Чтение онлайн

Деревянные, рассохшиеся створки были закрыты, рядом, в будке, дремал старик караульный.

Питер поправил очки. Он вежливо сказал, на медленном, с акцентом, русском: «Здравствуйте, комендант нас ждет. Я писал майору Дитмару из Ревеля. Герр Кроу с сыном». Караульный что-то пробурчал. Пошаркав по мокрому снегу, старик постучал в ворота.

Маленькая калитка распахнулась. Они шагнули внутрь, в промозглый холод каменных стен.

Он лежал на старой, скрипучей койке, накрывшись тонким, заштопанным шерстяным одеялом, повернувшись на бок, смотря в сырую стену. Он протянул палец и коснулся капли, что висела на камне.

Салават вспомнил луну над горным озером, жаркую, звездную, летнюю ночь и капли воды на ее белом плече. Светлые волосы с шуршанием упали на спину, она притянула его к себе. Целуя, смеясь , Мариам что-то шепнула ему на ухо.

– Потом, тогда, как расставались мы, - вздохнул Салават, - она сказала: «Если мальчик родится, то будет смелым, как ты». А я ответил: «Если девочка, то красивая, как ты, любовь моя. Мариам, Мариам, жива ли ты? И дитя - что с ним случилось?

Он думал об этом все четверть века, - с тех пор, как за ним закрылась дверь камеры. Когда он молился, он всегда просил Аллаха позаботиться о Мариам и ребенке. Почти каждую ночь ему снилась она. Мариам была такой, какой он ее оставил в ущелье - маленькая, легкая, голубоглазая. Еще он видел мальчика - с чуть раскосыми, лазоревыми глазами, темноволосого.

Салават вздохнул. Поворочавшись, найдя холщовое полотенце, он закашлялся. «Зиму я переживу, - подумал он, безразлично разглядывая кровавое пятно на ткани, - может быть, и лето протяну. А потом…, - он поежился и горько вздохнул: «Итиль бы еще раз увидеть, наши горы…»

Даже гулять его выпускали только в кандалах - несколько минут на сыром, дурно пахнущем дворе крепости. Летом вдоль стены росла робкая травка, иногда появлялись какие-то желтые, чахлые цветы. Салават, глядя на них, вспоминал бескрайние, горные луга, жужжание пчел, свежую, быструю, прозрачную воду в ручьях.

Он складывал стихи. Бумаги и пера, ему, конечно, не давали, приходилось все запоминать. Он бормотал строки, медленно шагая кругами по двору тюрьмы, вглядываясь в бледное, северное небо.

Дверь загрохотала, и он удивился - еду обычно приносили позднее.

Молчаливый солдат, что был приставлен к его камере, осмотрел комнату. Поднявшись на цыпочках, он выглянул в маленькое, забранное решеткой оконце. Уже выходя, солдат бросил ему: «Жди».

– Опять с проверкой кто-то приехал, - понял Салават. Перевернувшись на спину, он стал смотреть в низкий, плохо побеленный, весь в разводах, потолок.

В кабинете коменданта было сыро, пахло плохим табаком и чем-то кислым. Дитмар взглянул на невысокого мужчину, с побитыми сединой каштановыми волосами, и наткнулся на холодный взгляд из-под очков в золотой оправе. Глаза были лазоревые, твердые. Майор заметил блеск кольца на смуглом пальце.

– Если это бриллиант, - подумал Дитмар, - за него весь наш городишко можно купить, и еще пару соседних деревень, со всеми крестьянами.

Мужчина расстегнул роскошный, на бобровом меху, редингот. Отряхнув воротник от снега, бросив пальто на лавку, он протянул Дитмару сильную ладонь. «Герр Питер Кроу, рад встрече, господин майор, - довольно радушно сказал гость.

Сюртук был сшит из тонкой шерсти табачного цвета. Кремовый, шелковый галстук,- украшен сапфировой, под цвет глаз, булавкой. Запонки на белоснежной рубашке тоже были бриллиантовые.

– Мой сын ждет в коридоре, - сказал Питер, - я хочу закончить все, - он поискал слово, - формальности, - прямо здесь.

Питер достал свое портмоне, крокодиловой кожи, с золотой монограммой. Глядя на невысокого, в потрепанном мундире коменданта, он подумал: «Все же взятка. Надо осторожней».

Дитмар поднялся и плотнее закрыл дверь. Питер услышал голос жены:

– Можно ведь под чужим паспортом поехать, милый. Я могу и тебе, и Майклу нужные бумаги выписать.

Он тогда развел руками: «Мы ничего противозаконного не делаем. Просто хотим увидеть заключенного, вот и все. И потом, - он потер гладко выбритый подбородок, - в Германии я должен быть со своими документами. Я там сделку заключаю, как представитель..., - Питер осекся.

Марта отодвинулась, - они сидели на диване в кабинете, - и зорко посмотрела на мужа.

– Потом расскажу, как вернусь, - успокоил ее Питер и добавил про себя: «Если все получится, конечно».

– Это вексель, - Питер протянул коменданту бумагу, - господина Больце, в Ревеле. Торговый дом «Больце и сыновья». Выписан на предъявителя, - Питер усмехнулся, - ваше имя нигде не фигурирует. А это, - он вытащил из кармана сюртука бархатный мешочек, - задаток.

Дитмар посмотрел на сумму в векселе. Вытерев лысину,майор принял мешочек. Он лег в ладонь приятной тяжестью.

– То крыло открыто, - сказал комендант, убрав золото в ящик стола, - заключенный там один. У меня их всего дюжина, старики. О них уже и забыли все. Сподвижники бунтовщика Пугачева.

– Забыли...- медленно протянул Питер.

– Это будет стоить гораздо дороже, - предупредил его Дитмар, - и займет больше времени.

Питер посмотрел на его засаленный мундир, и поднял бровь: «Мы никуда не торопимся, у вас есть постоялый двор. Это не мне решать, в любом случае. Сколько у нас есть времени?
– поинтересовался он, щелкнув крышкой золотого брегета.

– До вечерней поверки, - развел руками Дитмар, - сами понимаете, дисциплина...

Питер вышел в пустынный, низкий коридор. Подойдя к сыну, - Майкл стоял к нему спиной, разглядывая грязный, запущенный двор крепости, Питер обнял его.

– Иди, мой хороший, - шепнул мужчина. «Там открыто. И помни, я сделаю все для того, чтобы твой отец оказался на свободе».

– Спасибо, папа, - так и не поворачиваясь, сказал Майкл. Он медленно пошел к распахнутой, тяжелой, кованой двери, что вела в тюремное крыло.

Питер перекрестил его напоследок. Вернувшись в кабинет, прикрыв своим рединготом старое, в подозрительных пятнах кресло, он сказал: «Я здесь подожду, с вашего разрешения».

Дитмар любезно распахнул шкатулку для сигар, но Питер покачал головой: «Благодарю вас, я не курю».

– Может быть, я велю принести кофе, герр Кроу?
– осведомился майор.

– Представляю, какие у него тут помои варят, - вздохнул Питер и кивнул: «Спасибо, с большим удовольствием».

– Обед?
– все не отставал комендант.

Питер усмехнулся: «Потом я в Ревеле желудок лечить буду». Он ласково ответил: «Я перекусил на постоялом дворе, герр комендант».

Питер вынул из кармана редингота сложенную «Wiener Zeitung» - он купил газету в Ревеле. Вздохнув, мужчина посмотрел на дату.