Чтение онлайн

Грозин рассказывал подробно, приводил множество примеров.

– У вас до самого последнего времени такими помещиками были зайсаны...

– Верно, верно!

– Так и было, - подтверждали слушатели, кивая головами.

– Алтаец-бедняк круглый год питался корнями диких растений, русские крестьяне-бедняки ели кору деревьев да лебеду.

Взгляд Борлая был прикован к докладчику, завладевшему вниманием кочевников, которые слушали его с сыновней доверчивостью. Вот Грозин встал, покрасневшие от мороза пальцы сжались в кулак, и рука поднялась высоко, будто для сокрушительного удара по врагу; серые глаза смотрели строго и гневно, а на лице появились упрямые складки. Хотя в его русской речи были незнакомые слова, но перевод Борлаю казался досадным и ненужным, - он многое понимал и даже, казалось ему, угадывал мысли докладчика, ставшего близким ему человеком. Этот человек знает беспросветную жизнь бедняков в старое время, словно сам был пастухом у бая.

А Грозин все говорил и говорил. Он приглашал заглянуть в завтрашний день. Люди будут жить товариществами, артелями, получат породистых жеребцов для общих табунов. В тайге артельщики построят охотничьи избушки. Государство поможет им.

– Алтаец-бедняк - родной брат рабочему, который делает порох и свинец, ружья и мануфактуру, добывает соль и прессует чай. У них большая сила. Эта сила будет еще больше, если они встанут плечом к плечу да склонят на свою сторону всех, кто живет честным трудом, всех бедняков и середняков...

Когда спросили: "Кто желает говорить?" - Байрым поднял голову, взглянул на докладчика и молвил:

– В одиночку аил и то нельзя поставить, человек человека кличет: "Маленько помоги". А жеребца хорошего кто из нас заведет? Никто. Давайте работать товариществом! Тогда у нас будет все!

Алтайцы то многозначительно подталкивали друг друга локтями, то подбадривали задорными взглядами и говорили:

– Вместе будем жить - силу соединим.

– Умный совет достоин скорого выполнения.

– Верно.

– Все кочевье сговорим в товарищество.

По-свойски подавали Грозину дымившиеся трубки, тянулись к его раскрытому деревянному портсигару за папиросами.

– Дьакши! Хорошо!

Грозин на секунду подносил трубку ко рту и, как бы покурив, возвращал с улыбкой:

– Дьакши!

Это еще больше располагало к нему. Охотникам казалось, что вот сидят они, старые приятели, давнишние соседи, в обжитом аиле, вокруг веселого костра, а хозяин жилья - этот говорливый и заботливый человек, приехавший из далекого города.

Грозин шепнул Копосову:

– Кадры растут хорошие. Одного из Токушевых надо рекомендовать в правление товарищества, другого готовить в сельсовет.

Борлай, смачно попыхивая и глядя на причудливые кольца дыма, пытался представить себе тот день, когда он вернется в кочевье с породистым жеребцом. Это будет вороной великан со звездой на лбу, с крепкими ногами, широким шагом. Может быть, в тот же день Борлай пригонит рослого и крепкого, как скала, быка и белого барана с пудовым курдюком. Ведь и барана тоже дадут товариществу. Обязательно дадут. Вот тогда заживет хорошо кочевье долины Голубых Ветров! Тогда не только ни одна семья не откочует обратно на берега Каракола, но оттуда будут приезжать с просьбой: "Примите нас в товарищество". Их становье будет самым сильным на Алтае.

3

На следующее утро они вернулись в долину.

Борлай шел, сдвинув шапку на затылок. Ему казалось, что все теперь выглядело по-иному. И снег чище, и оранжевая хвоя лиственниц ярче светится под лучами зимнего солнца, и родные аилы курятся приветливее.

Грозин с Копосовым тотчас же уехали в Агаш, а Суртаев остался помочь закончить организацию товарищества...

Раздосадованный Утишка пришел к Борлаю с упреком:

– Не ждал я, друг, что ты не позовешь меня с собой, на собрание.

Как бы забыв о недавней размолвке, принялся расспрашивать, как прошло собрание и что решили на нем.

Борлай отвечал громко и от радости встряхивал головой:

– У нас теперь товарищество! Меня выбрали председателем... Устав есть! Нам скоро дадут породистого жеребца!.. У нас будет много скота...

– Если товарищество получит породистого жеребца, то и меня записывай вместе со всеми. Я давно об этом думал.

Пригнув голову к уху Борлая, Утишка доверительно сообщил:

– Сапог звал меня в свое товарищество, но я не пошел.

– В какое товарищество звал?
– насторожился Борлай.

– Он в свое товарищество записывает.

– Где он сейчас?

– Домой уехал, - ответил Утишка и, прищурив узкие глаза, шепнул: Таланкеленг к нему записался.

– Это не удивительно... А еще что говорил Сапог?

– Велел волков бить, а уши привозить ему.

– За волчьи уши в Агаше дают награду - пять рублей.

– А Сапог обещал по два барана. "Я, говорит, помогаю Советской власти волков уничтожать".

– Сам он длиннозубый волк!
– У Борлая пальцы сжались в кулак. Ночевал он у тебя?

– Больше по аилам кочевал.

Борлай задумался. Ему стало ясно, сколь своевременным и важным был приезд Грозина и Копосова. Надо скорее все делать так, как советовали они. А Суртаев поможет.

4

В тот же вечер, позвав с собой Байрыма и Ярманку, Борлай отправился к Таланкеленгу.

В аиле Таланкеленга стоял полумрак. Кругляши горели вяло, не потрескивали, а шипели, обволакивая казан едким дымом. На женской половине копошилась хозяйка. От большой льдины, привезенной с реки, она откалывала куски и, не оглядываясь, кидала в казан. На низкой, сделанной из жердей кровати храпел хозяин. Возле очага лежала трубка, засунутая в длинный кожаный кисет. Борлай подсел к огню и, достав из-за голенища трубку, найденную у разрушенных аилов, сравнил с хозяйской.

"А-а! Ночь кончается, тайна открывается", - мысленно произнес старую поговорку и через плечо шепнул Ярманке, чтобы он позвал сюда соседей.

Хозяйка разбудила мужа, сдернув с него то, что когда-то называлось шубой.

Борлай переменил трубки.

– Ах, сосед, худо делаешь, - укорил Таланкеленг, зевая и потирая глаза кулаками.
– Почему не сказал мне про собрание бедноты?

– Я думал, тебя дома нет.

– Надо было зайти...
– Таланкеленг подсел к гостю.
– Что рассказывали начальники?

– Советовали записаться в животноводческое товарищество.

Борлай кинул прощупывающий взгляд.

– Ты пойдешь к нам? Жеребца породистого дадут.

Таланкеленг, засунув руку под шубу, почесывал бок.

– Не знаю... думать надо.

– А Сапог у тебя был?
– строго спросил Борлай и, теряя терпение, стал набивать трубку табаком.

Вошли соседи. Недоуменно осмотрев аил, усаживались на голую землю и о носки косульих кисов выбивали пепел из трубок, наполняли их и прикуривали от головешек. Пришел Суртаев и незаметно опустился на землю возле двери.