Чтение онлайн

– Только разве лучше будет, если Жюля убьют? Он последний из рода де Монтревалей, ваша светлость. Шесть сотен лет уже этому имени. И так - отцу голову отрубили, старший брат погиб…, А если бы я Жюля при себе не держал, он бы тоже в бой полез, мальчишка горячий. Вы же Элизу от себя не отпускаете.

Марта помолчала: «Все это верно, но, месье де Шаретт - дети есть дети. Давайте я Жюля с собой в Англию заберу».

Он искоса посмотрел на ее твердый, упрямый подбородок, на тонкие морщины по углам красивого рта. Генерал отчаянно, тоскливо проговорил: «Ваша светлость...»

Марта подняла руку: «Месье де Шаретт, не надо об этом. Я вам еще зимой сказала - я вас не люблю, и никогда не полюблю. А что я вам помогаю, женский отряд сколотила, - она усмехнулась, - так я без дела сидеть не хочу, вот и все».

Он внезапно, круто развернул недовольно заржавшего коня и перегородил узкую, лесную тропинку. Ее зеленые глаза взглянули на него - прямо и твердо: «Месье де Шаретт, вы дворянин, вы не позволите себе…»

Генерал вздохнул и сжал зубы: «Знаете, как эта долина называется, ваша светлость?»

– Жюль мне рассказывал, - улыбнулась Марта. «И я читала легенды, месье де Шаретт. Я не фея Моргана, а вы - не тот несчастный рыцарь, которого она сослала в Долину без возврата. Время короля Артура давно миновало, генерал».

– Она, должно быть, была похожа на вас, - пробормотал де Шаретт. «Волшебница Морган. Простите, ваша светлость…»

Марта, на мгновение, прикоснулась к его руке и он вздрогнул: «Не надо, пожалуйста. Уж лучше будьте немилосердны, так легче. Вы, я слышал, собираетесь кое-кого сегодня ночью навестить?»

– Да, - они доехали до развилки лесных дорог и остановились.

– Кюре из Брезонвиля приходил, исповедовать нас, - Марта помолчала, - говорит, там у них отряд республиканский встал лагерем. Небольшой, человек пятьдесят. Церковь закрыли, дом священника отобрали, кюре у крестьян сейчас живет.

– Тогда встречаемся в полночь у могилы Мерлина, - де Шаретт посмотрел на небо:

– Гроза с моря идет, ваша светлость, нам это только на руку. К вечеру до нас доберется, - он поклонился, исчезая в лесной чаще.

Марта погладила по холке свою лошадь: «Поехали, дорогая моя, мы еще до рассвета с тобой поднялись». Она подождала, пока по-весеннему худая лиса не перебежит тропинку и подумала: «К детям пошла. Господи…, - она покачнулась в седле и вспомнила мягкий голос акушерки: «Грудь я тебе перевязала, да там и не было ничего - ты же в горячке была, дорогая, чуть не умерла».

Мадам Ришар помолчала, держа ее за руку: «Вряд ли после такого у тебя дети будут, конечно».

Марта облизала пересохшие губы: «А кто…, Кто родился?»

– Мальчик, - вздохнула мадам Ришар. «Мы его окрестили. Элиза твоя сказала, что вы Жоржем хотели назвать. Так что не волнуйся, с Иисусом твое дитя».

– Джорджем, - Марта вспомнила голову мужа, что катилась по эшафоту. Отвернувшись к стене каморки, она долго лежала, закрыв глаза, шепча: «Прости меня, маленький, прости, пожалуйста…, Иисус, Матерь Божья, позаботьтесь о моем мальчике, пусть он с отцом встретится, я прошу вас…»

Потом она присела, собрав вокруг себя старое, шерстяное одеяло: «А Элиза где?»

– Цветы продает, - улыбнулась акушерка. «Хорошая у тебя дочка, работящая».

– А потом пришла Элиза, - вспомнила Марта, - вся заплаканная, и сказала, что в газете напечатали - Тео и Теодор погибли. Ерунда все это, Робеспьер солгал, как обычно. Добрались до Вены, как и хотели. Нам тоже надо, - она выехала из леса и посмотрела на обгорелую половину охотничьего дома, что стоял на берегу озера, - надо уезжать отсюда. В конце лета наберем достаточно золота, чтобы с рыбаками расплатиться. Тедди, бедный мой мальчик, до них наверняка слухи о казни дошли, - Марта взглянула на распахнутые окна.

Пожилая женщина высунулась наружу. Замахав рукой, она крикнула: «Как раз к блинам, ваша светлость! Мой старик приходил, меда принес немного».

Марта завела лошадь в полуразрушенную конюшню. Почистив ее, женщина хмыкнула: «Маркиз де Монтреваль, должно быть, в Англию не уедет, воевать захочет. Вот же упрямые эти бретонцы. Да и сестра у него тут, в Ренне».

Она недовольно сморщила нос. Пройдя через зеленую лужайку, Марта шагнула в прохладу выложенного грубым камнем коридора.

Пять женщин уже сидело за большим, деревянным столом. В кухне было чисто, пахло свежей выпечкой, по углам стояли ружья. Марта приняла тарелку с блинами: «Сегодня ночью Брезонвиль навестим, вместе с отрядом генерала».

– Давно пора, - пробормотала одна из бретонок, убирая со стола пистолет. В открытое окно веяло теплым ветром, жужжали пчелы. Марта вздохнула: «Почти все вдовы, как я. Господи, и когда только это все закончится…»

Мед был золотистым, тягучим, пах лесными травами, блины - тонкими, горячими. Марта, отхлебнула сидра: «Мадам Пишон, созывайте народ, к вечеру нам все свободные руки понадобятся».

Пожилая женщина сняла медную сковороду с треноги: «Как там месье маркиз?»

– В Ренн отправился, - ответила Марта, - вместе с Волчонком, - она широко улыбнулась:

– Если все пройдет удачно, то в конце месяца, и мы город посетим. Деметру недолго жить осталось, - она вытерла тарелку куском блина, и прожевала его: «За дело, милые дамы, надо привести в порядок оружие».

Дети соскочили с телеги. Жюль крикнул вознице: «Trugarez!». Элиза обернулась. Посмотрев на солдат Национальной Гвардии, что охраняли ворота, девочка хмыкнула: «Хорошо, что мы с тобой на бретонском говорили. Они даже внимания не обратили на нас, дикари и дикари».

– Вообще, - Жюль засунул руки в карманы блузы, - у крестьян галло больше в ходу. Он на французский язык похож, ты слышала. А кто на бретонском умеют - те с запада. Как моя мама, - добавил Жюль. «Она как раз - пять лет назад умерла, перед тем, как все это началось, - он показал на большой, трехцветный флаг, что развевался над зданием бывшего парламента Бретани. «Она меня и научила, - мальчик вздохнул: «У тебя мама есть, ты счастливая».

Они прошли мимо заколоченных дверей аббатства Сен-Мелюн и свернули на площадь де Лис. «Вот наш особняк, - Жюль взглянул на кованые ворота, - отель Монтреваль. Я там вырос, пока нас не выгнали, - мрачно добавил он и посмотрел на эшафот в центре площади. Холодный ветер гонял по булыжникам перья и какой-то сор.

Элиза замялась: «Ты..., был тут, ну, когда...»

Жюль помотал головой. «Франсуа был. Тайно, он тогда уже в леса ушел. Я у тетки жил, папиной сестры, графини де Коссе, она тем годом умерла».