Чтение онлайн

Аргачи, опустив голову, покусывал сухие губы.

– Ты уехал, подпоясанный арканом. Это все помнят. Тыдыков купил тебя за синюю опояску.

Агитатор снова поднял глаза на слушателей.

– Мы с вами прокладываем тропу к хорошей жизни. Вы, бедняки и пастухи, теперь хозяева всему. И не позволяйте баям жиреть на чужом труде. Так учит нас партия большевиков.

Первая беседа была о партии. Суртаев говорил о Ленине, о борьбе с царизмом, об Октябрьской революции. Он видел по глазам слушателей, что их особенно заинтересовал рассказ о том, как была отобрана земля у помещиков и отдана крестьянам.

– И здесь землей будут владеть те, кто на ней работает, - сказал он в заключение.
– Партия поможет вам оттеснить баев. Поможет во всем.

3

Филипп Иванович сидел у огня и перелистывал хрустящие страницы. Останавливался на ранних записях:

"16 июля. В минувшую ночь Аргачи будил меня раз пять, все спрашивал: "Что машинка говорит?" На лужайку выбегал по звездам проверить и, видимо, решил, что часы правильно время показывают. Оставшись в аиле один - варить обед, он, как сам мне сознался, крышку отворотил и внутрь будильника заглянув, увидел медные зубы, как бы пережевывавшие что-то. Стал их прутиком дразнить, пока не остановил. Мне пришлось целый вечер провозиться с часами. Все-таки поправил. Обрадовались. Очень удивились, что я сам часы "вылечил"..."

"18 июля. Мои предсказания оправдались: второй день льет дождь. Аргачи долго молчал, а под вечер спросил: "Посмотри на машинку - скоро ли солнечные дни придут?""

"21 июля. Байрым, которого выбрали председателем санкомиссии, каждое утро сам убирает в аилах. Я спросил: "Почему не назначаешь дежурных?" Он ответил: "Всех людей на памяти не могу удержать". Посоветовал ему составить список. Целый вечер потел мужик. Вместо имени ученика писал тавро, которым лошадей пятнают. Так велось у них: надо расписаться на бумаге - тавро ставят.

Хорошо, что со мной Чумар. Он помогает мне во всем, дает первые уроки грамоты. Но больше сам учится. На каждой беседе сидит с тетрадкой и делает записи. Это подымает мой авторитет. Слушатели начинают ценить каждое слово".

"3 августа. Дожди прошли. Установилась ясная теплая погода. Сегодня до самого вечера занимались под открытым небом. Я заметил, что многим занятия уже надоели. То и дело позевывали да потягивались. Человека четыре смотрели на меня, и в глазах их было: "Зачем ты нас держишь? Араковать когда мы будем? Лето уходит". Сенюш все время щупал свой лоб, как будто у него голова раскалывалась от боли. Устали. Даже Борлай не прочь съездить домой, араки выпить, но он чувствует, что ему не удобно говорить со мной об этом: ведь он - председатель самоуправления.

Питаемся мы с ружья. Каждый вечер отправляем наряд охотников. Утром они привозят косулю, иногда две. Все ждут своей очереди поехать на охоту. Каждому хочется блеснуть хорошей добычей".

"5 августа. Разъяснял лозунг: "Лицом к деревне". Начал издалека. Вот, дескать, раньше приезжали к вам купцы, вы их называли дружками, верили им. Брали они у вас скот задарма. Дадут трехкопеечное зеркальце - и корову берут. Теленка покупали и вас же растить заставляли, а через год угоняли уже большого быка. А теперь, говорю, Советская власть у вас строит кооперацию. Подучитесь, говорю, сами станете в кооперации работать. Разговоры пошли - без конца..."

"6 августа. Приезжал Копосов. Провел беседу о создании Советского Союза, о дружбе народов. Много говорили о смычке. Переводить было очень трудно, особенно когда он привел слова Ильича, что из России нэповской будет Россия социалистическая. Эти слова мне пришлось разъяснять почти полчаса. Кажется, растолковал всем. Чумар уверяет меня в этом".

"10 августа. Аргачи многое понял и выкинул из головы байские наветы. От упрямства не осталось и следа. Внимательно слушает беседы, от меня не отходит ни на шаг".

"12 августа. Многие о доме тоскуют. Вчера в сумерки семь человек подвели лошадей поближе, а ночью ускакали. Утром явились пьяные. Хорошо, что вернулись. С собой привезли по полному тажууру араки. А сегодня двое собираются убежать: по глазам вижу. Надо заранее поговорить с ними, помешать отъезду. Борлай хмурился: его тоже домой тянет, но крепится мужик".

"15 августа. Трое уехали и не вернулись. Я хотел за ними послать Борлая, но он сказал: "Не найти их, они аракуют". Боюсь, как бы еще некоторые не убежали".

"20 августа. В прошедшие дни не было ни одной свободной минуты. Беседовал чуть ли не с каждым курсантом наедине. Хотелось удержать всех. Это было не легко. Даже Борлай собрался домой. "Я, говорит, только на два дня". Едва уговорил его. А те трое, видимо, решили не возвращаться".

"24 августа. Только сейчас можно сказать, что курсы стали входить в колею. Мне с трудом удалось повысить интерес к учению. Сегодня кто-то упомянул о сверхъестественной силе. Я показал магнит: "Вот эту подковку люди сделали, посмотрите, какая в ней сила". Долго рассматривали, лизали, зубами пробовали. Возвращая магнит, Аргачи усмехнулся: "Тут самый сильный дух живет!..""

"25 августа. Со всеми курсантами у меня дружеские отношения: им нравится, что я живу в одном с ними аиле, общую трубку курю и т.д."

Перевернув последнюю исписанную страницу, Суртаев начал очередную запись.

4

Дверь медленно открылась. Озираясь по сторонам, Сапог перешагнул через высокий порог.

– Дьакши-дьакши-ба?
– поздоровался со всеми.

На Суртаева заискивающе посмотрел мягко блестевшими глазами.

– Здравствуй, дорогой товарищ учитель!

В аиле зашелестели шубы. Это ученики Суртаева, позабыв обо всем, чему он учил, почтительно вскочили перед бывшим зайсаном. Послышался разноголосый переклик - торопливые ответы на приветствие.

Филипп Иванович с укором посмотрел на своих курсантов и отметил, что только Чумар, Борлай и Байрым продолжали сидеть на своих местах и из-под нахмуренных бровей смотрели на неожиданно вломившегося посетителя. В их глазах были ненависть к Тыдыкову и стыд за своих товарищей. Те почувствовали это и один за другим смущенно опускались на землю.

Сапог прошел вперед и сел рядом с Суртаевым.

– Новости есть у мудрого человека?
– спросил он.

– Для тебя нет новостей, - твердо ответил Филипп Иванович и выжидательно посмотрел на незваного гостя.

Аргачи учтиво спросил:

– А у Большого Человека новости какие?

– Новости - в газетах, - отозвался Сапог, посматривая то на одного, то на другого.
– Я газеты давно не читал. Глаза затупились. Молодой народ читает, но из-за гордости своей не хочет сказать мне, старику.

Все молчали.

– Знаете про наши книги?
– шутливым тоном спросил Сапог и, улыбнувшись, начал полузабытый сказ: - Давно-давно у народа нашего были большие книги, ясные, как солнце. Зайсаны хранили их в кожаных сумах с золотыми замками. Однажды кочевали наши предки в широкую долину. В те дни прошли дожди, вздулись сердитые реки, пересекшие путь. Вода залилась на спины лошадей, хлынула в сумы. Намокли книги, слиплись листы. Старики повесили хранилища мудрости на осину, чтобы жгучее солнце выпило воду из мокрых листов, но прибежала белая корова и изжевала книги.