Чтение онлайн

Она подставила свой мешок, торговец ссыпал туда лук. Циона, поблагодарив его по-арабски, исчезла в толпе.

Дина подхватила покупки: «Все равно мы жених и невеста, сразу после Суккота поженимся. На праздник не увидимся, не положено, неделя до свадьбы осталась. Ничего, я с тетей Малкой его проведу. Все равно, хоть двойняшки еще и дома, но там четверо мальчишек, тетя Малка ребенка ожидает. Им помощь нужна».

Она лукаво улыбнулась, вспомнив, как позавчера сидела с женихом в гостиной дома Горовицей. Дверь была открыта, из соседней комнаты доносился монотонный голос свата. Исаак, ласково взглянув на нее, одними губами сказал: «Рав Коэн бы не пережил, если бы мы не сделали все, как положено, любовь моя. Он сейчас список приданого читает».

Дина хихикнула. Посмотрев в его веселые, серые глаза, девушка шепотом отозвалась: «Постельное белье, серебро, мебель…, Жаль только, что дедушке землю нельзя покупать, а так бы свой участок у нас был».

— Я куплю, — уверил ее жених. «Рядом с папиной плантацией, все равно ее расширять надо. Дом бы там построить, — Исаак вздохнул, — но нет, рано пока. Опасно это еще». Он подмигнул Дине: «Будем жить в старом доме моего деда. Ты видела, он у нас во дворе стоит. Папа с артелью его уже перестроил».

— Будем, — разомкнула она губы, зеленые глаза блеснули, и юноша подумал: «Господи, скорей бы праздники прошли. Я ведь совсем, совсем не могу без нее».

Он увидел ее, — в первый раз, — три года назад, тоже осенью, когда мать привезла ее на Святую Землю. Отец тогда, смешливо, сказал ему: «Рав Горовиц на Шабат приглашает. Старшая дочь его приехала, из Лондона, внучку под его опеку отдает». Моше потрепал сына по рыжей голове: «Ты всю эту историю знаешь. Мы с Пьетро покойным лучшие друзья были».

Она тоже была рыжая. Пышные косы обвивали изящную голову, она была в темно-зеленом, скромном платье, и глаза у нее были цвета прозрачной, морской воды, что Исаак видел в Яффо. На носу виднелась россыпь мелких веснушек. Один завиток волос выбился, и спускался на нежную шею — вьющийся, играющий медью в свете заходящего солнца.

Исаак старался не смотреть на нее. Когда ее мать внесла серебряный кофейник, юноша вспомнил: «Папа мне показывал, где Горовицей могилы. Бабушка Дины на Масличной горе лежит, там же, где и Судаковы, а дед ее у церкви. Надо же, сестра ее за будущего герцога замуж вышла, а Дина сюда приехала. Да не гляди ты на нее так, — рассердился на себя юноша.

Когда они шли домой, — мать была на вызове, Циона убежала вперед, над их головой висело огромное, усеянное яркими звездами небо Иерусалима, отец, приостановившись, искоса посмотрел на Исаака: «Она на Пьетро похожа, конечно. Он упрямый был, умел своего добиваться. И мы с твоей матерью тоже. Детьми виделись, потом писали друг другу, и мне все говорили — ты, Моше, с ума сошел, ехать неизвестно куда, через море, в Европе воюют, и все для того, чтобы жениться на девушке, которую ты и не знаешь вовсе».

— А ты знал? — тихо спросил Исаак.

Отец повел широкими плечами, — на нем была праздничная, шелковая капота. Улыбнувшись, Моше кивнул: «Знал. А потом, как в Амстердам приехал, как в дверь их дома постучал — так и застыл на пороге. И до сих пор, — он потрепал сына по плечу, — так и стою. И буду, до конца дней моих, ибо сказано: «Крепка, как смерть любовь». Ты, впрочем, — Моше поправил соболью шапку сына, — кажется, тоже, встал, дорогой мой».

Исаак покраснел и что-то пробормотал. «Торопиться некуда, — рассудительно ответил отец, — ей четырнадцать, тебе восемнадцать. Все равно вы встречаться будете, разговаривать…Мы же родственники. Там посмотрим».

Он пошел вслед за Ционой. Исаак оглянулся на огоньки свечей в окнах дома Горовицей: «Смотреть нечего, и так все понятно».

Дина вышла с рынка, улыбаясь. Она краем глаза заметила, как Циона, подойдя к Исааку, что-то ему говорит. Девушка весело помахала холщовым мешком. Пройдя через площадь, свернув налево, она исчезла в каменных, узких улицах Еврейского квартала.

Уже издали пахло свежим деревом, у ворот мастерской Бергера было чисто. Со двора, — Дина наклонила голову и прислушалась, — доносилось жужжание токарных станков.

Она спустилась по ступеням и постучала в свежеокрашенную, аккуратную дверь. Лея, четвертая дочка госпожи Бергер, открыла Дине, удерживая одной рукой младенца, и рассмеялась: «Я только собиралась уложить его и сама пол помыть».

— Еще чего, — Дина прошла в небольшую комнату, с отгороженной каменной стеной кухонькой. «Курицу я тебе принесла, баклажаны, лук…, Сейчас сварю суп, уберусь, и домой пойду — обедать пора, — она внезапно покраснела: «Исаак меня за углом будет ждать. Там тихий двор, никого нет, Рабочие из мастерской все по домам разойдутся, а господин Бергер и мальчики прямо там едят. Никто не увидит».

— Ты ложись с маленьким, — велела Дина, выкладывая покупки на стол, засучив рукава. «Корми, и спите. Муж твой из ешивы только поздно вечером придет, как раз, — она подмигнула Лее, — отдохнешь к тому времени».

Девушка покачала ребенка: «Еще хорошо, что Леви у нас спокойный. Спокойный мальчик, да? — она поцеловала дитя в щечку и зевнула: «И, правда, надо отдохнуть. Хотя, я, конечно, разбаловалась — в семь утра поднимаюсь, а то и позже».

Дина мыла пол, поглядывая на мать с ребенком, спокойно спящих на кровати.

— У нас тоже, — она внезапно остановилась, с тряпкой в руках, — тоже такой будет. И не один, — девушка почувствовала, что улыбается. «Тетя Элишева мне все расскажет, перед свадьбой, как в микву окунаться буду. Мама порадуется, она и сама замуж вышла, хоть ей уже за сорок. Или тетя Хана — кто думал, что у них с дедушкой ребенок родится? А вот как получилось, — она взглянула на темные волосы мальчика, что выбивались из-под чепчика, и посчитала на пальцах: «У Сары трое, у Ривки двое, у Рахели тоже двое, этот, и Динале скоро родит. Восемь правнуков у дедушки. Сейчас я замуж выйду, двойняшки тоже, у Евы там, в Австралии, наверняка ребенок будет — еще больше станет семья. Как это дедушка говорит: «Вся Святая Земля моими потомками наполнится. Точно. А Ева теперь герцогиня, — Дина выжала тряпку и намотала ее на деревянную швабру. «Жаль его светлость, хороший человек был. И мама тети Элишевы тоже с ним погибла. Что они только решили в море выйти, одни? — Дина вздохнула. Закончив, вылив грязную воду в канаву, девушка прополоскала тряпку. В крохотном дворе было солнечно. Она, вернувшись в комнату, сняв горшок с очага, наклонилась над Леей: «Я пошла».

— Спасибо, — девушка сонно улыбнулась. Дина, выйдя во двор, вспомнила строки из письма матери: «Ева, конечно, герцогиня, однако, милая моя, жизнь у нее на земле ван Димена, совсем простая. Там еще все неустроенно. Она открыла школу для детей туземцев, учит их языку и закону Божьему, ездит к ним в стойбища. Добилась, чтобы каторжникам тоже разрешили классы посещать. Она не унывает, и пишет, что там еще все расцветет».

— И у нас — Дина обвела глазами каменные плиты двора, — у нас тоже все хорошо будет.