Чтение онлайн

– Я буду, - твердо отозвалась Ханеле и спросила себя: «А потом? Я хотела уехать, с маленьким…, Но в следующем году мама Лея выздоровеет, обязательно». Она подошла к мачехе, и, взяв ее за руку, замерла. «Нельзя говорить дурные вещи, - напомнила себе девушка. Улыбнувшись, она встряхнула головой: «Ложитесь. Я вам Псалмы почитаю, а потом поедим».

Она устроила мачеху в постели, - Лея только беспрестанно что-то бормотала. Раскрыв книгу, отогнав видения, Ханеле начала читать - напевным, красивым, высоким голосом.

Малка робко оглянулась - во дворе ешивы никого не было, занятия давно начались. Утро было уже жарким. Она вспомнила веселый голос отца: «Милая, я на работу, а вы с Батшевой не скучайте. Вечером пораньше приду, помогу вам убраться, а завтра Шабат - погуляем все вместе».

Малка подождала, пока отец уйдет, и строго велела сестре: «Мне на рынок надо, а ты за супом присматривай. Вернусь - позанимаюсь с тобой».

– Я игрушки принесу, - Батшева взбежала наверх, в спальни. Девочка расставила на кухонном столе искусно вырезанных из дерева зверей - коров и овец, лошадей, попугаев, ягуаров и крокодилов. Малка взяла крокодила, и, погладив его хвост, улыбнулась. «С ним еще тетя Ханеле ребенком играла, - вспомнила девочка. «Господи, папа рассердится, когда узнает…, Но я это для него делаю, для Батшевы…, - она оправила свой холщовый передник: «Я скоро».

Малка взглянула на пристройку, где был кабинет отца, и замялась на пороге ешивы. «Папа из-за стола встает только, чтобы на молитву сходить, - вздохнула девочка. «Он меня не увидит».

Внутри было тихо, откуда-то из-за стены доносился гул голосов.

– Малка, - девочка увидела рава Судакова.

Он стоял на лестнице - высокий, широкоплечий, в черной капоте и собольей шапке. Он коротко улыбнулся и велел: «Поднимайся».

Малка осторожно вошла в большую, чисто прибранную комнату. По стенам блестели золотом корешки книг, за столом сидело двое - тоже в меховых шапках. Она прикоснулась пальцами к мезузе и низко опустила темноволосую голову.

Один из сидящих поднялся и гнусавым голосом, быстро, проговорил: «Сейчас мы зачитаем текст, потом вы оба, - он кивнул раву Судакову, - подпишетесь, и мы тоже - как свидетели».

Он читал, торопясь. Малка слышала только отдельные слова: «Вступить в брак, по истечении трех лет, в случае разрыва помолвки виновная сторона обязана уплатить компенсацию в размере…, - она вздрогнула - сумма была огромной. Малка и не знала, что у кого-то есть такие деньги. «Только у дяди Меира, наверное, - горько подумала девочка. «Все равно - если я разорву помолвку, рав Судаков выбросит папу из общины, ему придется идти побираться…, И Батшева, ей только восемь лет...»

Рав Судаков расписался. Положив перо рядом с чернильницей, он со значением посмотрел на Малку. Та подошла к столу. Сдерживая слезы, девочка сказала себе: «Это ради папочки, я не могу, не могу, чтобы он страдал…»

– Вот и славно, - его улыбка была доброй, ласковой, глаза - холодными, пристальными. «Через три года мы поставим хупу».

Малка и не помнила, как она оказалась во дворе ешивы. Она вышла на площадь и остановилась - Ханеле торопилась к ней, перекинув на грудь черные косы. Девушка взяла Малку за руку и покачала головой: «Малка, Малка…»

Она тяжело, взволнованно дышала. Малка, прижавшись к ней, всхлипнула: «Тетя Ханеле, это я из-за папы, я не хотела, чтобы ему было плохо».

Серые глаза девушки погрустнели. Она погладила Малку по голове: «Иди домой, милая».

Ханеле проследила глазами за худенькой, в темном платье, спиной и прислонилась к каменной ограде ешивы. «Все предопределено, но свобода дана, - вспомнила Ханеле. «Значит, Господь так решил. Сколько еще страданий будет..., - она покачала головой, и застыла, глядя в голубое, высокое небо.

– Мама Лея выздоровеет, - твердо сказала себе Ханеле, - я сделаю то, что надо, и отец разорвет помолвку. Наверное, - мрачно добавила она. Вздохнув, девушка открыла калитку своего дома - пора было кормить мачеху.

Вечер был тихим, листья гранатового дерева даже не шелестели.

– Еще один Шабат прошел, - подумала Ханеле, откидываясь на спинку резной скамейки. Аарон, молча, сидел рядом: «Я ее даже ругать не стал. Девочка хотела, как лучше, она же любит нас…Я посмотрел договор, там такая сумма, что за нее весь Иерусалим купить можно, - он горько усмехнулся.

– А если я Малку в Амстердам отправлю, или в Америку, - Аарон наклонился и прикоснулся к какому-то цветку, - она все равно никогда не сможет замуж выйти, дети ее будут незаконнорожденными…, Ты сама лучше меня законы знаешь, - он посмотрел куда-то в сторону.

Ханеле улыбнулась:

– Знаю. Может быть, дядя Аарон, и не случится этого брака. Посмотрим, - она замялась, - в следующем году. Пасквиль этот он печатать не станет. Я позабочусь обо всем, не волнуйтесь. Дядя Аарон, - попросила она, - вы же помните ту ночь, когда мой дедушка умер. Расскажите мне.

Она увидела перед собой высокого, рыжеволосого священника и лужицу едкой жидкости, что испарялась, шипя, на камнях улицы. «Мы бежали с мамой Леей, был дождь...- вздохнула Ханеле. «Она оставила меня и Моше у дедушки, а сама пошла домой. Папа нас оттуда забрал. Он молчал, всю дорогу. Потом начался ураган…»

Ханеле слушала тихий голос Аарона:

– Не ради отца Малка это сделала, а ради Иерусалима. Пока Аарон здесь - все будет хорошо. А потом появится кто-то еще, и займет его место. Так было всегда, так будет всегда, пока не придет Мессия. Искупление для сынов Израиля, - она встряхнула головой: «Спасибо. Были молнии, да? И гром?»

– Они были круглые, - тихо отозвался мужчина. «Как шары. Висели в небе, над городом».

– Дядя Аарон, - Ханеле взглянула на него, - вы тогда тоже хоронили? Тела обмывали, как сейчас?

– Нет, - он покачал головой, - тогда еще нет.

– Жаль, - коротко заметила Ханеле. «И вы не видели тела Александра Горовица? Хотя конечно, откуда? Он же в закрытом гробу был».

– В него молния ударила, как я слышал, - недоуменно заметил Аарон, - там и не осталось почти ничего.

– Вот как, - медленно сказала Ханеле и поднялась: «Доброй недели, дядя Аарон. Завтра увидимся, в синагоге». Она добавила: «Господь не посылает людям тех испытаний, которые они не в силах перенести. Помните это».

– Каждый день себе повторяю, - его глаза весело заблестели и Аарон спросил: «А ты, куда следующей осенью отправишься, с маленьким?»

– Я, - ответила Ханеле, рассеянно глядя на небо, - хочу проводить отца до Польши. Мне кажется, так будет правильно, - она хмыкнула и выскользнула в калитку.

Аарон еще долго сидел, куря трубку, глядя на блистающий, величественный Млечный Путь, на освещенные звездами крыши Иерусалима. «Все будет хорошо, - напомнил он себе, - не может не быть».

На кружевной скатерти сверкало столовое серебро, белый фарфор переливался в лучах полуденного солнца. Рав Судаков снял шапку. Вымыв руки, пробормотав благословение, он сел за стол.