Чтение онлайн

— Но вы может помните, что именной указ Александра II от 1 февраля 1864 года отменил ваш отец? Ваш батюшка, кстати, собирался отодвинуть и административную границу Финляндского княжества от столицы империи. Этот план Александр III разработал совместно с Иваном Николаевичем Дурново незадолго до своей скоропостижной кончины.

— Мне этот факт был неизвестен. Пока я не прочёл черновики отца, приложенные к вашему докладу. Где вы их только раздобыли? Я наводил справки, но в архивах министерства двора ничего не нашли, — раздражённо взмахнул рукой император.

— Эти бумаги нашлись в личном архиве господина Дурново. В 1893 году его императорское величество передал через меня эти бумаги Ивану Николаевичу для доработки. Но сразу за этим последовал «бразильский скандал», и он ушёл в отставку. А через год скоропостижно преставился ваш батюшка. Вот так эти бумаги и затерялись.

— Хм, я понял, — задумчиво кивнул Николай II и вытащив папиросу из портсигара, закурил. — И всё-таки, Сергей Юльевич, зачем обмен?

— Зачем? Я считаю, что территория Сестрорецкого завода не настолько велика, чтобы отдавать за неё восемь тысяч квадратных вёрст земли. Всё должно быть симметрично. И всё, как всегда, упирается в финансы, ваше величество.

— Территория — да. Но не население. Вы предлагаете включить в состав Петербургской губернии большую часть Эуряпяского уезда и половину Выборгского. А по населению, это почти сто тысяч душ, против двух с половиной тысяч в Мурманско-Колонистской волости.

— Это не важно, Николай Александрович. Подобным обменом территорий я преследую несколько целей. Во-первых, это увеличение доходов Санкт-Петербургской губернии. За счёт летних денег, которые оставляют в Финляндии наши дачники. А это очень внушительные суммы, если учесть, что каждый год на дачи выезжает как минимум двести тысяч петербуржцев. И за счёт присоединения более полутора сотен различных производств, которые в основном работают на Санкт-Петербург, а свои доходы оставляют в казне Финляндского княжества. Что, согласитесь, несправедливо. Во-вторых, это решение вопроса о круглогодичном снабжении острова Бьёркё, который принадлежит нашем флоту и активно используется как артиллерийский полигон. Ну и в третьих, мы подобным образом отодвигаем административную границу Финляндского княжества от столицы империи.

— А не вызовет ли это волну беспорядков на присоединенных территориях и в самом княжестве? Мне помнится, финны начинали протестовать по любому поводу. И я не понял на счёт острова? Вы его тоже планируете включить в состав Петербургской губернии?

— После волнений 1905 года в княжестве почти не осталось социалистов и националистов. Так что именно сейчас подобный обмен территориями пройдёт наиболее безболезненно. Тем более, что выборы в финский парламент прошли недавно и основные партии заняты внутренней борьбой. Ну и финские землевладельцы скорее выиграют, чем проиграют после включение их участков в состав столичной губернии. Цены на землю вырастут, как минимум вдвое, если даже не втрое. Недовольные смогут их выгодно продать и переехать в княжество. К тому же, сбывается вековая мечта финнов получить выход к Северному океану. Если правильно обставить этот момент, то они ещё нам и благодарны останутся. Что же касается острова Бьёркё, то он и так находится в составе Петербургской губернии.

— Как я посмотрю, на всё у вас, Сергей Юльевич, есть ответы. Вот только вы проигнорировали один из моих вопросов. Про Сретенский скит. Как с ним быть? — Николай II закурил очередную папиросу и, выпустив клуб ароматного дыма, с прищуром посмотрел на финляндского министра статс-секретаря.

— Эта проблема, ваше величество, самая лёгкая. Сейчас скит находится под управлением Соловецкого монастыря. Я консультировался с обер-прокурором Святейшего Правительствующего Синода, господином Лукьяновым. И Синод готов рассмотреть проект преобразования скита в отдельный ставропигиальный второклассный мужской монастырь. Глава финляндской кафедры, архиепископ Сергий, примет под свою руку Сретенский скит и как отдельный монастырь, и как часть Коневского Рождественского монастыря. Всё зависит от воли Синода. И да, я понимаю, что вы волнуетесь за фонд её величества. Но средства фонда уже реализованы. В прошлом году закончена отделка и роспись храма в честь Сретения Господня, Успения Божией Матери и преподобных Зосимы и Савватия. А в этом году на его территории закончили каменный общинный дом, и теперь он может принять до тридцати послушников.

— Хорошо, господин Витте, вы меня убедили. Готовьте указ.

Глава 18

Глава 18

На следующий день после возвращения из Санкт-Петербурга, утром, мне позвонил глава нашей медицинской лаборатории Фердинанд фон Вальберг и попросил срочно приехать. Ну, я и не против. Мне всё равно надо было в центр города к Эдварду Гюллингу, чтобы пристроить к делу полученную тысячу рублей за чек премии.

— Здравствуй, Матти! Поздравляю с выдающейся литературной наградой. Читал, читал. И стихотворение прекрасное, — поприветствовал меня фон Вальберг как только я оказался в его кабинете, и помахал свежим выпуском «Финской правды» со статьей Ээро Эркки о моём награждении. — Чай, кофе?

— Спасибо, господин Вальберг, — поблагодарил я и, пожав протянутую руку, расположился в кресле напротив. — Лучше всего кофе. А то ещё толком не проснулся. О! А это что такое? — Я подошёл к окну кабинета и с удивлением уставился на голую гранитную скалу.

Надо сказать, что наши медики под лабораторию и фабрику медицинских товаров отхватили очень неплохое место в городе. Вернее, постарался дед Кауко. Но под руководством нашего фон-барона. Когда-то, давным-давно, здесь располагался свечной заводик, склады и рабочие бараки. Вот один из бараков, стоявший на скале, и снесли.

— По договорённости с городом освобождаем место для строительства университетской библиотеки. Да и не нужны нам были эти развалины. Нам и так пока места хватает. Главное, что город не претендует на подземный склад.

Под этой десятиметровой скалой действительно размещались обширные трехуровневые складские помещения, вырубленные ещё в конце восемнадцатого века. Я, когда первый раз в них попал, то прям офигел. Как такое могли возвести при помощи ручного инструмента, гадать можно было долго.

— Матти, я что тебя позвал. Я пытался решить возникшую проблему через твоего деда, но тот отговорился занятостью и посоветовал обратиться к тебе. Как он сказал — «теперь все столичные предприятия Хухта-групп на моём внуке, обращайтесь к нему».

Ага. Вот мне и аукнулась самостоятельность. Ладно, ладно, деда. Раз они на мне, то я и процент с дохода с него стрясу. Если получится, конечно.

— А что у вас случилось?

— В этом году, как нам стало известно, один германский учёный создал лекарство от сифилиса. Я, когда был в Германской империи, пытался связаться с Паулем Эрлихом по поводу его «препарата 606», так он его назвал. Но мне не ответили. А недавно вышел очередной журнал ассоциации медиков Силезии, в котором описывались испытания этого препарата. Восемьдесят восемь процентов излечившихся, это настоящий успех. Я вновь написал Эрлиху, и на этот раз он ответил. Предположительно продажи этого лекарства начнутся во второй половине следующего года. Но заказ на поставку первой партии надо сделать уже сейчас. Ориентировочная цена одной дозы «препарата 606» сто имперских марок.

— А сколько доз в партии? Как хранится и как перевозится?

— Не менее тысячи доз в одной партии. Препарат хранится довольно долго, так как основан на мышьякосодержащих соединениях.

— Мышьяк? А не опасен? Есть какие-нибудь побочные действия?

— Есть. Как не быть. В двадцати процентах случаев регистрируется ухудшение слуха. Вплоть до полной потери. Но лучше жить без слуха, чем недолго и без носа, — усмехнулся фон Вальберг.

— Ну да. Многие предпочтут именно такой размен, — согласился я с ним. — Хорошо. Заказывайте партию. Деньги я найду. А в качестве рекламы можно будет бесплатно привить несколько десятков больных работников образования и медиков. С публикацией результатов в прессе. Это я тоже на себя возьму. Всё равно мы очень быстро окупим затраты. Вы, господин Вальберг, спишитесь с этим германцем и попробуйте получить хотя бы ограниченную лицензию на выпуск этого препарата у нас. Обещайте золотые горы. Всё-таки у нас под боком богатая Российская империя, где больные сифилисом купят любое количество препарата и за любые деньги.