Чтение онлайн

Старший брат потрепал его по каштановой голове: «А кому тогда Мэри и Мораг в Англию везти? Мне до следующей весны никак не вырваться, уж больно много дел в департаменте. Весной встретимся в Лондоне и отправимся во Францию, искать твою мать с отчимом».

Тедди только сунул руки в карманы сюртука. Он угрюмо отозвался: «Ладно».

— Бедная моя девочка, — думал он, идя по дороге вдоль моря, — счастье мое…, Плакала, так плакала. Господи, — он вдруг остановился, — только бы с мамой все хорошо было, прошу тебя. С мамой, с Элизой, с Джоном…, - юноша остановился. Вынув бархатный мешочек, он положил на большую ладонь простое, золотое кольцо.

— Все равно, — сказал себе Тедди, — я его Марте оставлю. Пусть она в трауре, пусть не будет его носить, все равно. Это ее кольцо, иначе нельзя.

Он посмотрел на сияющую гладь моря, и присел на камень:

— Значит, так. Найти маму и всех остальных. Увезти их в Лондон. Закончить университет. Жениться на Марте. Добиться отмены всех этих средневековых законов. Хотя бы тут, в Массачусетсе, а там посмотрим. Ах да, — он невольно улыбнулся, — и стать судьей Верховного Суда. Дел, в общем, много, — он обернулся и взглянул на черепичную крышу постоялого двора. «Все будет хорошо, любовь моя, — ласково сказал Тедди. «Я вернусь, и все будет хорошо».

Он шел к Бостону, представляя себе уютный дом на Бикон-хилле, фортепьяно в гостиной, книги, большой, круглый обеденный стол, детей — мальчиков и девочек. Тедди видел ее — высокую, стройную, в шелковом платье. «Как у Тео, — прошептал он. «Гранатовый цвет, ей очень пойдет. И пурпурный, и темно-синий. Моя богиня, любовь моя…., - он вздохнул и почувствовал, что опять улыбается.

Салли услышала стук в дверь и тихо сказала: «Открыто».

— Все ушли, а Марта и миссис Бетси — отдыхают, — Дэниел стоял на пороге. Он был в черном, хорошо скроенном сюртуке. Русые волосы чуть золотились на солнце.

— Он траур надел, — поняла Салли. «И он, и Тедди. Господи, они ведь нам не родня, а так заботятся…, И Мирьям из Ньюпорта написала — как вернутся они, сразу сюда придет. Посидит со мной, погорюет».

Салли посмотрела на конверты, разложенные по столу: «Столько писем, Дэниел, я даже и не думала…»

— Ната очень любили, ты же знаешь, — он все не заходил в комнату. Салли махнула рукой: «Ты садись, садись, пожалуйста».

Мужчина наклонил голову. Подождав, пока она устроится в кресле, Дэниел устроился рядом, достав из кармана сюртука блокнот.

— Ты просто послушай, — мягко сказал Дэниел, глядя на следы от слез на смуглых щеках. «Я понимаю, ты сейчас не в том состоянии, чтобы делами заниматься…, - он запнулся. Салли вздохнула: «Нет, нет, мне так легче».

Строгое, черное платье прикрывало ее руки до запястий, сквозь траурное кружево воротника светилась нежная, цвета карамели шея.

— Дина так одевалась, — вспомнил Дэниел. «Скромно. Два года, как они уехали. Пусть будет счастлива со своим Аароном, — он опустил ресницы и почувствовал прикосновение ее губ, увидел косой луч солнечного света, что пробивался через крышу сукки, услышал шелест золотых листьев в саду Горовицей.

— Все счастливы, — горько подумал Дэниел. «Мирьям, кроме своего квакера, и не смотрит ни на кого. Эстер — до сих пор с Меиром за руки держится, я же у них обедал, на Песах, видел. А я? Через два года сорок, и ни семьи, ни детей. И не любил меня никто».

Он откашлялся: «Участок на кладбище я в вечное владение купил, Салли, так что ни о чем не беспокойся. По завещанию Ната и земля и строения — все тебе переходит. Я посидел со счетами, у вас все в порядке, долгов нет».

— Нет, — она помотала головой. «Ты же сам знаешь, Нат нечасто дома бывал, — она прервалась и сжала изящными пальцами ручку кресла, — мне самой приходилось управляться…, И спасибо тебе, спасибо…»

— Я обещал Нату о вас заботиться, — вздохнул Дэниел, — над телом его. Пока я жив — так и будет. И вот еще, — он достал из-за отворота сюртука конверт, — это сегодня пришло, с утра. От аболиционистов, — он посмотрел в темные, большие, чуть припухшие глаза Салли. «Отсюда, из Нью-Йорка, из Филадельфии…»

Салли взглянула на чек и всхлипнула. «Так много, Дэниел…»

— Вы кормильца потеряли, — просто ответил он. Женщина, уронив голову на его плечо, разрыдалась.

– Дэниел, — она хватала ртом воздух, — Дэниел, как же мы теперь, как мы жить будем…

— Я всегда буду рядом, Салли, — тихо сказал он, гладя ее по голове, привлекая ее к себе. «Если ты мне позволишь, Салли, если позволишь, я всю жизнь посвящу тебе».

— Господи, — промелькнуло у нее в голове, — что я делаю. Ната еще не похоронили, нельзя, нельзя…, - он опустился на колени. Обняв ее, Дэниел шепнул: «Салли, пожалуйста…, Позволь мне заботиться о вас, я прошу тебя. Это мой долг, перед Натом, перед вашей семьей…»

— Не надо…, - ее голос был совсем тихим, — не надо, Дэниел…, Так нельзя, это грех, это плохо…

Дэниел подумал, что понимает отца. Она была вся будто вылеплена из нежной, мягкой карамели. У нее были покорные, черные глаза, дрожащие, темно-красные губы, ее слезы на вкус были — как лучшее вино. «Салли, — он провел губами по ее руке, — Салли, разве любовь — это грех?»

— Четыре месяца, как я Ната, не видела — тоскливо поняла женщина. «Господи, как хочется просто прижаться к кому-то, чтобы утешил, чтобы обнял меня, приласкал…Просто, чтобы он был здесь, иначе так одиноко, так одиноко…»

Она уткнулась лицом в его сюртук, плача, держа его за руку. «Дэниел, — выдохнула она, — Дэниел, я сама не знаю, что делаю, …Ты просто побудь вместе со мной, просто…., - она закусила пальцы на руке и стала качаться из стороны в сторону.

— Иди сюда, — он ласково поднял ее на ноги. Поддерживая женщину, Дэниел довел ее до кровати. Он уложил Салли на подушки: «Я посижу с тобой, столько, сколько надо, Салли. Пожалуйста, не прогоняй меня, я не могу, не могу видеть, как ты страдаешь…»

Она почувствовала рядом его крепкие руки. Свернувшись в клубочек, все еще плача, женщина шепнула: «Спасибо тебе, спасибо, Дэниел». Он был совсем близко. Салли, ощутив тепло его тела, глотая слезы — повернулась и поцеловала его.

— Всякая плоть-трава, и вся красота ее — как цвет полевой.

Засыхает трава, увядает цвет, когда дунет на него дуновение Господа, -

разносился по кладбищу голос священника. Зеленая лужайка была усеяна людьми. Дэниел, подняв голову, увидел брата. Он стоял, не отводя глаз от вырытой ямы, от простого, соснового гроба рядом с ней. Салли, в черном платье, держала за руку дочь. Дэниел, глядя на нее, вспомнил свой ласковый, тихий шепот: «Мы поженимся…в следующем году, как только я вернусь из Франции, как только закончится траур. Салли, Салли…, - она обняла его за шею, — крепко, отчаянно. Все еще всхлипывая, женщина шепнула: «Правда?»