Чтение онлайн

Он взял чистый лист бумаги и стал писать: «Строго секретно, к незамедлительному исполнению. Приказ об аресте подполковника Муравьева-Апостола и полковника Воронцова-Вельяминова».

Вокруг Карпиева пруда, где был устроен каток, стояли деревянные скамейки. Мишель опустился на колени и привязал коньки к сапожкам маленького Степы: «Ты не бойся, я тебя за руку буду держать. У нас в Брюсселе тоже каток заливают, правда, он тает быстро».

— Здесь не тает, — Степа шмыгнул носом и велел: «Пошли!»

Марта с Питером, она, — в короткой собольей шубке и бархатном, отороченном мехом платье, — прогуливались вдоль пруда. «Дедушка! — закричал маленький Степа. «Посмотри, как мы катаемся!»

— Вы молодцы, оба, — отозвался Питер. Взяв жену под руку, он, углом рта сказал: «Я тоже его заметил. Человечек в шинели без петлиц, он у Пантелеймоновской церкви стоял, когда мы из квартиры вышли». Питер поправил бобровый воротник зимнего пальто: «Зачем Николай мне сказал дату присяги?»

— Затем, чтобы потом приписать тебе связи с заговорщиками, — мрачно ответила Марта. «Тебе, Теодору, всем нам. Закрывай магазин, представительство, бери векселя и уезжай отсюда прямо завтра. У тебя один день остался, не больше. И всех увози — взрослых, детей, всех. Я останусь, залягу на дно, дождусь Пети и Джоанны. За меня не беспокойся, голова и пистолет при мне, остальное приложится».

Она посмотрела на скованную льдом Неву и чуть не выругалась вслух. «Если бы лето на дворе стояло, — бессильно подумала Марта, — с любой рыбацкой лодкой можно было бы в море уйти, до Финляндии. Там добраться до Стокгольма, все легче. А так придется в санях ехать, до Гельсингфорса или Ревеля, их перехватить успеют».

— Магазин-то я закрою, — вздохнул Питер, — но, ты, же понимаешь, что Теодор и Тео с места не сдвинутся, пока не станет ясно, что с их сыном? И Джоанну бросать нельзя. Она, хоть любого мужчину за пояс заткнет, — Питер нежно улыбнулся, — совсем как ты, но у нее ребенок…, И Юджиния наша тоже не уедет. Придется мне остаться, милая, — он поцеловал жену в холодную щеку, — ты уж не обессудь.

— Не смей рисковать, — Марта приостановилась. «У тебя дело, Питер, ты за него отвечаешь. Ты понимаешь, что я не смогу нас всех защитить? Император разорвет мой дипломатический паспорт на куски, буде захочет этого. Пока наш король пошлет сюда ноту, пока посол Стрэнгфорд ее вручит императору, вся наша семья уже будет где-то за Уралом, поверь мне. Я Николая видела, еще давно, когда его брат царствовал. Такие не шутят.

— Может быть, — усмехнулся Питер, — и не будет никакого восстания. Это все игры, им скучно, войны нет, уже давно, молодежи нечем заняться. Здесь не Греция, и не Брюссель, милая, совершенно немыслимо раскачать такую страну. Что ты мне хочешь сказать, я знаю — Робеспьер раскачал Францию. Французы к тому времени пять сотен лет без рабства жили, а здесь, — он потрогал «Санкт-Петербургские ведомости» в кармане пальто, — объявления о продаже людей печатают.

— У нас, в Америке, тоже, — вздохнула Марта. «Помяни мое слово, мы этого не увидим уже, но там, в Соединенных Штатах, чтобы от рабства избавиться, придется страну на две части расколоть и кровью залить».

Она полюбовалась изящной статуей. На льду пруда было шумно, слуги возили дам в санках, дети копошились у края пруда, строя что-то из снега. «Я постараюсь, — тихо сказала Марта, — сделать так, чтобы это восстание не состоялось. Если смогу, конечно. Тео мне показывала письмо покойного императора, он велит брату позаботиться о Воронцовых-Вельяминовых…»

— Вот видишь, — Питер оглянулся. Человек в потрепанной шинели без петлиц подышал на руки и прислонился к дереву. «Все будет в порядке, — уверенно сказал ей муж, — почему ты себе вбила в голову, что наш зять связан с заговорщиками?»

— Потому что видела его фамилию в списках Северного тайного общества, — Марта поджала губы, — и потому, что он не зря поехал на юг. Явно не приятеля, навещать, и не показывать Джоанне красоты этого их Киева.

Питер, было, хотел, что-то сказать, но потом, вздохнул: «Она все равно не признается, как ей в руки попали эти списки».

Марта вгляделась в пруд: «Забираем детей и отправляемся домой. Пока нас всех еще не посадили под домашний арест, надо известить кое-кого. Потом наши письма будут читать, поэтому мы сейчас все подготовим, и я схожу на почтамт.

— Почему ты? — удивился муж.

— Потому что из вас всех, — устало, ответила Марта, — я одна знаю, как отрываться от слежки. Теодор этого не делал никогда. Он во время оно связью не занимался, это на мне все было. А вы сидите, — она внезапно рассмеялась, — пейте чай. Я не хочу, чтобы завтра наши письма читал, этот, как его там, Бенкендорф. Теодор о нем рассказывал.

— Теодор Кремль спас, — хмыкнул Питер. «Думаешь, они, — муж махнул рукой в сторону Зимнего Дворца, — это не вспомнят?

— Месье Лавуазье был гениальным ученым и гордостью Франции, — кисло отозвалась Марта, — что не помешало Робеспьеру послать его на плаху. Ничего, — она заправила за ухо бронзовый локон и помахала детям, — я пройдусь по этим заговорщикам. Постараюсь убедить их, что не надо выходить на площадь, или куда они там еще собираются. Все равно народ их не поддержит.

— Ты уверена? — испытующе взглянул на нее Питер.

— Когда-нибудь, — Марта почесала нос, — но еще не скоро. Письма мы отправим в Лондон, Амстердам и Брюссель.

Питер приостановился от удивления. «Майкла известить, это понятно. А зачем Амстердам и Брюссель, и главное — кому?»

Марта прижалась к его теплому, надежному боку: «Во-первых, в Брюсселе живет тот, кто весь мир перевернет, а Джоанну отыщет, поверь мне, а во-вторых, если придется отсюда кого-то вывозить, то нам понадобится ходатай перед шведским королем».

Питер открыл рот. Помолчав, он восхищенно сказал: «Какая ты у меня умная!»

Женщина только усмехнулась: «Бывший маршал Бернадот не откажет невестке генерала Кардозо и вдове полковника Кардозо. Не сможет отказать. Это братство на крови, мой дорогой. Офицеры Наполеона до конца жизни друг другу помогать будут».

— Но ты не знаешь адреса того человека, в Брюсселе, — осторожно сказал Питер, когда они уже спускались на лед, за детьми.

— Юджиния знает, наверняка, — Марта подняла руки и крикнула: «Сдаюсь!»

— Бабушка! — попросил Степа. «Бабушка и дедушка, идите сюда, оба. Поиграем еще. Мы с Мишелем будем защищать снежный вал, а вы его атакуйте!».

Питер внезапно посмотрел на соглядатая, что подошел ближе к пруду. Слепив твердый снежок, с ледышкой внутри, мужчина запустил его на берег.

Человек в потрепанной шинельке едва успел отскочить. «Простите, месье! — крикнул Питер, — я промахнулся!»

— Мальчишка, — нежно заметила Марта. Муж шепнул ей: «Ты так говоришь, потому, что я тебя опередил, дорогая моя. Самой хотелось ему в фуражку попасть».

Марта только рассмеялась. Помахав детям, что спрятались за снежным валом, она велела: «Защищайтесь!»