Чтение онлайн

Элиза, еще с утра, приготовила паштет из рыбы, и пирог с овощами. За обедом они смеялись, шутили. Жан рассказывал об атаке войск генерала де Шаретта на Ренн, и смотрел на дочь. Он заметил, что Элиза и Виллем держатся за руки, под столом. Маркиз удовлетворенно улыбнулся: «Все у них будет хорошо».

Молодые рано ушли спать. Они с Аароном еще посидели в гостиной. Каноник писал письма, а Жан перелистывал Библию: «День, какой славный был. Хорошо, напоследок, что семья вместе собралась. Я исповедовался, вчера еще. Не забыть конверт для Аарона на стол положить. Он его сразу найдет».

Маркиз назначал зятя душеприказчиком, но завещание было простым. Все состояние де Монтревалей, кроме сумм, отходивших католической церкви, предназначалось Элизе. Жан просил похоронить его в соборе Ренна, рядом с отцом и матерью.

У себя в комнате Жан взял молитвенник: «А все остальные де Монтревали, кто, где лежит. Кто из крестовых походов не вернулся, кто на войне погиб…, Дедушке голову отрубили, и не найдешь, где его могила. Ничего, у Элизы дети родятся…, - он вспомнил ласковый поцелуй дочери, пожатие ее руки: «Спокойной ночи, милый папа!». Жан заснул, помолившись, удобно устроившись в постели.

Каноник рано утром пошел на почту. До деревни было пять миль, но Аарон, в Кентербери, привык к долгим прогулкам. Его дом стоял за городом, а от экипажа он отказывался. Все еще спали. Над озером висел легкий, белый туман, распевались птицы. Он шел через густую, в росе траву, под вековыми дубами и вспоминал старое дерево в Мейденхеде, на церковном кладбище.

– И меня там похоронят, наверное, - вздохнул Аарон, - хотя, что это я о таком думаю? Мне внучку надо вырастить. Счастливец Жан, повезло ему с зятем. Они будут приезжать, внуков ему привозить…, И Виллем сменил гнев на милость. Может быть, и семье напишет…, - Аарон оставил на почте конверты для родни. Он осторожно попросил Джоанну выяснить у синьора Гарибальди, что могла делать Анита на юге Италии, в Аспромонте.

– Может быть, - Аарон глядел, как служащий наклеивает марки, - может быть, и узнаю что-то…

Второе письмо было для Вероники, в Лондон, с отдельной запиской для внучки. Аарон писал ей печатными буквами. Священник пообещал: «Когда я вернусь в Лондон, я куплю книгу мистера Мэлори о легендах короля Артура. Мы с тобой ее почитаем, и я расскажу о здешних, волшебных лесах».

Когда он вернулся к охотничьему дому, ставни были захлопнуты.

– Принесу Жану кофе, - решил Аарон, - ему вставать тяжело, пусть в постели выпьет. И молодым поднос оставлю.

Он, насвистывая, приготовил завтрак и поднялся к спальне зятя. Дверь была приоткрыта. Священник нажал на медную ручку и остановился с чашкой в руках. Он знал, как выглядит смерть. Аарон видел ее в Крыму и в Южной Африке. Он опустил кофе на столик у кровати, и присел. Аарон ласково закрыл голубые, мертвые глаза. Зять улыбался.

Аарон потянулся за молитвенником: «Он счастливым умер». Он поцеловал высокий, уже холодный лоб и пригладил русые, в седине волосы: «Requiem aeternam dona ei, Domine,et lux perpetua luceat ei». Аарон шептал такие знакомые слова, а потом заметил конверт, надписанный почерком Жана. Каноник прочел распоряжения. Все было просто и понятно. Он коснулся руки мертвого: «Я все сделаю. Ты не волнуйся, Жан, спи спокойно».

Он сложил руки зятя, оставив рядом молитвенник. Священник постоял немного, глядя на тело. Аарон перекрестился и вышел из спальни. Надо было посылать за врачом, кюре, и будить Элизу с мужем.

Поезд из Цюриха, с остановкой во Франкфурте, прибывал на станцию Брюссель-Норд в одиннадцать часов утра. Молодой, красивый мужчина, в отделении вагона первого класса, отпустил проводника с мелкой монетой и зашуршал страницами «Frankfurter Zeitung». Он носил хорошо сшитый, легкий костюм ирландского льна, с шелковым галстуком и таким же цилиндром. Белокурые волосы были аккуратно подстрижены. На холеном, спокойном лице лежал ровный загар. Пахло от него остро, волнующе, сухой травой и палой листвой. Дама, севшая в поезд во Франкфурте, с горничной и собачкой, все посматривала на мужчину, искоса, из-под ресниц. Соседу по отделению, немецкому торговцу, мужчина сказал, что преподает философию в университете Женевы. Попучик заметил: «Сразу видно, у вас горный загар, месье».

Загар у Волка был действительно горный. Десять дней назад он с другими добровольцами Гарибальди лежал в засаде, ожидая, когда австрийские войска окажутся на узкой, влажной тропе, усеянной скользкими камнями. Макс появился у Гарибальди весной. Весь прошлый год, после отъезда из Лондона, Волк провел в подполье. Он сначала устроился рабочим по металлу на заводы графа фон Рабе, в Руре. Макс быстро организовал ячейку Интернационала и кассу взаимопомощи. Касса им очень пригодилась во время забастовки. В Германии имелись профессиональные организации. Покойный Фердинанд Лассаль основал Всеобщий Германский Рабочий Союз. Волк ядовито сказал, во время тайной встречи с Либкнехтом и Бебелем: «Члены Союза больше думают о пиве и грядке с капустой, чем о пролетарской солидарности. В Германии нужна социалистическая партия, товарищи».

Они увиделись в Лейпциге. Волк приехал на восток после успеха забастовки в Руре. Рабочие пять недель не вставали к станкам, а потом взрыв исковеркал здание конторы завода. Он случился ночью, и никто не пострадал. Фон Рабе сдался, повысил расценки за тонну угля и уменьшил суммы штрафов, взимаемых с рабочих. Взрыв был делом рук Волка. Ребятам из ячейки он велел не рисковать, и сам заложил простую бомбу.

– Можно было бы еще поучиться, - раздумывал Волк, - стать инженером…, Руки у меня хорошие. В любом случае, - он подсоединил провода и отбежал, улегшись на землю, - надо не оставлять плана, и работать со студентами технических специальностей.

То же самое он сказал Либкнехту с Бебелем. Перед Лейпцигом Волк успел заглянуть в университет Гейдельберга. Он потолкался среди студентов, пользуясь бумагами из Женевы. В них говорилось, что доктор де Лу защитил диссертацию по философии, и пишет книгу. Книгу о Кампанелле и Томасе Море Волк, действительно, писал, когда успевал добираться до библиотек.

Макс издали посмотрел на юного графа фон Рабе. Волк, посидев в пивной, понял, что к графу подходить бесполезно. Теодор громко рассуждал о величии тевтонского духа. Юноша обещал записаться добровольцем в армию, когда Пруссия начнет воевать с Францией.

– Очень надеюсь, - сочно пожелал Волк, допивая пиво, - что ты себе голову сложишь, дубина, и твой отец останется без наследника.

В Гейдельберге, как оказалось, учился родственник Макса, молодой барон де ла Марк. Юноша, намеревался жениться. Он получил диплом досрочно и уехал из города. Макс повел его наставника, старого профессора химии, в ресторан. Волк выяснил, что Виллем венчается с кузиной, маркизой де Монтреваль. Макс представил себе белокурую толстушку и зевнул: «Из-за денег, без всякого сомнения. Кто на такой колоде по любви женится?».

Виллем, по словам профессора, собирался вернуться в Бельгию, и работать в компании отца. Волк улыбнулся, оплачивая счет: «Мы с кузеном встретимся, не сомневаюсь».

– Нам нужны инженеры, - заявил он Либкнехту и Бебелю, - не только журналисты, агитаторы, философы, как вы и я, но и те, кто сможет обеспечивать террор с технической, так сказать, точки зрения. Обратите особое внимание на студентов из бедных семей, рабочего происхождения, - Волк посмотрел на свои ногти, с угольной каймой, - тех, кто учится по стипендии…