Чтение онлайн

Эту башню нам спроектировал и построил Владимир Григорьевич Шухов. Обошлась она нам довольно дорого, но зато имела две площадки для прыжков с разной высоты, оборудованных кранами. И двумя закрытыми и отапливаемыми наблюдательными салонами. Чем очень напоминала помесь нефтяной вышки и телевизионной башни из моего мира. Управа Улеаборга даже хотела заказать точно такую же и поставить в центре города наподобие «Эйфелевой башни» в Париже. Но, узнав цену за постройку, тут же отказалась от подобной идеи.

Перестраховываясь, мы немного не рассчитали противовес, и юный принц спускался дольше обычного. Что впрочем очень пришлось ему по душе. Кроме Генри с вышки рискнул спрыгнуть и его старший брат Альберт.

Пока дети развлекались прыжками, монархов заинтересовал наш дирижабль, который выгнал из эллинга старший Рунеберг, чтобы похвастаться. При виде названия аппарата, выведенного на борту ярко-красной краской, Георг V неожиданно разразился стихами Киплинга:

А в харчевне Циско вновь и вновь

говорят сквозь водочный дух

про скрытый бой у скрытых скал,

где шел «Сполох» и «Балтику» гнал,

а «Штральзунд» стоял против двух…

А Николай II подхватил и продолжил стих из «Баллады о трёх котиколовах»:

Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор.

Не смейте котиков стрелять у русских Командор!

— Может прокатимся? — неожиданно сказал Густав V, чем и прервал литературную дуэль.

— Я не против, только давайте мальчиков подождём. А то они мне этого не простят, — согласился король Георг.

В общем, монархи не очень скоро попали в Улеаборг, где их весь день на морозе прождали люди. Зато, по итогам покатушек на дирижабле, нашему заводу достался ещё и заказ на семь аппаратов. Четыре дирижабля заказал английский король, два — русский и один — шведский.

Глава 26

Глава 26

— Ну и где он? — приплясывая от холода поинтересовался у меня брат Кауко.

— По времени, должен уже быть, — ответил я, взглянув на свои часы, и подколол родственника. — Одеваться надо потеплее. Ты, братец, отвык уже от нашей нормальной зимы. Вот какого перкеле ты зимой ходишь в легком пальто и цилиндре? Отморозишь ещё себе чего.

— Да я как-то привык в автомобиле передвигаться. С отоплением. Вот и не завел нормальной зимней одежды.

— Вот-вот. Депутат от аграрной партии ездит на автомобиле. Стыд и позор. Надо быть ближе к людям.

— А сам-то? Ты же передвигаешься исключительно на мобиле.

— Мне можно. Я беспартийный. К тому же, я дворянин. Это ты — крестьянский сын. Тебе и ходить пешком, — и тут же увернулся от неуклюжей попытки брата дать мне подзатыльник.

Но всё-таки позволил тому поймать меня за шиворот студенческой шинели и немного потягать туда-сюда. Пусть подвигается, а то точно замёрзнет.

— Ой, Матти. Балабол ты, а не дворянин, — раскрасневшись и запыхавшись резюмировал Кауко.

И содрав с моей головы вязаный ушастый шлем с бумбоном, произвёл рокировку, напялив его на себя, а мне на голову водрузив цилиндр.

— Мои вши — твои вши, — прокомментировал я его действие и, сняв со своей головы цилиндр, принялся закутываться в башлык.

Надо бы сделать здесь закрытый остановочный павильон, вдруг подумалось мне, когда я обратил внимание и на других людей, ждущих городской поезд. А в павильоне можно и ларёк открыть с кофе и пончиками. И мне прибыль и люди не будут мёрзнуть. А летом можно будет столики поставить. Всё же полуостров Катаянокка очень оживленное место. Тут порт, департамент железнодорожного транспорта, таможня, тюрьма и с пяток жилых кварталов.

Идея использовать железную дорогу в качестве дополнительного городского транспорта у меня появилась во время совещания по развитию города, состоявшееся сразу после окончания зимних Олимпийских игр. Благо, что Леопольд Мехелин, в бытность им главой города, успел эту прибрежную железнодорожную ветку электрифицировать. И теперь можно было спокойно пустить по ней четырёхвагонные электропоезда, которые потихоньку выпускал трамвайный завод.

Но всё, как обычно, упёрлось в финансы. Город неплохо подзаработал на олимпиаде, но уже успел всю прибыль распределить на другие нужды. В том числе и на покупку у нас нескольких пожарных машин, и на приобретение новых трамваев. Так что пришлось реализовывать этот проект почти самостоятельно. Единственно, чего я добился от городских властей — согласования движения грузовых составов и будущих пассажирских.

Зимой-то ладно, окружная припортовая железная дорога практически простаивала. Зато летом грузовой трафик увеличивался многократно. И впихнуть между грузовыми составами ещё и пассажирский электропоезд нужно было заранее, чтобы потом не получить срыва расписания из-за саботажа портовых железнодорожников и слабой пропускной способности.

Когда строили эту железнодорожную ветку, то её неосмотрительно расположили в глубокой выемке. А в районе католического собора «Святого Генриха» вообще — пробили настоящий туннель в скале. И теперь расширить и проложить параллельно вторую колею стало невозможно.

Главой этой небольшой железнодорожной компании, я уговорил стать своего старшего брата Кауко. Уговорился он очень легко, так как основным его доходом был оклад депутата парламента. А на него особо не пошикуешь. Время от времени деньги ему подкидывали родители и дедуля. Даже я отметился в подобной благотворительности — подарив ему автомобиль на тридцатилетие.

Благо, братцу особо ничего и не надо было делать, так как Эдвард Гюллинг нашёл неплохого управляющего. И вот сейчас я с Кауко и собирался прокатиться на нашем поезде до конечной станции в районе «Сернас» или, как говорят в простонародье на местном сленге — «Серкка». Самый пролетарский район в городе. И вот там-то мы выкупили цех старого паровозного депо и на скорую руку переоборудовали его под стоянку электропоезда. Управа же компании пока теснилась в небольшой пристройке, но летом я планировал построить что-то более просторное. Если, конечно, найдутся свободные строители.

И всё из-за того, что Гюллинг начал реализацию давно лелеемой им мечты о постройке небоскрёба. Втайне от меня, как будто я бы ему запретил, он начал переписку с американскими архитекторами ещё до начала зимней Олимпиады. А в день её окончания из США прибыл знаменитый архитектор небоскрёбов Генри Харденберг. Который согласился поработать над проектом упрощённого варианта построенного им в Нью-Йорке в 1896 году шестнадцатиэтажного отеля «Манхэттен».

За прошедшие полтора месяца с момента окончания олимпиады нам с Гюллингом удалось даже найти ещё двух пайщиков, заинтересованных в строительстве гостиницы. Первым был город, который вложился в стройку подходящим земельным участком. В прошлом году сгорела старая гостиница «Париж», которая располагалась прямо напротив «Шведского театра». Вот этим участком мэрия и решила поучаствовать в строительстве. Вторыми пайщиками стали братья Стокманн. Уж очень им хотелось получить цокольный и три первых этажа под большой универсальный магазин и контору своей торговой империи.