Чтение онлайн

— А у меня спросить, хочу я с вашими комитетами связываться или нет, вы даже не подумали? У меня, между прочим, учёба в университете. Я осенний семестр закрыл только благодаря вмешательству ректора по просьбе генерал-губернатора. Больше отсутствую, чем учусь. А ещё этот, — я кивнул на деда. — Переложил всё руководство столичными предприятиями на меня.

— Так сам самостоятельности хотел. Вот теперь и кушай, — усмехнулся старик. — И кончай помпо из себя строить. Твоему брату помощь нужна, а тебе не помешает во всей этой парламентской кухне разобраться.

— Ладно-ладно! Только не орите. А то на нас уже коситься стали. Весь праздник людям испортим. Ты мне вот что лучше скажи, Кауко, — обратился я к брату, игнорируя деда. — Ладно, Туринг не хочет видеть никого из аграрной партии. Но я, попав в этот комитет, чьим помощником буду? И как я вообще могу быть помощником, если мне всего семнадцать лет?

— Пойдешь помощником Пера Свинхувуда. Ээро Эркко с ним уже договорился. Профсоюзная партия нам всё-таки союзник. Вот через неё мы и будем действовать. А по возрасту? Ээро Эркко своего сына Юхо оформил помощником, а тому всего четырнадцать. Впрочем, ты это лучше меня знаешь, ведь Юхо твой пионер.

— Ладно, понял. Но что я должен буду в этом комитете делать? И как это будет согласовываться с моей учёбой? Мне что, по выходным работать при…

Но, узнать подробности мне не дала мама, которая прервала нашу беседу и буквально на себе уволокла меня к роялю. И я ещё полночи развлекал родственников музыкой и пением. Вот лучше бы я проспал этот праздник, как в прошлом году.

……

Январь 1910 года, Париж, представительство компании ' V ickers, S ons M axim'.

Трое бородатых седых господ молча рассматривали фотографии самолётов и читали их описания. Наконец, один из них, отбросив очередной лист бумаги, откинулся в кресле и, устало протерев ладонями лицо, произнёс:

— Это всё не то, господа. Я всё же склоняюсь к тому, чтобы приобрести лицензию на русский самолёт.

— Это всё из-за того, что вы, Бэзил, русский, — укорил его обладатель роскошной седой бороды и позвонил в колокольчик.

После звонка в кабинет заглянул секретарь и, узнав что требуется, тут же удалился. Дождавшись его ухода, названный Бэзилом ответил оппоненту:

— Моё происхождение, господин Максим, не имеет никакого отношения к моему выбору. Мы вместе с вами присутствовали на полётах Луи Блерио, а также видели летающую этажерку господина Ро. Да и остальные летательные аппараты, информацию на которые нам здесь собрали, — и он кивнул на бумаги с фотографиями. — Выглядят как детские новогодние поделки. Эти аэропланы летают очень низко, медленно и недалеко.

— Ну, новый аэроплан того же Блерио заслуживает пристального внимания. За ним есть будущее, как мне кажется, — вставил свое слово и третий из присутствующих.

— Альберт, дружище, вот Хайрем обвинил меня, что я русский, так вот, я тебе отвечу русской поговоркой. Когда кажется — креститься надо.

— Не уверен, что понял тебя. Но предприятие Блерио уже выпустило более пятидесяти своих аппаратов, — привёл свой довод коммерческий директор компании «Vickers,Sons Maxim» Альберт Виккерс. — А мы всё ещё топчемся на одном месте. И свой самолёт никак не построим и даже чужой не можем выбрать для выпуска. А время уходит. Спрос на аэропланы просто бешеный.

— Аппарат Блерио наполовину состоит из узлов, производящихся по русским лицензиям компании Хухта-групп. А качество и характеристики у него намного хуже, чем у русского самолёта, — гнул свою линию Бэзил Захарофф. — Нам проще напрямую договориться с русскими. Можем даже обменяться какими-нибудь патентами.

— На что вы намекаете, Бэзил, — тут же возбудился Хайрем Стивенс Максим. — Вы хотите отдать им мой пулемёт в обмен на самолёт?

— Ха-ха-ха, — хрипло расхохотался Захарофф. — Он им точно не нужен. Они уже три модели своего пулемёта выпускают. Которые закупают шведы и японцы.

— А мне понравился австрийский «Воробей» («Sperling») Игнаца Этриха, — неожиданно произнёс Альберт Виккерс. — Есть в нём что-то от птицы.

— Да вы романтик, мой друг. Вот только тот «Воробей» разбился при первом же полёте. Вы же сами про это читали только что.

— Вы правы, Бэзил. Наверное нам надо договариваться с русскими. А ведь, помнится, мы поднимали тему о переманивании того малолетнего гения, который и создал «Чайку». Но все, как обычно, забыли про это. Вот вам и результат.

— Признаться, я не знал об этом. Иначе приложил бы все силы. Так кого пошлём договариваться?

— А поезжайте-ка, Бэзил, вы вдвоём с Максимом. Может, наш оружейник что присмотрит на их заводах? Вы, как Хайрем, не откажетесь ещё раз навестить Российскую империю.

— Почему нет. Только давайте, господа, заранее определим, что мы можем им предложить за самолёт.

Глава 19

Глава 19

— Готовы, господин Хухта?

— Да, господин Франссон.

— Тогда начнём. Параграф два. Сборы и доходы военной типографии и состоящего при ней книжного и географического магазина. От продажи памятных книжек, уставов, положений, приказов высочайших и по военно-пограничному департаменту, разных изданий, как юбилейных, так и партикулярных, а также деньги выручаемые за частные работы и за принимаемые на комиссию для продажи издания частных лиц. Итого: двести двадцать одна тысяча марок ровно. Сверх того к суммам военной типографии относится запасной капитал, образованный на основании параграфов А и Б положения о военной типографии. Капитал этот заключается в сорока свидетельствах государственной четырёхпроцентной ренты на двадцать тысяч рублей ровно. Процент с этого капитала поступит в мае месяце текущего 1910 года за вычетом пятипроцентного налога и составит сумму в семьсот шестьдесят рублей. Что по курсу на 1 января 1910 года составит одну тысячу шестьсот тридцать марок и двадцать пенни. Новый лист, — скомандовал Карл Франссон и, дождавшись когда я сменю лист в печатной машинке, продолжил. — Приложение к параграфу два. Проценты с капитала, пожертвованные женой отставного главного инспектора департамента Акселя Хольма в память о нём, после его кончины, на нужды военной типографии. Капитал этот заключается в семнадцати билетах второго внутреннего пятипроцентного выигрышного займа на три с половиной тысячи марок…

Когда я дал согласие на то чтобы стать помощником Свинхувуда в парламенте и войти в военно-пограничную комиссию, даже и не подозревал во что это всё выльется.

Дом Сословий, в котором разместился парламент, был построен в в 1891 году по проекту ректора моего университета Карла Нюстрёма.

Впервые внутри этого здания я побывал на первом заседании парламента в 1907 году. С тех пор там ничего не изменилось. Кабинет нужной мне комиссии я нашёл на втором этаже, почти напротив скульптурной композиции «Закон» Вальтера Рунеберга, родного дяди моего пилота Тома Рунеберга. Но прежде чем зайти в кабинет, я подошёл к скульптуре льва и девушки с мечом и потёр на удачу нос у бронзового кошака. И только после этого направился дальше.