Чтение онлайн

— Ты сначала с ирландцами разберись.

……

В начале мая 1912 года, сразу после «Дня Пионерии», ко мне обратился со странной просьбой Рейно Лахти, наш начальник охраны предприятий.

— Матти, помнишь я тебе рассказывал про наш бой с поляками и о том, что нам тогда очень сильно помог один жандарм?

— Да, дядя Рейно, помню, — кивнул я рассеянно.

Этот четверг был полон совершенно неожиданных новостей. Утром, за завтраком, из свежей прессы я узнал о «Законе об уравнении в правах с финляндскими гражданами других русских подданных». Сергей Юльевич Витте дорвался до своей любимой темы — постепенной русификации нашего княжества. Я уже не раз пожалел, что предложил Мехелину вытянуть из небытия этот политический труп.

Впрочем, новый закон не подрывал и не отменял старые права финляндских подданных, а всего-навсего усиливал контроль за документооборотом на русском языке. И уравнивал в избирательных правах русских, постоянно проживающих на территории Финляндии. Теперь их тоже нужно будет учитывать на выборах в парламент. Ещё один пункт разрешал русским педагогам вести уроки местной истории в учебных заведениях. В общем, у нового закона было только название грозное.

Второй новостью, которая меня полностью выбила из колеи, было сообщение из британского доминиона Ньюфаундленд о прибытии в порт Сент-Джонса трансатлантического лайнера «Ла Прованс» (La Provence), который 15 апреля столкнулся с айсбергом и почти две недели с помощью греческого лесовоза «Афина» добирался до ближайшего порта.

Моя попытка спасти «Титаник», написав о предстоящей катастрофе небольшую повесть с отправкой её английскому королю Георгу V — увенчалась успехом. Инициированные британским монархом проверки готовности экипажей судов компании «White Star Line» показали полную их неподготовленность. Это вызвало не просто скандал, а настоящий шок. Как у простых англичан, так и у аристократии.

До устранения всех недочётов суда этой компании были вынуждены отложить рейсы. И «Титаник» так и не встретился с айсбергом. Зато с ним, как оказалось, встретился французский пароход. Но, в отличие от британского лайнера, не затонул, а остался на плаву, хотя и получил здоровую пробоину. Французские моряки оказались более подготовленными и сумели отстоять своё судно.

Подробностей происшествия пока не было, известно было лишь то, что «Ла Прованс» всё это время двигался исключительно кормой вперёд. Сведения о количестве погибших при этом столкновении разнились. В одном сообщении говорилось о статридцати жертвах, а в другом о стапятидесяти. Но, как я понял, моя попытка обмануть историю, провалилась. Гадский айсберг всё же собрал жатву из человеческих жизней.

— Матти! Малыш! Ты меня слышишь? Я распинаюсь, распинаюсь, а ты, по-моему, где-то в облаках витаешь? — вывел меня из задумчивости возмущённый голос Рейно Лахти.

— Простите, дядя Рейно, — повинился я. — День сегодня выдался напряженный. Вы рассказывали про просьбу приютить семью полковника Михаила Фридриховича фон Коттена?

— Да. Именно так. Твой дед ответил согласием, но попросил этот вопрос урегулировать с тобой. Так как супруга и дети полковника будут жить в твоей усадьбе. И, вполне возможно, довольно длительное время.

— Очень странная просьба. Начальник Санкт-Петербургского охранного отделения собирается спрятать свою семью в моём доме? Что может быть нелепее? Хотя, если ему угрожают революционеры, то тогда всё становиться более понятно.

— Ты прав, Матти. Мне тоже эта просьба не понравилась с самого начала, но я ему обязан, и был вынужден согласиться, — развёл руками бывший контрабандист.

— Да я не против. Пусть живут. Гостевую квартиру на первом этаже я прикажу подготовить к их прибытию. Но, думаю, что на всякий случай не помешает увеличить охрану. Если их будут искать, то могут решиться напасть на усадьбу.

— Я тогда пришлю дополнительных людей…

— Не надо, дядя Рейно. У меня есть кого задействовать в охране, — перебил я мужчину. — А заодно, попытаюсь к их приезду, собрать больше информации о делишках этого полковника. Когда они должны прибыть?

— Через неделю, Матти. Я их сам привезу. И спасибо тебе за согласие.

……

К моменту приезда Веры Алексеевны фон Коттен, супруги жандармского полковника, и их троих детей, я смог разузнать много интересного. Часть информации мне подкинул Леопольд Мехелин, а часть я собрал, расспросив чиновников военно-пограничного департамента.

Оказалось, что полковник фон Коттен был не только жандармом, а ещё числился в ведомстве генерала Монкевица. Последний же возглавлял отдел Особого делопроизводства при Главном управлении Генерального Штаба. Короче говоря, наш жандарм оказался ещё и разведчиком. Что само по себе многое объясняло. Особенно в свете идущей итало-турецкой войны и надвигающейся первой балканской.

Но самое удивительное было то, что его старший родной брат Александр Фридрихович Коттен был какое-то время начальником хозяйственного департамента нашего, финляндского сената. Правда, его отозвали в Петербург ещё до зимней олимпиады. И самое главное что я выяснил, что эти фон Коттены не имеют никакого отношения к нашим баронам с такой же фамилией. Хотя до этого считал их родственниками.

Приехали гости днём, когда я был в университете, и их размещением занимался управляющий. Я же познакомился с баронской семьёй только за ужином. Вера Алексеевна оказалась миловидной молодящейся дамой, которой с трудом можно было дать больше тридцати лет. После взаимных раскланиваний она представила свою старшею дочь, восемнадцатилетнюю Татьяну. И почти весь ужин я тайком бросал на неё взгляды. Уж очень эта девушка была похожа на мою супругу из моего первого мира. А вот младших детей с ними не оказалось. Как я понял из объяснений, их отправили к родне в Лифляндскую губернию. Что было как бы странно, если они прячутся от кого-то. Короче, одни вопросы.

— Матвей Матвеевич, вы не могли бы в воскресенье показать моей дочери Гельсингфорс? — уже в конце ужина спросила баронесса.

— Сочту за честь, — не вставая из-за стола кивнул я. — А вам, Вера Алексеевна, не интересно познакомиться с нашим городом? Или вы уже были у нас?

— Да. Была. Два года назад, когда приезжала с супругом на день рождения к его брату. Вы же его наверное знали, Александра Фридриховича Коттена. Он кем-то у вас здесь служил.

— Конечно, знал. Не близко, но пару раз на совещаниях у генерал-губернатора я с сенатором пересекался.

— С сенатором? А я думала что он был простым чиновником, — удивилась баронесса.

— У нас так принято, — пояснил я. — Все главы департаментов и губернаторы входят в правящий сенат. Так сказать, местные традиции.

— Ясно, буду знать. Вы, Матвей Матвеевич, главное, покажите моей дочери императорский университет. Она собралась поступать на медицинский факультет. Решила стать детским врачом. Даже медицинские курсы закончила при Смольном институте, — холодным тоном проинформировала меня женщина.

— Мама! Ну зачем ты опять поднимаешь эту тему? Я же уже решила! — непонятно почему возмутилась Татьяна Коттен.

— Так я про это и говорю. Вот, Матвей Матвеевич тебя сводит в университет, узнаешь про экзамены и условия поступления. Вот тогда и поговорим. Матвей Матвеевич, я надеюсь это не будет для вас обузой?

— Ни в коей мере, — заверил я баронессу. — Только, наверное, не в воскресенье. Я не думаю, что мы в воскресенье кого-нибудь найдём в университете.

Общались мы исключительно на великом и могучем. Так как гостьи не знали финский и шведский, а я почти не знал французский, которым в совершенстве владели мать с дочерью.