Чтение онлайн

Он был в штатском - хорошо сшитом, черном, траурном сюртуке, с агатовыми пуговицами, в черном, шелковом галстуке. Батшева вздохнула: «Он ничем опасным не занимается, юрист. Будет детей воспитывать, ходить в свой департамент, как дядя Меир…, С ним спокойно. И деньги все ему достанутся, он единственный наследник. Все хорошо будет».

Натан помялся, глядя на ласковое лицо матери: «Мы вчера с кузиной Батшевой говорили, мама, когда ты спать пошла…»

– Говорили, - усмехнулась про себя Эстер. «До трех ночи, а то и дольше. И он ее только в шесть утра отпустил. Так уснуть мне и не дали почти. Хоть отдохнул мальчик, даже румянец появился».

– Так вот, - решительно продолжил Натан, - мы друг другу по душе, мама, и я подумал, что….

Натан замолчал. Эстер, погладила его по щеке. Сын не брился, из-за траура, и у него отросла короткая, аккуратная каштановая борода. «Конечно, - она улыбнулась, - конечно, милый. Папа был бы рад. Мы с ним тоже когда-то друг другу по душе пришлись. Он, как умирал, велел тебе о Батшеве позаботиться».

– Тогда тем более, - подумал Натан, - тем более, я обязан.

Двери раскрылись, и он еще успел шепнуть: «Я так и сделаю, мама».

Батшева и Эстер поднимались на женскую галерею. Свекровь остановилась и требовательно, тихо, спросила у девушки: «Сколько?»

Батшева покраснела и сглотнула: «Четыре раза».

– И все время…- свекровь повела рукой. Батшева только опустила изящную, в черной шляпе голову.

– Вот и славно, - одобрительно заметила Эстер. Устроившись на скамье, она взяла молитвенник: «Натан на месте Горовицей сидит. Оно здесь особое, дед его, отец Хаима и Меира, был одним из основателей этой синагоги. Еще до войны за независимость. И в Нью-Йорке, у нас выделенные места, ты видела».

– А в столице нет пока синагоги, - робко сказала Батшева.

– Построим, - уверила ее Эстер. «Обязательно».

Она откинулась на спинку скамьи. Закрыв глаза, улыбаясь, женщина услышала красивый голос кантора:

– Праведник, как пальма, растет, возносится вверх, как кедр ливанский,

Посаженные в Храме Господнем, процветают они во дворах Бога нашего.

И в старости будут приносить плоды, сохранят соки и свежесть свою,

Чтобы рассказывать, что прям Господь, что нет несправедливости у него…

– Это обо мне, - удовлетворенно подумала Эстер. Община поднялась - начали читать Амиду.

Мирьям вышла на пристань и вгляделась в сверкающую водную гладь: «Хорошо, что Стивен мальчишек на рыбалку забрал. Элайджа с Тони на островах, только послезавтра вернутся». Она улыбнулась: «Пусть отдохнут в медовый месяц. А Дэвиду сейчас не надо одному быть».

Почту и газеты привезли из Питтсбурга неделю назад. Тони увела брата на берег озера и долго сидела с ним. В письме от поверенных говорилось, что Дэниел назначил опекуном своего младшего брата. Мораг, подойдя к окну, посмотрев на Тони - девушка обнимала Дэвида за плечи, гладя его по голове, решительно сказала: «Мамочка, я с Тедди поговорю, однако он и так согласится. Незачем Дэвиду в интернате оставаться. Заберем его из Экзетера, и переведем к нам, в Бостонскую Латинскую школу. Они с Тедом лучшие друзья».

Мирьям только кивнула. Дэвид, вернувшись в дом, еще шмыгая носом, услышав Мораг, нерешительно спросил: «Тетя Мораг, мне можно будет у вас жить?»

– Конечно, милый, - улыбнулась женщина, взяв его за руку. «У тебя будет своя комната. Начнешь учиться вместе с Тедом, как он нам сын, так и ты. Разницы нет».

Они сидели у камина. Старший капитан Кроу, раскурив трубку, ласково добавил: «На каникулы, внук, будешь сюда приезжать, на все лето. Здесь твоя сестра, потом, - он подмигнул Тони, - племянники появятся…»

– Всю неделю Элайджа с Тони мальчика от себя не отпускали, - вздохнула Мирьям, перебросив на спину каштановые, подернутые сединой косы. «Хоть отошел немножко. Тони ему сказала, что Дэниел ей не отец, а он только отмахнулся - как Нат мне брат, так и ты сестра. Ах, Дэниел, Дэниел…- Мирьям покачала головой, - не верю я, что он с оружием неосторожно обошелся. Он военным был, знает, как с ним обращаться. Да мальчику, какая разница, умер его отец, какой бы он ни был…»

Мораг сразу написала в Бостон, Салли. Мирьям, обняла ее: «Молодцы вы, что не стали августа ждать, сейчас приехали. Пусть Дэвид подольше с Тони побудет. Ты мне говорила, насчет детей - я знаю, у квакеров пары, у них тоже долго детей не было, а, как взяли сироту - свои появились. Так же и вы».

Мораг заклеила конверт и озабоченно спросила: «Мамочка, а как же война? Не опасно вам будет? Все же Канада рядом. Может быть, в Бостон вас забрать?»

Отец только отмахнулся: «На озерах у британцев флота мало, дочка. Все хорошо».

Мирьям обернулась и посмотрела на большой, трехэтажный, крепкий дом под черепичной крышей. Тони оказалась на удивление ловкой. Она умела и ткать, и доить. Мирьям, удивленно, спросила: «Откуда?». Тони рассмеялась: «Тетя Мирьям, мама нас каждое лето на территории возила, к оседлым индейцам. Ткать я там научилась, а доить, - девушка развела руками, - мама писала статью об усовершенствованиях в сельском хозяйстве. Мы с ней три недели на ферме прожили, на Лонг-Айленде. Она и сама доить умела».

– Дети у них появятся, - Мирьям поднялась по деревянным ступеням к дому. «Они с Элайджей только что не надышатся друг на друга». Женщина остановилась во дворе. Мирьям оглядела коровник, сыроварню, конюшни, крепкие, из вековых сосен, амбары, и пробормотала: «Только бы и вправду, войны не было».

В гостиной было пусто. Мораг тоже уехала на рыбалку. Мирьям присела к большому, деревянному, выскобленному столу на кухне. Женщина покачала головой, перебирая конверты в шкатулке: «И Марте теперь не написать, в Лондон, раз войну объявили. Бедная Эстер, разом и сына, и мужа потерять. Надо будет в Ньюпорт поехать, когда там памятники ставить будут».

Прочитав письмо от невестки, Мирьям заплакала. Муж, взяв ее за руку, отведя в спальню, уложил в кровать. Стивен провел с ней два дня - гладя ее по голове, принося чай, слушая ее рассказы об их детстве в Бостоне. Он и сам рассказывал, как они с Меиром бежали с Кариб. Когда Мирьям спустилась вниз, сын подошел к ней: «Мамочка…Мы с Тони говорили, и решили сына назвать в честь дяди Меира. Натан пока не женат, у него нет детей, а у нас…- Элайджа замялся. Мать внезапно, сама того не ожидая, улыбнулась: «Спасибо, сыночек. Его на английском Марком звали. Получится Марк Кроу, - Мирьям вздохнула. «Очень хорошо».

Она не знала, что Тони, прошлой ночью, сказала: «Конечно, милый. А Энтони, - она положила голову на плечо мужу, - Энтони будет следующий».

Элайджа стал целовать ее: «Я хочу сначала маленькую Констанцу Кроу, такую же красивую, как ты, любовь моя. Но если будет Марк, тоже хорошо.

В открытое окно их спальни был слышен шорох легких волн на озере, где-то вдали, в лесу, ухала сова, пахло соснами. Тони подумала: «Господи, как я счастлива. Я и не знала, что так бывает».

– Я тоже, - будто услышав ее, отозвался муж. Тони вдруг, нежно, прошептала: «А мы тоже, как твои родители, на острова будем ездить, пока дети не вырастут?»