Чтение онлайн

Это был последний обед сезона. Лондонцы разъезжались в деревню до осени. Эми-сан сидела рядом с братом, Оказавшись за одним столом с настоящими японцами, гости говорили только о них.

– Миссис ди Амальфи, - восторженно заметила графиня Карисфорт, - вы обязательно должны написать роман о востоке. Так интересно! Тем более, - она лукаво улыбнулась, - теперь у вас есть невестка. Она вам обязательно поможет. Миссис Эми, - обратилась дама к девушке, - как жаль, что вы не умеете читать. Ваша свекровь, знаменитый литератор. Она выпустила больше двадцати книг.

Марта, невольно, улыбнулась. Эми управлялась с приборами четкими, отточенными движениями. Прямая спина в гранатовом шелке была твердой, будто выкованной из железа.

– Конечно, - подумала Марта, - я помню, как они детей воспитывают. До трех лет им все позволяют, особенно мальчикам, а потом начинают требовать. Тем более Эми девочка. С той поры, как она на ноги встала, ее учили кланяться отцу и братьям, учили держать осанку, учили скромности. Впрочем, там кровь Одноглазого Дракона…, - Марта услышала нежный голос женщины:

– Отчего же. Я умею, и читать, и писать. И на английском языке, и на японском, ваша светлость, - она наклонила увенчанную перьями, темноволосую голову.

Марта увидела искорки смеха в серых глазах кузена Пьетро. Вернувшись из Кембриджа, мужчина развел руками:

– Мы ходили на кафедру, где я буду преподавать, встречались с профессорами. Наримуне-сан, как ты знаешь, студентов учит японскому языку. Они все жалели, что Эми не может, открыто работать, она женщина…, - Пьетро помрачнел:

– Мы договорись, что она будет переводами заниматься, с моей помощью. Коллекцию японских рукописей тоже надо в порядок привести. Кое-что мы им подарили, кое-что там было, в библиотеке…, У нас, к сожалению, - он затянулся папиросой, - публика до сих пор считает, что Япония дикая страна. Однако, - Пьетро указал глазами на новый комод работы мистера Морриса, украшавший кабинет его матери, - японский стиль стал очень моден.

– И будет еще моднее, - уверила его Марта.

– В Le Bon Marche открыли целый отдел восточных диковинок. Парижанки дерутся за кимоно, гравюры и веера. Я и сама, - женщина рассмеялась, - в кимоно хожу, дома. И мама твоя тоже, и тетя Сидония. Они очень удобны.

– Масами-сан, - раздался с порога ласковый голос Эми, - чай готов.

– В Мейденхеде они чайный павильон построят, и сделают часть сада в японском стиле. Пьетро мне говорил, - Марта приняла чашку из рук женщины. «Правильно, - она искоса посмотрела на шелковое, летнее, с рисунками цветов кимоно Эми, - пусть их дети знают о своем происхождении. И в Японию они вернутся, обязательно».

– Читать на японском языке?
– удивилась графиня Карисфорт: «А что на нем можно читать? У вас же нет книг».

Марта не удержалась, и, на мгновение, забыв о Гордоне, толкнула под столом ногу Питера. Она заметила, что кузен скрывает улыбку.

– Только покраснел почему-то, - хмыкнула Марта. Она увидела, как Эми, отпив вина, смотрит на графиню.

– Я сейчас перевожу на английский язык «Записки у изголовья», - Эми помолчала, - ее написала придворная дама нашей императрицы Тэйси, Сэй Сенагон. Это книга десятого века, - Эми поиграла серебряным ножиком, - послушайте.

Девушка закрыла глаза. Длинные ресницы дрогнули:

– Ты еще ведешь тихий разговор, и вдруг из-за гребня гор выплывает месяц, тонкий и бледный... Не поймешь, то ли есть он, то ли нет его. Сколько в этом печальной красоты! Как волнует сердце лунный свет, когда он скупо точится сквозь щели в кровле ветхой хижины! И еще крик оленя возле горной деревушки. И еще сияние полной луны, высветившее каждый темный уголок в старом саду, оплетенном вьющимся подмаренником…

Марта, внезапно, взглянула на Питера. Лазоревые глаза кузена погрустнели. Женщина подумала: «Может быть, он в Эми был влюблен, немного. Там, в горах».

Питерсмотрел на ее правую руку, на изящные пальцы и вспоминал, как она, весело, сказала: «Мунемото мне кричал, что я никогда в жизни больше оружия не возьму. Это он ошибался».

– Ошибался, - Питер опустил веки, так ему хотелось прижаться губами к этой руке: «Оставь, оставь, она тебя не любит. Она любила своего мужа, а теперь…, Но сейчас она оружия не возьмет, это я обещаю. Не будь я Питер Кроу».

Марта все ему рассказала еще в гостиной. Питер кивнул: «Я сам обо всем позабочусь, кузина. После обеда отведу его в библиотеку».

Женщина, было, хотела, что-то сказать, но Питер повторил: «Я сам. Вы будьте рядом, вот и все».

Он сидел, слушая, как восторженно ахают дамы, как тетя Вероника говорит: «За этой книгой, что написала мисс Сенагон, большое будущее, мое милые», - и все время думал:

– Ничего страшного. Мама и папа об этом знать не должны. Они будут волноваться. Все пройдет хорошо. Хотя он военный. Но я тоже отменно стреляю.

Убрали крем Шантильи и кофе, дамы поднялись. Питер, проводил глазами стройную спину Марты: «Мистер Гордон, соблаговолите пройти со мной в библиотеку, пожалуйста».

– Ничего он мне, не сделает, - подполковник последовал за мистером Кроу.

– У нее нет никаких доказательств. Трибунал не будет ее слушать…, - они зашли в уютную комнату, с полками красного дерева, с большим глобусом в углу. Гордон вздрогнул. Она сидела на диване, раскинув пышный, черного шелка кринолин, выставив вперед острый подбородок. Бронзовые волосы сверкали в тусклом свете газового рожка. Женщина курила папиросу в мундштуке слоновой кости.

– Я не понимаю, мистер Кроу…, - пробормотал Гордон. Питер, закрывая дверь, жестко отозвался:

– Вот что, подполковник. Миссис Бенджамин-Вулф мне все рассказала, о вашей встрече в Китае, и о том, как вы хотели отдать ее, беззащитную женщину, с ребенком, в руки цинских палачей. О том, как вы забрали у нее паспорта и золото…, - он чиркнул фосфорной спичкой. Глаза у мистера Кроу были холодные, спокойные.

Она молчала, стряхивая пепел в серебряную, тяжелую пепельницу. Пахло жасмином и табаком. Часы черного дерева пробили десять.

– Я выполнял приказ, мистер Кроу, миссис Бенджамин-Вулф, - гневно ответил Гордон: «Вы подозревались в шпионаже, - он поклонился в сторону женщины, - и я не мог….»