Чтение онлайн

Мать написала ему о смерти отца. Потом стал писать Дэвид - аккуратным, еще ученическим почерком. Нат аккуратно отвечал на письма, рассказывая ему о Сорбонне и Париже. Когда погибла Тони, Нат написал брату: «Я обязательно вернусь, мы теперь вдвоем остались. Летом я получаю диплом, так что к сентябрю буду в Америке. Меня в Париже ничего не удерживает».

Он лукавил. Увидев впереди еще освещенную булочную, Нат остановился и пригладил темные, чуть вьющиеся волосы. Он помялся на тротуаре, и услышал звонкий, веселый голос: «Месье Фримен! Заходите, я вам багет оставила, и пирожные ваши любимые, с кремом».

Она стояла за прилавком - маленькая, ладная, с черными, пышными волосами, и кожей цвета лучших, нормандских сливок. «Мы уже закрываемся, - девушка блеснула жемчужными зубами. «Как у вас дела в ресторане идут?»

– Отлично, мадемуазель Ле Блан, - Нат покраснел, рассчитываясь. «Заходите, я буду рад вас видеть»

– Неужели?
– тонкая бровь поднялась вверх. Ее звали Бланш, Бланш Ле Блан, «белее белого», - смеясь, говорила она. Нат уже два года покупал хлеб в одной и той же булочной - просто, чтобы вдохнуть ее запах - выпечки и пряностей, чтобы увидеть, как она, с засученными до локтей рукавами платья, замешивает тесто.

– Завтра, - со значением сказала мадемуазель Бланш, - будут марципаны. Я вам отложу. В ресторан я бы пришла, - девушка развела руками, - но не с кем, месье Фримен. А одной неприлично, - она сморщила изящный носик. «Спокойной вам ночи».

– И вам тоже, - он зарделся. Повернув во двор, поднявшись на четвертый этаж, Нат осторожно постучал в дверь своей каморки.

– Я здесь, - донесся до него мужской голос. Мишель лежал на кровати, закинув руки за голову, смотря в потолок. Нат положил покупки на стол. Присев на каменный подоконник, юноша взглянул на черепичные крыши Парижа.

Он услышал, как чиркнуло кресало. Мишель, раскурив сигару, привалившись к стене, обреченно сказал: «Приехали. Я их видел сегодня, всех - маму, отца, Пьера…».

Нат помолчал и осторожно заметил: «Может быть, ты на улице к ним подойдешь..., Хотя нет, это тоже опасно».

– Тебе почта пришла, - Мишель кивнул на стол. Он провел рукой по коротко стриженым, белокурым волосам: «Я маму так давно не видел, понимаешь. Только письмо передал, с отцом, когда мы из Москвы уходили. Я не хочу, чтобы они сейчас из-за меня рисковали».

Нат распечатал письмо: «Дорогой племянник Натаниэль, пишет вам отец Констанцы, дедушка вашего брата - Джованни ди Амальфи. Я приехал преподавать в Сорбонну, на год. В Париже ваша тетя Марта, и кузины, мы были бы очень рады вас видеть. Меня вы можете найти на кафедре математики».

Нат передал записку Мишелю. Тот пробежал ее глазами: «Они же не знают, что я здесь».

– И не узнают, - уверил его Нат. «Слово чести. А ты бы ехал на Эльбу, дорогой мой, вместо того, чтобы срок на каторге зарабатывать».

– Я еще не все сделал, - голубые глаза сверкнули в полутьме каморки. «И хватит об этом, пожалуйста. Накрывай на стол, - Мишель поднялся и прошел к нише в стене, прикрытой холщовой занавеской, - я мясом разжился. Потом я тебе с перепиской помогу, ты еще работу взял, как я вижу, - он кивнул на папку.

– Спасибо, - ответил Нат. Поставив на стол грубые, фаянсовые тарелки, юноша неожиданно весело заметил: «Попробуем, что за ветчина у сторонников его величества».

– Отменная ветчина, - уверил его Мишель и оба расхохотались.

Нат сварил кофе с кардамоном. Хозяин его ресторана потерял ногу в египетском походе Наполеона. Когда его величество уехал из Парижа на Эльбу, Нат, зайдя в ресторан, остановился - все литографии с портретами императора были сняты со стен. «Что, месье Жилон, - не удержался Нат, - вы у нас теперь роялист, внезапно?»

– Язык свой прикуси, - посоветовал хозяин. Он, стоя на кухне, наблюдал за тем, как булькал на плите биск. Жилон в армии был поваром, и привез из Египта множество восточных рецептов - острых, пряных. Когда они с Натом, сидя в задней комнате, разбирались со счетами поставщиков, Жилон затянулся кальяном, и хмуро сказал: «Это ненадолго, дорогой мой. Париж еще забурлит, и вся Франция тоже. А что я портреты снял - его величество меня простит, незачем каторгой рисковать. Надо просто спокойно работать и ждать его возвращения».

Нат тогда, неожиданно, спросил: «А вы видели, его величество?»

– Даже кормил его, - Жилон рассмеялся и вдруг посерьезнел: «Он, дорогой мой, каждого солдата в армии в лицо знал, и по имени. Нет других таких полководцев, как он, и не будет, никогда».

Так они с Мишелем и познакомились. Месье Жилон попросил приютить посланца его величества. Мишель был в Париже под чужими документами, надежными, как он сказал. Нат даже не стал спрашивать - чем занимается капитан де Лу. Они в первый же вечер выяснили, что оба из одной семьи, что приемная мать Мишеля - младшая сестра покойного отца Ната. Мишель говорил, что он в Париже до конца лета, а потом, как он выразился: «отправится дальше».

Отпив кофе, приняв от Ната пирожное, Мишель усмехнулся: «К мадемуазель Бланш заходил, вижу. Так и будешь у нее багеты покупать, до тех пор, пока в Бостон не уедешь?»

Нат покраснел и что-то пробормотал. «Мне, - заметил Мишель, вытирая пальцы салфеткой, - она пирожных не оставляет, месье Фримен, - он подмигнул юноше.

– Я цветной, - хмуро ответил Нат, убирая со стола, - а она белая. Не по пути нам, Мишель. Зачем я ей нужен? Я тебе рассказывал, в Америке на такие браки косо смотрят. Пусть по мне и не видно, что я цветной, а все равно - в паспорте это написано, и у моих детей так же будет.

– Если женщина тебя любит, ей это не важно, - махнул рукой Мишель. Нат, разозлившись, выпрямился: «Не знаешь ты, что такое рабство. У нас, на севере, хоть и нет его, а все равно - цветные от белых отделены. Вот я, дипломированный адвокат, и что? Меня в суд никто не пустит. Все документы буду я готовить, а выступать на защите белому придется. Какая женщина захочет своим детям такой судьбы? Ездить в отдельных почтовых каретах, останавливаться на постоялых дворах для цветных..., Нет, нет, я о ней и думать даже не хочу, - Нат представил себе ее кремовую, нежную кожу, черные, большие глаза, кудрявые волосы, и повторил: «Не хочу».

Мишель долго молчал, затягиваясь сигарой, а потом спросил: «А у вас, на юге - негры восстания не поднимают? Или им в рабстве нравится?
– он зорко посмотрел на юношу.

– Кому же там понравится, - в сердцах отозвался Нат. «А восстания…, Было несколько, но откуда неграм оружие взять? Бегут на север, и все. Как мои родители убежали. Есть Подпольная Дорога, есть проводники, безопасные дома..., Я тебе говорил, так моя сестра погибла, и мамы первый муж. Только это капля в море. Мой дядя Тедди правильно говорит - надо все делать законным путем, как мой отец мою бабушку освободил».