Чтение онлайн

Карета медленно тронулась. Майкл, отвернувшись к окну, все следил за воротами - пока крепость не стала удаляться, пока не пошел мокрый снег, и он уже не видел ничего, кроме далеких очертаний стен, в сумраке раннего вечера.

На мраморной скамейке в саду особняка Кроу, на Ганновер-сквер, рядом стояло две плетеные корзинки. Девушка - маленькая, стройная, в простом, светлом, перехваченном под грудью, муслиновом платье, в соломенной шляпке, украшенной букетиком сирени, наклонилась над ними. Она благоговейным шепотом сказала: «Какие хорошенькие девочки, тетя Марта! А какая ваша?».

Марта улыбнулась, завязывая под подбородком темно-зеленые, атласные ленты своей шляпы: «Та, что слева, видишь, рыжая».

Из-под кружевного чепчика мирно спящей девочки были видны рыженькие кудряшки. Девочка справа, - темноволосая, - сладко зевнула, и открыла один серо-зеленый глаз. Осмотревшись, она опять заснула.

– В один день родились, - покачала головой Рэйчел. Она обернулась на толстого, светловолосого мальчика, в шелковом платьице, что сидел на шали, грызя деревянное кольцо. Рэйчел тихо спросила у Марты: «А дядя Джон приедет? Мэри ведь уже здесь».

Марта подхватила корзинки:

– Бери его. Мадлен с девочками уже в церкви. А Джон, - женщина пожала плечами, - он же шафер у Жюля. Должен появиться, правда, когда, - она вздохнула, - Господь ведает. И невеста пока из Америки не приехала, - женщина коротко усмехнулась, - торопиться некуда. А что обе девчонки,- она взглянула на Рэйчел,- это все травы индейские, что тетя Мирьям прислала. От них одни девчонки получаются, - Марта не выдержала и хихикнула.

Рэйчел покраснела и покачала Джона-младшего, что вцепился пухлой ручкой в ее жемчужное ожерелье.

Она вспомнила холодное, промозглое северное, лето, дождь, что хлестал в окна их маленького домика. Рэйчел сидела у камина, протянув ноги к огню, штопая свои чулки. Она взглянула на стопку тетрадок, что лежала на ее рабочем столе: «Какие девочки хорошие. Даже скучать по ним буду, на каникулах».

Девушка отложила чулки и подошла к окну. Розы в крохотном садике мокли под сильным дождем, над Лидсом повисли тяжелые тучи, дым из кирпичных труб мануфактур стелился над городом. Вдалеке виднелась колокольня церкви Святой Троицы и Рэйчел перекрестилась:

– Только бы Пьетро не простыл, ветер такой. Опять к больным пошел, много здесь чахотки. Господи, пятнадцать тысяч одних рабочих на фабриках, а еще жены, детки...

Она присела к столу и грустно вздохнула: «Хоть бы папа написал. Год, как приехали сюда, а весточки так и не было. Как он там, как Малка, как Батшева? И на мои письма пока не отвечал, - Рэйчел раскрыла свою тетрадку. Окунув перо в чернильницу, девушка начала, - твердым, решительным почерком: «Сбор благотворительных пожертвований на расширение церковной школы. Уважаемые господа…»

Дверь в прихожей открылась. Рэйчел, сунув ноги в туфли, выбежала навстречу мужу. Пьетро снял мокрый редингот и улыбнулся: «Сейчас руки помою и поцелую тебя, любовь моя».

– Садись у камина, - захлопотала Рэйчел, - я чай принесу.

Уже потом, устроившись у него на коленях, она увидела, что муж покраснел. «Я там по дороге зашел..., - смущенно сказал Пьетро, и передал ей бархатный футляр. Рэйчел раскрыла его и ахнула, любуясь жемчужным ожерельем.

– Дорого же, наверное, - озабоченно сказала она. Пьетро ласково застегнул бусы на ее белой шее: «Год, как мы поженились, помнишь?»

Она кивнула. Обняв его, целуя рыжие волосы, Рэйчел шепнула: «Спасибо, спасибо тебе...»

Марта все смотрела на девушку, пока они спускались по лестнице. Рэйчел робко сказала:

– Сейчас, после венчания, Пьетро в Кембридж поедет, экзамены сдаст. Еще год помощником священника поработает, потом сан примет, а тогда...- Джон-младший рассмеялся. Марта, тоже улыбнувшись, мягко заметила: «Торопиться некуда, вы молодые совсем».

Мужчины ждали на крыльце.

– Принимай дочку, спит пока что, - Марта передала корзинку Джованни. Тот, наклонившись, улыбнулся: «Ты же наше счастье».

– Изабелла там, - он махнул рукой в сторону церкви святого Георга, - последние распоряжения отдает. Крестные уже приехали. Жалко только что Жюля из лагерей не отпустили. Франческо в школе еще, Майкл на шахтах, так, что с нашей стороны - ты с Пьетро крестишь, а с вашей - Элиза и Тедди.

– Хоть на своем венчании Жюль будет, и то хорошо, - усмехнулась Марта. Питер забрал у нее корзинку и взял под руку: «Кольцо надела?».

– Конечно, - тихо ответила Марта. Синий алмаз блестел в лучах утреннего солнца. Она вспомнила, как Питер, вернувшись из Германии, долго смотрел на ее живот. Муж, наконец, изумленно спросил: «Что же ты мне ничего не сказала?»

– Не уверена была, - смешливо протянула жена. Она сидела с ногами на бархатном диване, разбирая его саквояж. Вытащив какую-то шкатулку, Марта повертела ее в руках: «А это что?»

– А ты открой, - муж присел рядом, и поцеловал ее в бронзовый, пахнущий жасмином висок. Синий алмаз лежал на темном бархате. Марта подняла глаза: «Но как? Как тебе удалось?»

– Его величество поручил мне раздобыть кое-какие драгоценности из казны покойного короля Людовика, - Питер все прижимал ее к себе, - я навел справки, и обнаружил, что твой алмаз в тех же руках. Все было просто. Но я его за свои деньги покупал, - Питер усмехнулся. «Не за государственные. В Германии».

Марта погладила холодный, с острыми гранями, камень. Положив мужу голову на плечо, она вздохнула:

– Сделаю оправу, и потом его в Санкт-Петербург отправлю, как Мишель подрастет. Пусть у него будет, он один де Лу остался. Спасибо тебе, - она поцеловала мужа в седой висок. «Майкл отошел уже, как он вернулся, - мы с ним долго разговаривали...- Марта замолчала. Питер, опустившись на колени, прижавшись щекой к ее животу, лукаво спросил: «А там кто?»

– Девочка, - уверенно ответила ему жена. «Юджиния».

Изабелла встречала их на ступенях церкви. Колонны были украшены волнами кружев, сирень - пышная, сладко пахнущая, стояла в высоких, фарфоровых вазах.

– Как там наша прелесть, - женщина взяла мужа под руку и нежно коснулась белой щечки дочери. Та только дрогнула длинными, темными ресницами.

– Могла ли я подумать?
– спросила себя Изабелла. «На старости лет - и еще одно дитя. Джованни рад, конечно. Будет возиться с ней, баловать..., Мораг должна письма привезти, из Америки - хоть узнаем, как там Констанца».