Чтение онлайн

Врач отступил в сторону и чуть склонил голову: «Я буду вам ассистировать, доктор Кардозо». Дебора взяла лупу и стала диктовать: «Тело мужчины, сорока трех лет, рост шесть футов один дюйм, вес сто шестьдесят пять фунтов, скончался сегодня, в десять часов утра, от лихорадки неустановленного происхождения, предположительно вызванной укусом клеща. На теле множественные кровоизлияния темно-красного цвета. Приступаем к вскрытию».

— Нож, пожалуйста, доктор Лоуэлл, — попросила Дебора. Откинув простыню, она помолчала: «Делаю разрез».

Интерлюдия

27 сентября 1825 года

Железная дорога Стоктон-Дарлингтон

Питер спустился вниз, на скромную кухню дома, который они сняли в Стоктоне. Распахнув окно, он посмотрел на дымы доменных печей, выстроившихся вдоль берега реки Тис. «Уже газом город освещают, — хмыкнул он, ставя медный кофейник на треногу в очаге. «Недалек час, когда у нас газовые плиты появятся».

— Недалек, — раздался сзади смешливый голос сына. Мартин, — уже в сюртуке, с папкой бумаг под мышкой, — поцеловал отца в щеку: «Восьмой десяток тебе, а ты все в шесть утра поднимаешься»

— Раньше, — сварливо отозвался отец, поправляя очки, — я вставал в пять, сам знаешь. Возраст, ничего не поделаешь, — он развел руками и посмотрел на оловянную коробку, что сын небрежно положил на стол.

— Это прототип, — предупредил его Мартин, — будь осторожней. Они деревянные, головка покрыта смесью сульфида сурьмы, бертолетовой соли и гуммиарабика. Чиркать надо о наждачную бумагу.

— Я понял, — пробормотал Питер, рассматривая спичку — длиной в ярд.

— Их в кармане не поносишь, — он повертел спичку в руках и чиркнул. Белый, ослепительный шар огня сорвался с головки и пронесся по комнате. Мартин даже не пошевелился. Шар ударился в каменную стену. Питер затоптал остатки и помахал спичкой: «Такая же дрянь, как изобретение того француза, Шанселя. И воняет точно так же. Никакого смысла покупать у этого Уокера патент я не вижу».

— Он и не хочет их патентовать, папа, — Мартин снял кофейник с огня и разлил кофе: «Он не химик, он местный аптекарь. Развлекается на досуге, он не заинтересован в промышленном производстве».

— Тогда и я — мы, — не будем вкладывать в это деньги, — подытожил Питер. Он оглянулся — серый дым слоился над черепичными крышами Стоктона. Рассмеявшись, сев за стол, он протянул руку за папкой: «А вот в это будем».

— Это если все пройдет удачно, — осторожно заметил Мартин, размешивая сахар. Он взялся за хлебный нож: «Были уже инциденты на железных дорогах. Локомотивы взрывались…, В первый раз поезд везет пассажиров. Поезд, — повторил он вслух. Отец, просматривая бумаги, поднял полуседую голову:

— Не волнуйся. Там Стефенсон, Майкл, Бенедикт здесь год провел, на строительстве, он чуть ли не каждую шпалу своими руками укладывал. И Джованни им расчеты делал. А теперь, — Питер хлопнул все еще сильной ладонью по папке, — нам надо двигаться дальше. Из Манчестера, дорогой мой, в Ливерпуль.

Они разложили карту, и Мартин взял карандаш: «Тридцать пять миль полотна, тоннель, шестьдесят четыре моста и виадука, да еще и болото. Думаешь, они справятся, папа?»

Питер поднял бровь: «Справятся, не сомневайся. У нас акционеры, не забывай. Люди свои деньги вложили в это предприятие, нельзя их обманывать. Через пять лет пустим первый рейс. Все будет, как положено, у нас появится расписание поездов, билеты…, Надо продумать сигнальную систему, я поговорю с Теодором и зятем своим, как мы в России будем».

Они с Мартой отплывали из Ньюкасла в Санкт-Петербург в октябре. В Лондоне, на только что законченной Риджент-стрит уже поднимались вверх стены будущего торгового эмпориума — здание строилось по проекту Франческо. Изабелла, еще весной, рассматривая чертежи, улыбнулась: «Я так не умею. Очень элегантно, как раз в духе Джона Нэша. У меня все виллы получаются похожими на фабричные цеха, что бы я ни делала».

— Я тогда, — сказал Мартин, — отправлю всех в Лондон, и провожу тебя и маму до Ньюкасла. Заодно на шахты загляну. Когда Майклу в Россию надо будет ехать?

Питер задумался: «Это от императора Александра зависит. Если сегодня все пройдет удачно, — а я не вижу причин, почему так не должно случиться, — я ему привезу отчет. Скорее всего, он уже следующим летом захочет начать строительство железной дороги от Санкт-Петербурга до этой их резиденции…, Царского Села, — сказал Питер по-русски. «Мы с матерью дождемся Майкла и Элизу, и поедем обратно. Почти на год расстаемся, — он усмехнулся. «Ты за всем здесь присмотри».

— Все будет хорошо, — Мартин обернулся. Веселый детский голос сказал, с порога: «Папа! А я проснулся уже. Мэри еще спит, и Тони тоже, и бабушки, и тетя Элиза. Даже мама спит, я посмотрел, — маленький Питер выпятил губу. Он был в бархатных бриджах и рубашке, каштановые, длинные локоны — растрепаны, на шее блестел маленький, золотой крестик с бриллиантами.

Питер приподнялся на цыпочках и страстно шепнул: «Карта! Дедушка, расскажи! Это тоже поезд?»

— Конечно, — Питер посадил его себе на колени и ласково подумал: «Господи, еще бы лет двадцать. Увидеть, как маленький в дела вникает. Марта мне обещала — до ста лет. Посмотрим, как оно будет».

Внук бережно провел пальцем по карте: «А в Дареме, где тетя Рэйчел и дядя Уильям живут, будет железная дорога? Там тоже шахты. И собор, где дядя Уильям служит. Там много паломников, я сам видел, когда мы туда ездили».

— Обязательно будет, старина, — усмехнулся Мартин. «И в Итоне, где Аарон учится, и в Кембридже и даже в Мейденхеде, — он пощекотал сына. Тот весело потребовал: «Еще! И я хочу заводную железную дорогу! И кузена Стивена хочу увидеть, дедушка, — он посмотрел на Питера лазоревыми глазами. «Хочу в Россию!»

— Обязательно съездишь, — успокоил его дед. «Там наше представительство, надо его навещать».

Мартин погладил по голове сына: «А еще у нас представительства в Париже, в Нью-Йорке, в Берлине будет, — я туда в следующем году поеду, — в Бомбее, в Кантоне…, И все это когда-нибудь тебе достанется, милый мой».

— Много, — восторженно заметил мальчик и заявил: «Есть хочу!»

— Сейчас все приготовим, — Элиза, в утреннем, закрытом платье вошла на кухню. Мэри, что следовала за ней, блеснула зелеными глазами: «Папа и Бен на железной дороге ночевали, и дедушка Джованни тоже. Мы с Тони просились, но нас не пустили».

— Вы сидите, — велела Элиза брату и отчиму. «Только бумаги со стола уберите, сейчас я бекон пожарю, яйца. Мэри, — обернулась она к дочери, — возьми Питера в сад, Антония сейчас спустится».