Чтение онлайн

Рэйчел просыпалась в середине ночи, одна, в своей большой кровати. Она шептала: «Пьетро», протягивая пальцы, чтобы ощутить его рядом - но натыкалась на холодную пустоту. Женщина тихо плакала, уткнув лицо в подушку. Потом, при свече, она читала Библию - до рассвета. Утром надо было подниматься, надевать глухое, траурное платье, черный чепец и надзирать за тем, как готовили завтрак детям в приютах.

Сначала она каждый день ходила, с детьми, на могилу мужа. Осенью, отведя ее в сторону, Изабелла осторожно сказала: «Не надо, милая. Аарон еще маленький, он не понимает, а девочкам это тяжело».

Рэйчел упрямо сжала губы: «Это их отец, тетя».

Серо-зеленые, добрые, в чуть заметных морщинах глаза взглянули на нее: «Все равно, милая, подумай о Еве и Диане. Им весело, они учатся, у них подруги..., Когда ты их ведешь на кладбище, они плачут потом, сама же знаешь».

– У нас траур, - Рэйчел стояла у стола с ножом в руках - они готовили чай. «Дети должны скорбеть и молиться Иисусу за душу своего отца, тетя. И они будут это делать».

Изабелла только вздохнула: «Милая, не мучай себя так. Ты молодая, красивая женщина. Еще встретишь кого-нибудь, полюбишь его, у детей будет отец...»

Рэйчел со всего размаха рубанула ножом по доске. Женщина гневно ответила: «Никогда я не предам память Пьетро, и детям его никто не заменит. И хватит об этом, тетя».

Сейчас, помотав изящной головой, Рэйчел велела себе: «Не думай об этом. Это грех, разврат, ты в трауре, и всегда в нем будешь».

Майкл и Бен остановились на квартире Кроу. Питер купил себе этаж в недавно выстроенном доходном особняке на Парк-сквер. «Дом ни к чему, - рассмеялся он, - вполне хватит десятка комнат. Это место для работы, а не для отдыха». Там же, пока не пришло время, ехать в Кембридж, жил и Мартин Кроу. Обедали они все у Рэйчел. На квартире Кроу, хоть и была хорошая кухня, но Майкл развел руками: «У вас вкуснее, кузина, да и Бен, все равно, - когда он не на фабрике, со мной, - то здесь занимается, или играет».

– Обед, - Рэйчел поднялась. Она заставила себя не вспоминать его лазоревые глаза, седые виски, то, как он, устроившись в кресле у камина, смешливо спрашивал у детей: «О чем вам рассказать?»

– О том, как вас в шахте завалило, дядя Майкл!
– кричали они наперебой. Девочки, распахнув глаза, просили: «О подземных духах, дядя Майкл! О голубых огоньках!»

Майкл оборачивался: «Если ваша мама разрешит, все же то не христианские вещи..., - Рэйчел смотрела на его лукавую улыбку и вздыхала: «Что с вами делать, рассказывайте».

Он знал множество легенд - из Корнуолла, и Уэльса, из местных, йоркширских шахт. Майкл пел им старые песни, а Изабелла, сидя рядом , присоединялась и рассказывала детям арабские сказки.

– Все уезжают, - Рэйчел оглядела чистую, прибранную кухню. «Франческо написал, что он сделал предложение. Они с Вероникой теперь жених и невеста. Тете Изабелле надо устроить прием в честь помолвки, следующей зимой венчание, после Рождества. Фабрика в полную мощь работает, все восстановили. Мы одни останемся, - она, было, присела на стул, но поднялась. Сын просыпался. Рэйчел услышала, как он зовет: «Мама! Мама!»

Детские ясли на фабрике Кроу располагались в новой, одноэтажной пристройке, внутри было чисто, пахло молоком. Джо, засучив рукава простого, синей шерсти платья, перемывая посуду, спросила у миссис Шелдон, пожилой вдовы, что заведовала яслями: «А почему замужние женщины сюда детей не приводят?»

Та пожала плечами: «Замужние и на фабрике не работают, зачем им? Что за мать сюда ребенка отдаст? Это все, леди Холланд, из-за нищеты, из-за нее вдовы к станкам идут. Если у женщины муж есть, ткач, или шахтер, то она дома сидит, готовит, за детьми ухаживает...»

Джо хмыкнула: «Но если и женщина работает, так, же больше денег получается. Для семьи выгодно».

– А дети?
– миссис Шелдон подбоченилась. «Мать за своими отпрысками присматривать должна, не дело это. Мужчина деньги приносит, женщина дом ведет. А что у нас два десятка сирот, - она вздохнула, - так вдовам что-то есть надо, вот и все. Если бы не бедность, ничего такого и не устраивали бы, - она обвела рукой кухню

Джо распрощалась с ней у ворот фабрики. Миссис Шелдон, посмотрев вслед белокурой голове, усмехнулась: «Как замуж выйдет, так и забудет про все свои идеи. Еще и у женщин спрашивает - не хотят ли они в каком-то общежитии обретаться. Разве кто-то, в своем уме, на такое пойдет - отказаться от собственного дома, да еще и детей от себя оторвать». Миссис Шелдон взглянула на стройные плечи Джо: «Но девушка хорошая, работящая, у доктора учится..., Мужа бы ей, вот что».

Джо шла по берегу канала. Было тихо, вечерняя смена еще не закончилась, спокойную воду золотило заходящее солнце. Она оглянулась. Присев на свежую траву, - рядом никого не было, - Джо порылась в кармане платья. Девушка чиркнула кресалом. Затянувшись сигаркой, положив белокурую голову на колени, она вздохнула: «И тут косность. Ничего им больше не надо, кроме половины типового дома по проекту тети Изабеллы, грядки с луком-пореем и пинты пива после смены. Даже профессиональные союзы боятся организовать. После этого закона о смертной казни за саботаж на севере делать нечего. Надо на континент ехать. Там война, правда, но папа написал, что к следующему лету все закончится. Поеду, и пусть попробуют меня остановить».

Байрон прислал ей несколько писем - в Оксфордшир, и сюда, в Лидс. Джо вежливо поблагодарила его за выступление в палате лордов. В ответ на его предложение уехать вместе в Италию, девушка объяснила, что не собирается погрязнуть в роскоши в то время, как рабочий класс голодает. Потом она прочла в послании от сестры последние лондонские сплетни. Байрон, как говорили, бросив одну замужнюю аристократку, стал встречаться с другой - леди Оксфорд.

– А я буду подружкой у Вероники, - пробормотала Джо. «Я, Сиди, и Юджиния. Франческо, в общем, неплохой человек, как оказалось, но интересуется только искусством. Мне бы такой не подошел».

Она и сама не знала, кто бы ей подошел.

– Разве что только Наполеон, милая, - шутила тетя Изабелла. Она не относилась к Бонапарту с презрительным ужасом, к которому Джо привыкла дома - мать и тетя Элиза, иначе как «исчадием ада», императора и не назвали. Изабелла тогда потрепала ее по голове: «Хотя он женат, дорогая».

Джоанна только что-то пробурчала. Оказавшись в своей комнате, девушка вздохнула: «И месье Фурье не написать, раз война. Вот за ним я бы куда угодно отправилась».

Она потушила сигарку. Выбросив ее в канал, посмотрев на склады и пришвартованные баржи, Джо решила: «Пойду напрямую, все равно никто не увидит».

Здесь было свободней, чем в Лондоне - никто ей не запрещал гулять одной, да и семью Корвино в Лидсе все знали. Джо прошла по узкой, не мощеной дороге между деревянных заборов, и услышала какие-то голоса.

Дверь одного из складов заскрипела. Крепкий парень в холщовой куртке, чуть покачиваясь, перегородил ей дорогу.

– Куда торопишься, милая?
– смешливо спросил он. У него был не местный акцент. Джо вспомнила, что на баржи часто нанимали рабочих из Ливерпуля.