Чтение онлайн

Он пробился через возбужденных людей, окружавших полисменов и замер. Ее черные волосы растрепались, она стояла на коленях, раскачиваясь, плача. Стивен увидел нежную, покрытую ссадинами и какой-то грязью, босую ступню. Она потеряла туфлю.

Он почувствовал резкий толчок в ребра. Еще один знакомый голос прошипел:

– Что ты застыл? Я сейчас отведу ее в умывальную. Немедленно найди кеб и подгони его к служебному выходу из вокзала.

Стивен, было, хотел сказать что-то. Маленькая, хрупкая женщина в трауре сунула ему саквояж. Она широко улыбнулась полисменам:

– Это моя родственница, у нее бывают, - Марта поискала слово, - случаи возбуждения. Меня зовут миссис Бенджамин-Вулф. Здесь мой кузен, инженер Кроу, - Марта кивнула в сторону Стивена. Он стоял, прижимая саквояж к холщовой, испачканной пылью, куртке:

– Мы о ней позаботимся. Расходитесь, пожалуйста, господа, - обратилась Марта к толпе.

– Нам нужно получить заключение врача, прежде чем..., - покашлял один из полицейских: «Дама хотела броситься на рельсы, бежала за поездом...»

– И получите, - уверила его Марта. Она наклонилась над Мирьям: «Милая, я здесь. Не бойся, все хорошо, все хорошо..., - она аккуратно взяла руку девушки.

От Мирьям пахло чем-то кислым, вином, потом, распухшие глаза были закрыты. Она шептала: «Он не мог меня бросить, не мог уехать…, Он любит меня, любит...»

Марта ласково подняла ее и со значением посмотрела на капитана Кроу. Кузен спохватился: «Сейчас, сейчас...». Стивен нашел мистера Морли, отправил госпитальную карету обратно и шепнул своему коллеге:

– Пусть очистят служебный выход. Это моя родственница. У нее несчастье, она не в себе..., Простите, что так получилось, - добавил он. Морли отмахнулся: «Семейное дело, мистер Кроу. Я все понимаю».

Кеб подъехал к деревянным воротам, где красовалась вывеска: «Только для персонала». Стивен велел вознице: «Ждите здесь». Он шел по пустому коридору к умывальной для дам: «Господи, бедная девочка..., Она так натерпелась, в этой Америке, а получается, что и в Лондоне ее тоже несчастье ждало. Все было хорошо, она работала, ей диплом получать в следующем месяце..., Да что с ней такое?
– Стивен заставил себя успокоиться и постучал в дверь.

Марта, в умывальной, кое-как привела волосы кузины в порядок и плеснула ей в лицо холодной водой. Мирьям, казалось, не понимала, что с ней делают. Марта взглянула на синяки под глазами девушки, на искусанные губы:

– Это все потом. На Дьюкс-плейс нельзя ее везти, на Ганновер-сквер тоже. И к тете Веронике нельзя. Пойдут слухи, сплетни..., Ни к чему это. Надо все сделать тихо.

Капитан Кроу стоял в коридоре. Завидев их, Стивен отвел лазоревые глаза. Мирьям покачивалась, цепляясь за руку Марты, глядя куда-то вдаль. Стивен заметил, как двигаются ее губы.

– Отвези ее в Блумсбери, - шепотом велела Марта, забирая у него саквояж, - я по дороге заеду в госпиталь, и к ней на квартиру. Предупрежу, что она заболела. И ты, - она подтолкнула Стивена к выходу, - пошли записку на стройку, что берешь отпуск. Я появлюсь, вечером. Поухаживаю за ней.

– Марта..., - он все не двигался с места, - Марта, а что я...

– Просто будь с ней рядом, - попросила женщина. Они повели Мирьям к выходу, и устроили ее в кебе. Девушка скорчилась в углу сиденья, всхлипывая, дергая себя за пряди черных волос. «Как птица, -отчего-то подумал Стивен, - раненая птица. Господи, как ей помочь…»

– Все будет хорошо, кузина, - тихо сказал он, взяв ее ладонь.

– Вам надо отдохнуть, оправиться..., Все будет хорошо, обещаю, - Стивен очень осторожно присел рядом. Он держал ее за руку, говоря что-то ласковое, все время, пока кеб ехал на север, к Британскому музею.

Комната была маленькой, забитой бумагами. За бархатными, старыми шторами виднелась Дорсет-стрит. На улице царила летняя тишина. Пахло свежим кофе и табаком. Марта скосила глаза на пачку листов, рядом, на диване.

– Полиномиальные функции, - вспомнила женщина, - я в Париже занималась по учебнику Серре. Cours d’algebre superieure.

Она, невольно, вздохнула: «Если бы я могла брать уроки у мистера Бэббиджа..., - дверь открылась. Старик махнул рукой: «Сидите. Кофе я пока могу разлить сам».

Он был совсем седой. Легкие, как пух, белые волосы, спускались на потертый воротник старомодного, сюртука. Марта приняла простую, фаянсовую чашку: «Восьмой десяток ему, а как хорошо выглядит». Глаза у Чарльза Бэббиджа были голубые, зоркие. Пятна от чернил усеивали крепкие, длинные пальцы механика.

– Ваша прабабушка, - смешливо сказал Бэббидж, обрезав сигару, - училась с месье Лагранжем, печаталась в журналах...,

Он пристально рассматривал Марту: «Вы бы тоже могли. Голова у вас хорошая, - он опустил руку на простую тетрадь.

Его светлость, когда они сидели с Мартой в кабинете на Ладгейт-Хилл, усмехнулся:

– Бэббидж тебе передал, - он протянул женщине блокнот, - сказал, что инженера Кроу он знает, работы его читал, и даже с его прадедушкой, профессором ди Амальфи, занимался. С тобой он хочет познакомиться поближе. Если ты с ним будешь работать, с Бэббиджем, - герцог пожал плечами.

Джон провел с матерью больше недели. Он никак не мог оторваться от нее. Джон все время держал мать за руки, обнимал, прижимаясь щекой к щеке.

– Скоро, сыночек, - ласково говорила Ева, - после Рождества я в замок перееду. Малышке годик исполнится. Свою сватью, - Ева весело улыбалась, - увижу. Мы с Брюсселя не встречались. Это больше сорока лет назад было.

Герцог хотел, к следующему лету, перестроить дом в Саутенде, обновить обстановку, и снести мощную, каменную стену, отделявшую участок. Мать попросила его оставить оранжерею:

– Я здесь столько времени провела, - заметила Ева, - что цветы мне друзьями стали. И птицы тоже, но их я в замок заберу.

– Отлично выглядишь, - Марта затянулась папироской, просматривая математические задачи, что ей передал Бэббидж. Она подняла голову, бронзовые волосы светились в ярком солнце: «Я очень рада, что тетя Ева выздоровела, Джон. Очень рада».

Мартин и Сидония прислали телеграмму из Банбери. Они возвращались в Лондон. Каноник уехал в Оксфордшир. Марта, недовольно, заметила тете Веронике:

– Зачем этот прием? Я в трауре...

Вероника полистала The Illustrated London News: «Это не бал, милая. Обед, в узком кругу. Не больше двух десятков гостей. Люди хотят услышать о Гражданской войне, об убийстве Линкольна...»