Чтение онлайн

— Зачем ты убил меня?

Вождь некоторое время смотрел на мальчика. Вот, травинка, которую он жевал, почти исчезла. И тут же появилась вновь. Вождь вздохнул:

— Пойдем, я покажу тебе, зачем, — он поднялся. — Идем.

Тут вождь вспомнил, что Серые Тени сейчас видят, как он разговаривает с пустотой, и поморщился, но потом ему стало все равно. Он спустился с помоста и поднял полог. В глаза ударили лучи солнца. Взмахом руки приказав охране оставаться на месте, вождь вышел наружу и оказался в поле, заросшем густой травой. Кроме его шатра вокруг не было больше ничего, только луговые травы, темный лес чуть поодаль, да еще на горизонте угадывались в летнем мареве силуэты большого стойбища.

Вождь пошел по траве к лесу. Мальчик, почти прозрачный в ярком свете, следовал за ним.

— Зачем ты убил меня? — раздалось за спиной, и вождь, обернувшись, увидел, что верхушки травы не склонились под его ногами и сквозь его тело можно разглядеть шатер. Он поманил мальчика:

— Идем. Сейчас я покажу тебе.

Через некоторое время они остановились возле невысокой кучи серых камней. Камни заросли мхом у земли и вождь уселся на их теплые спины.

— Зачем ты… — снова начал мальчик.

— Ты видишь эти камни? — перебил его вождь.

Мальчик все так же жевал травинку, глядя на него любопытными глазами.

— Но ты не понимаешь, что они значат. Сейчас все уже забыли об этом. А прежде каждый человек знал об этих камнях. Они означали конец наших земель. За ними начинались земли фофоров. Мы не ходили за эти камни, а фофоры не ходили на наш луг.

— Нами правили старейшины и они говорили, если мы не хотим смерти, то не должны близко подходить, к этим камням, ведь фофоры иногда караулили, спрятавшись в траве, тех, кто хотел пройти в их лес. И это было правдой — фофоры убивали нас, если мы чуть-чуть заходили за камень. И поэтому мы не ходили сюда — из страха погибнуть. Но это была только часть правды. На самом деле и наши юноши караулили у камня, не пойдет ли кто из фофоров в нашу сторону?

Вождь пожевал губами, подставляя лицо полуденному солнцу. В прежние годы у него на такой жаре пот потек бы по спине, а сейчас он мерзнет и чувствует, как от земли поднимается холод и ползет по ногам. Переждав еще один вопрос мальчика, он продолжил свой рассказ:

— Мой младший брат всегда мечтал о подвигах и больше всего хотел вырасти и стать воином. Но он был слишком мал и мы никогда не брали его с собой. Кто знает, что случилось в тот день? Может быть он решил доказать нам, что уже вырос? И потому он взял мой лук и стрелы и пошел сюда. Разве он понимал, как это опасно? В восемь лет никто не боится смерти… Его нашли поздним вечером, мертвым. Сейчас мне почти не больно, вспоминать про это. Столько лет прошло… а тогда я готов был выть от ярости. Он лежал как раз там, где сейчас стоишь ты…

Мальчик повторил:

— Зачем ты убил меня?

— Мой отец пошел к старейшинам, — продолжал вождь не отвечая ему, — но они сказали, что ничего нельзя поделать. Что брат сам виноват. Что зря он пошел к камню. Что так было всегда — возле камня фофоры убивали нас, а мы — их. И так всегда будет потому, что так должно быть. Отец смирился, а я ушел от них в ярости. И собрал таких же парней, как я, которые тоже гневались и хотели, чтоб это прекратилось… Ночью мы пробрались в стойбище фофоров и убили их. И я вернулся домой, и сказал, что больше никто не будет убивать нас у камня.

— Зачем ты убил меня?

— Старейшины не согласились со мной, — продолжал старик. — Они были стары, как я сейчас, и трусливы. Они сказали, что я не победил фофоров, а лишь только разозлил их. «Ты разорил лишь маленькое стойбище, и скоро вождь фофоров об этом узнает и придет, чтоб отомстить», сказали они. И хотели отдать меня фофорам, чтобы восстановить мир. И тогда я объявил, что они больше не старейшины, и выгнал их. А потом я выгнал и вождя. И сам стал править своим народом. Это было давно, очень давно… сейчас мой народ силен и могуч, и людей у нас больше, чем листьев в лесу, а тогда мы были слабы, и у нас было много врагов. А больше всего я боялся фофоров. Их было много. Слишком много для нас…

— Зачем ты убил…

— Слушай меня! — закричал старик. — Я боролся три года и много раз мне казалось, что проиграл, прежде, чем одолел фофоров. В бою я убил их вождя, и его жену и его сыновей. Но оказалось, что у него есть еще один сын. Он не сражался с нами потому, что был безумен. Я не хотел пачкать руки кровью безумного ребенка, но мне сказали, что нельзя оставлять его в живых. Кто-нибудь мог забрать его к себе. Сын вождя, даже безумный, большая ценность. От его имени кто-то мог собрать оставшихся фофоров. Мне сказали, если я не хочу жить оглядываясь, то я должен убить тебя. И я…

— Ты убил меня… — сказал мальчик и старик ответил:

— Да! Я пришел в поле, за вашим стойбищем. Ты был там со своей нянькой. Я убил ее, когда она бросилась на меня, а ты стоял, смотрел на меня и жевал травинку. И в твоих глазах не было страха, одно лишь любопытство, когда я подошел к тебе. Дважды я не мог поднять нож. А потом ты потянулся ко мне и… улыбнулся. И я заплакал и убил тебя.

— Зачем ты убил меня? — снова улыбнулся мальчик.

И старик заплакал:

— Ради моих людей! Твоей жизнью я выкупил многие жизни! Я сделал это ради того, чтобы жило мое племя! Посмотри — вон стойбище на горизонте. Это я построил его! Там правит мой сын, и его сменит его сын, и они будут жить в веках! Вот зачем я убил тебя!

— Изгам! — раздался над полем пронзительный старушечий крик. — Изгам, ты где? Чтоб ты провалился! Опять удрал! Изгам, иди есть, или я выкину твою долю свиньям!

Вождь поднялся на ноги и сложил ладонь козырьком. Посреди поля он увидел старуху, неряшливо одетую, со впалыми, морщинистыми щеками.

— Кто ты такая? — пробормотал вождь и пошел к ней.

— Изгам! Вот ты где, старый дурак! Пора есть!

— Кто ты? — повторил он удивленно.

— Кто я? — она хмыкнула. — Какое тебе дело? Я тебя кормлю, а то ты бы сдох от голода! Иди, иди! Пора есть!

Вождь понял, что она зовет его в землянку, вырытую в холме. Из темной дыры воняло сыростью и гнилью.

— Где… где мой шатер? — он недоуменно завертел головой во все стороны.

— Шате-ер? — она подбоченилась и недобро рассмеялась — Опять видишь свои сны наяву! Какой шатер, ты, дурень? Давно уже нет у тебя ни шатров, ни коней! Пары целых штанов у тебя нет! Погляди, во что ты одет!

Она сплюнула на землю.

— Где мои слуги?! — недоуменно спросил он и опустив взгляд ужаснулся. Вместо шелковых одеяний рваные тряпки. Руки черны и кожа потрескалась.

— Поешь, а потом иди в курятник. Крышу надо починить! — прикрикнула старуха. — Старый идиот. Все позабыл снова! Сейчас спросит, где сыновья!

— Где мои сыновья? — и в самом деле спросил старик; и она ответила с каким-то садизмом:

— Давно кормят червей! И сыновья, и дочери! Твое стойбище разграбили и сожгли северные кочевники, а твоих людей поубивали, или забрали в рабство ещё двадцать лет назад! Только тебе Мауро оставил жизнь! В насмешку! Он хотел, чтоб ты жил и видел, что с тобой стало! Да просчитался — ты вон, ума лишился, и счастлив! Все грезишь прошлым величием! А на деле ты — старый дурак, который все потерял и никак не сдохнет!