка. Матти старшего уже заставили бросить курить, теперь меня пилят. И ты теперь. А раньше не возмущался.

— Ага. Тебе возмутись. Быстренько затрещину прописывал.

— Так я и сейчас могу. Но не буду, — дипломатично свернул он наш спор о телесных наказаниях, увидев как моя рука нырнула во внутренний карман куртки. — Ты мне лучше скажи, чего это ты в обход меня и нашей компании делишки крутишь. Со стройкой и с цветами? А?

— Нужда закона не знает, — ответил я деду Кауко шведской поговоркой. — Ты меня постоянно обманываешь, вот я и не складываю яйца в одну корзину.

— Матти! Что ты такое несёшь? Когда и где я тебя обманул?

— С момента нашего возвращения из-за границы я не смог обналичить ни один чек подаренной тобой чековой книжки. «Счёт заблокирован» — отвечают мне.

— Ой! А ведь и правда! Я же не продлил срок действия вклада и его наверное заморозили. Матти, внучек, прости меня. Я не специально. Просто, после той болезни, в Копенгагене, я как сам не свой был.

— И строительную бригаду у меня забрал. Хотя ты клялся мне своим здоровьем, что это мои строители.

— Ну, ты должен был понять меня, — начал оправдываться дед. — У нас столько строек, а людей не хватает.

— Оно и видно, что болезнь тебе голову повредила. Мою бригаду забрал, а строители отца весь июнь без работы просидели.

— Кхм, — смущенно закряхтел старик. — Точно старею. Не додумал. Ладно. Я понял. Не имею к тебе претензий. Зарабатываешь где-то ещё, ну и ладно. Молодец. Я о другом хотел поговорить. Мы со Стокманнами посчитали всё и решили запустить в княжестве сеть магазинов по твоей идее.

— По моей? — не понял я.

— Да. По твоей. Где ты нам про американца рассказывал. Который магазин открыл «Всё по пять центов». Стокманны проверили, он свою идею не патентовал. Вот мы и решили открыть почти в каждом городе княжества лавку с товарами по двадцать пенни.

— Всё по двадцать пенни? Ну, хорошо. По обменному курсу — те же пять центов. А совет тебе какой нужен-то?

— Для получения налоговых послаблений нам надо открыть какое-нибудь училище или семинарию.

— Так у нас же есть два технических училища. В Улеаборге и Гельсингфорсе. Зачем ещё? — удивился я.