Чтение онлайн

Она вышла в гардеробную. Распахнув шкап кедрового дерева, девушка увидела старый, потрепанный, уже поблекший голубой мундир Континентальной Армии.

— Папочка, — Марта спрятала лицо в рукаве. Мундир пах порохом — совсем неуловимо, тонко. Она вспомнила его веселый голос: «Если бы девушек брали в армию, тыковка, из тебя бы вышел отличный солдат, очень метко стреляешь».

— Я давно уже не тыковка, папа, — нарочито обиженно отозвалась Марта, снимая мишени со стены сарая. «Я тебя выше».

— Тыковка-тыковка, — он поцеловал смуглую щеку. «Уж больно ты пухленькая была в детстве, дорогая моя».

— Папа, — сказала Марта, раскачиваясь, — папа, милый мой, я отомщу. Клянусь, клянусь.

Девушка, на мгновение, увидела перед собой лицо Тедди: «Он поможет мне. Он меня любит, он поймет. И он не такой, как другие белые, он — как Дэниел, он наш друг».

Девушка наклонилась и вытащила старый сундучок. На крышке было написано: «Мисс Салли Хит». Она уложила письма внутрь и стала рассеянно перебирать содержимое — простое зеркальце в серебряной оправе, дешевые заколки, томик стихов с засушенными в нем цветами. Обивка была чуть надорвана. Марта, отогнув ее, увидела старый конверт.

Она вытащила оттуда сложенные втрое листы. Нахмурившись, Марта стала читать. Дойдя до конца, она почувствовала, как к ее горлу подступает тошнота. Посмотрев на печать и подпись, девушка прошептала: «Записано со слов мисс Салли Хит, семнадцати лет, горничной, бывшей рабыни мистера Дэвида Бенджамин-Вулфа. Удостоверено мной, адвокатом Дэниелом Вулфом, в Бостоне, Массачусетс, 18 июня 1778 года».

— Его отец, — подумала Марта. «Его старший брат».

Она вспомнила следы от ожога на плече матери и свой детский голос: «А это откуда?»

— Угли просыпались из печки, так что всегда будь осторожной, — улыбнулась та.

Марта, трясущимися пальцами, развернула листы. «После того, как он избил меня плетью, — читала девушка, — он накалил в огне каминные щипцы и выжег мне на плече слово: «Шлюха». Я плакала от боли, и просила его, на коленях — отпустить меня. Вместо этого он взял пистолет, и…, - Марта отбросила конверт и еле успела добежать до умывальной.

Ее стошнило. Потом Марта, умывшись, глядя на свое распухшее от слез лицо, мрачно сказала: «Он знал. Все знал. Он не мог не знать — его старший брат заверял эти показания. Он такой же, как все, — Марта подышала, — просто притворялся. Ненавижу его, ненавижу, — девушка опустилась на деревянный, нагретый солнцем пол, и опять заплакала.

Успокоившись, прибрав за собой, Марта прошла в гардеробную. Поставив сундучок на место, она спрятала конверт в карман передника.

— Пусть только придет сюда, — девушка раздула бронзовые ноздри. «Пусть только посмеет прийти, сын насильника, брат насильника. И я, как я могла…, Еще и говорила ему, что люблю его, верила ему. Его отец владел моей матерью, его брат — издевался над ней. Он тоже, наверняка, сделал бы такое со мной — просто не сразу, — Марта, сжав конверт, повторила: «Отомщу».

Салли сидела за столом, перебирая длинными пальцами конверты. «Сколько людей на поминки пришло, — вспомнила она, — все негры Бостона, наверное. И письма доставили — из Филадельфии, из Нью-Йорка…Господи, дай ты нам сил, завтра хоронят его…, - она опустила укрытую черным чепцом голову в смуглые ладони.

— Марта сама не своя, — вздохнула она. «Любила она отца, конечно. Пришла ко мне ночью, будто маленькая, обняла, плакала так…, И шептала: «Мама, мамочка, я отомщу, отомщу, за папу, за всех». Господи, убереги ты девочку, одна она у меня осталась. Пусть замуж выйдет, внуков мне родит, — женщина поднялась. Подойдя к окну, Салли посмотрела на прибранный, чистый двор.

Дэниел, стоя на крыльце, прощался с последними гостями. Она увидела Тедди — в черном сюртуке. Юноша стоял, глядя наверх, на окна второго этажа.

Марта отпрянула от ставни своей комнаты, и помотала головой: «Не могу, не могу его сейчас видеть. Пусть уходит, вместе с ним».

Она вспомнила его ласковый, тихий голос: «Марта, милая моя, мне так жаль, так жаль. Ты знай, я все, все сделаю для тебя, для твоей семьи…, - Тедди оглянулся, — они стояли в углу гостиной, — и добавил, шепотом: «Я люблю тебя, Марта. Мне надо кузин в Англию отвезти. Потом я вернусь и сделаю предложение, как раз траур закончится».

— Нельзя, — велела себе девушка. «Тут преподобный отец, гости…Я бы прямо сейчас пощечину этому мерзавцу дала, и в лицо бумаги бросила. Как он смел, играть, меня обманывать…Актер».

— Мы поговорим позже, — наконец, отозвалась девушка, — позже, Тедди. Прости, мне надо к маме, — она ушла. Тедди проводил ее взглядом — растерянным, тоскливым.

— Так же смотрит, — поняла Марта. Захлопнув ставню, она бросилась на кровать, прикусив зубами угол подушки. «Папа, — сдавленно сказала она, — папочка, ну зачем, зачем! Господи, помоги мне…, Я скажу ему, что все знаю, а если он будет отпираться — брошу в лицо мамины показания. Лгун, какой лгун…, Бедная мамочка, как она страдала».

Марта сжалась в клубочек, притянув колени к животу. Девушка мрачно сказала, сжав руку в кулак: «Ни один белый меня больше не коснется, никогда. Лучше я умру».

Она заснула, вздрагивая. Ей снилась мать — привязанная к козлам, кнут, хлещущий по смуглой спине и Тедди, что смеясь, отбрасывая плеть, кричал: «А теперь ведите сюда дочь, развлечемся с ними обеими!».

Марта всхлипнула. Кусая губы, бормоча: «Нет! Нет!», девушка перевернулась на бок. Она и не услышала, как бабка вошла в комнату. Осторожно сняв с нее туфли, натянув на плечи одеяло, та перекрестила девушку.

Миссис Бетси вернулась в свою спальню. Заперев дверь, взглянув на распятие на беленой стене, она присела на край кровати.

— Вот и похоронят тебя, — устало сказала женщина. «Семь лет тебе было, сыночек, как продали меня. Как я плакала, на коленях просила — не отрывайте от меня мальчика…, Мистер Дэвид велел надсмотрщику: «Двадцать плетей ей дайте, надоела она мне». Бросили в телегу и на аукцион отвезли. Натаниэль, милый мой, — она вытерла слезы костяшками пальцев. «Один ты у меня был, сыночек, и вот — забрал тебя Господь».

Миссис Бетси прилегла, что-то шепча, зажав в руке простой крестик. Уткнув лицо в сгиб руки, она опять расплакалась.

У калитки Дэниел сказал Тедди: «Гроб уже в церковь увезли. Я еще тут побуду, а ты сходи в мастерскую, проверь — что там с камнем. Помнишь же, что высечь на нем надо?»

Тедди кивнул: «Те слова его, предсмертные. Дэниел, — он помолчал, — как ты думаешь, может быть, мне остаться стоит?». Он замялся: «Помочь им, поддержать…Тетя Мирьям и дядя Стивен поймут, я уверен».