Чтение онлайн

Мулы остановились на гребне холма. Ханеле, держась за луку седла, восхищенно вздохнула: "Иерусалим!"

Над лежащим в низине, окруженным стенами городом, в пронзительном, голубом осеннем небе, — неслись белые облака. Аарон наклонился к собаке: "Тут мы и будем жить. Далеко мы с тобой забрались, но теперь — это наш дом".

Он оглянулся и, незаметно набрав в ладонь сухой, невесомой земли — поднес ее к губам. Пахло теплом, и солнцем. Аарон, пробормотав: "Если я забуду тебя, Иерусалим…, - повернулся к остальным. Джо стояла, молча, смотря на город, ее темные, отросшие волосы были заплетены в косы. Аарон увидел, как Иосиф что-то шепчет ей на ухо.

— И все равно я боюсь, — горько проговорила девушка. "Вдруг и отсюда — тоже выгонят. Ты же ходил к этому раввину, в Ливорно. Он тебе, то же самое сказал, что мы в Лондоне слышали".

— Не выгонят, — уверенно ответил Иосиф. "Теодор сейчас Хану к отцу ее отведет. Аарон отправится нам комнаты снимать, а мы с тобой сразу найдем этого Исаака Судакова".

— Поехали, — улыбнулся Федор. Спускаясь с холма, ведя за собой мула, он спросил у племянницы: "А где отец-то твой живет, знаешь ты?"

Ханеле только закатила красивые, серые глаза и положила руку на медальон. "Дядя, — с чувством сказала девочка, — я же вам говорю, я все знаю. Я и раньше все видела, как меня дядя Иосиф еще не лечил. Только я не знала, что мир такой красивый. Это его Господь таким сделал? — она подергала Федора за рукав сюртука.

— В общем, — он согласился, — да. Вдоль дороги росли старые, с узловатыми стволами, оливы, зеленовато-серые листья шелестели на ветру, птицы клевали упавший в пыль гранат. Федор вдруг подумал: "Раз уж я здесь — съезжу на это озеро соленое, к югу от города. Надо взять образцы воды оттуда. И вообще, в горах побродить, посмотреть, какие тут минералы есть. Вряд ли сюда хоть один натуралист добирался"

Он обернулся к Иосифу: "А если я с вами поселюсь? Потом, как я уеду, ты из моей комнаты кабинет сделаешь. Мой брат все же скромно живет, да и детей у него двое".

— Конечно, — Иосиф хмыкнул: "Теодор, ты же ученый, материалист. Как ты можешь верить во всю эту ерунду? Хана просто не в себе была. Да и мало ли где она эту бумажку взяла?"

Федор помолчал:

— Бумажка, как ты выражаешься — в золотом медальоне лежит, так что явно, кто-то о ней заботился. И вообще, — он потянулся, и потрепал мула по холке, — скоро все и увидим, своими глазами. А если ты все знаешь, — он наклонился и поцеловал черные косы племянницы, — то скажи нам — кто из нас первым женится — я, Иосиф, или Аарон? Ты же у нас только хорошие вещи, видишь, да?

— Я разные вещи вижу, — мрачно подумала про себя Ханеле. Вслух, весело, она ответила: "Аарон!"

Юноша покраснел. Иосиф рассмеялся: "Как бы мне не пришлось одному в комнатах жить".

Ханеле посмотрела на бледное, взволнованное лицо Джо. "Как далеко, — подумала девочка, — на краю земли. Море, ничего кроме моря вокруг. Хоть не одна она там будет".

— Дядя, — лукаво спросила Ханеле, — а мы с вами на рынок сходим, как в Лоде?

— А зачем тебе? — усмехнулся Федор. "Опять этими сладостями местными объедаться будешь?"

Ханеле облизнулась. Федор развел руками: "Ну что с тобой делать?".

Ведя за собой мула, он зашел в Яффские ворота. Племянница оказалась забавной девчонкой. На корабле она делила каюту с Джо. Днем, устав, набегавшись, девочка засыпала на руках у Федора. Тот покачивал ее, и что-то напевал. Иногда, закрыв глаза, он гладил ее по голове: "У меня, наверное, и детей уже не будет. Того сына, о котором Хана говорит — не хочу я его искать, а жениться? Тео мне откажет, наверняка, а ни о ком другом я и думать не могу. Так и получится — племянница есть, племянник тоже, Майкл в Лондоне, Тедди маленький в Париже — буду им всем дядей"

— А еще, — со значением сказала Ханеле, подняв голову, рассматривая мощные стены города, — на рынке продают красивые ткани и ожерелья. И кальяны, дядя, я видела. Вы же хотите привезти в Париж подарки. Например, — Ханеле невинно похлопала глазами, — для тети Марты?

Федор покраснел и, снял девочку с седла: "Так, Аарон, ты сразу иди, ищи нам комнаты. Мулов потом можем продать, кроме одного, мне он понадобится, когда в горы поеду. А вы, — он повернулся к Иосифу и Джо, — отправляйтесь с нами. Брат мой наверняка знает, где этого Исаака Судакова найти можно. Тут, — он указал на маленькую площадь перед Яффскими воротами, — и встретимся, часа через два".

— Какие дома низкие, — внезапно сказала Джо, оглядывая улицу. "А людей много, только почему они на нас так смотрят?"

— Потому, — сочно ответил Федор, беря за руку племянницу, — что ты, Джо, хоть и в шерстяном платье, а все равно — в Париже сшитом. Не говоря уже о нас с Иосифом. Тут так никто не одевается, у них у всех — заплата на заплате.

— Не волнуйся ты, пожалуйста, — шепнул ей Иосиф. Он быстро, мимолетно коснулся ее руки. "Два года, — грустно подумал мужчина, идя за Ханеле. "Как бы еще прожить их".

Они свернули в узкий проулок. Ханеле, остановилась перед старыми воротами: "Вот здесь. Только папа сейчас на работе, они улицы мостят. Он уже сюда идет, я вижу".

Во дворе, на веревках, сохли развешанные пеленки. Женщина в туго намотанном платке наклонилась над тазом со стиркой.

— Это папина жена, — замерев, прошептала Хана. Федор почувствовал, как девочка уцепилась за его руку — сильно, до боли.

— Интересно, — вдруг подумал Федор, — она по-русски говорит?

Женщина разогнулась. Большие, красивые глаза блеснули улыбкой, и она сказала, по-русски: "Здравствуйте!".

Иосиф и Джо закрыли за собой калитку. Джо тихо шепнула: "Очень красивая она, эта Лея. Только у нее платье совсем закрытое, а у меня…, - Джо оглянулась и пробормотала: "Надо было у нее шаль одолжить, все-таки".

Иосиф вздохнул: "У тебя есть шаль. Даже несколько. Как только станет понятно, где тебя поселят, мы с Аароном тебе все принесем. Я тебя люблю".

Она завернули за угол дома, и Джо подумала: "Какая комната у них маленькая. Они там вчетвером жить станут. Мальчик такой хорошенький, и улыбается уже. Господи, неужели у нас тоже — такой будет, — она зарделась. "Я же не знаю ничего, как с ними обращаться. Хоть мне Марта и говорила, что это легко. Можно будет Лею попросить меня научить, она же дочка этого Исаака Судакова".

— Тут, — Иосиф зашел во двор одноэтажного дома. Наклонившись, он заглянул в подслеповатое окошко. "Дети, — вдруг улыбнулся он. "Днем мальчики учатся, а взрослые вечером. Я-то, как бар-мицву справил, отказался дальше заниматься. Папа и не настаивал. Но хоть в Ливорно я по нему кадиш сказал, как положено. На могилу его сходил, хотя там, конечно, все вместе лежат — и евреи, и не евреи, и врачи, и больные. Чума не разбирает".

Он оглядел пустынный двор. Поправив кипу, отряхнув сюртук, мужчина попросил Джо: "Подожди меня тут, пожалуйста".