Чтение онлайн

Она помнила.

Высокий, мощный юноша шагнул через порог и поискал глазами распятие. Не увидев его, он перекрестился на рукописную таблицу с алфавитом. Гость стянул грубую, вязаную шапку, и взъерошил темные волосы. Он покраснел, заметив Джоанну за простым, соснового дерева столом. От него пахло гарью. Шапку он комкал в больших, испачканных углем руках.

– Я насчет школы, - хмуро сказал юноша, - мне ребята объявление прочитали, в газете..., Мне бы с учителем поговорить.

– Я учитель, - Джоанна поднялась и протянула ему тонкую, украшенную только кольцом с алмазом, руку:

– Мадам де Лу, очень приятно, месье..., - она склонила белокурую, изящную голову набок. Юноша, зардевшись, пробормотал:

– Просто Поль, мадам..., Какой из меня месье, я кузнец..., - Джоанна вытащила чистый лист бумаги, и окунула в чернильницу перо. Женщина требовательно повторила: «Месье...»

– Мервель, - он тяжело вздохнул, избегая ее взгляда, - Поль Мервель, мадам.

Они стояли, обнявшись, Поль слышал, как бьется ее сердце.

– Потом, - смешливо сказал он, - ты меня читать заставила. Я еле-еле «Отче наш» разбирал. И писать тоже.

– Расписываться ты умел, - запротестовала Джоанна, - правда, - она хихикнула, - печатными буквами. На следующий день ты мне цветы принес, когда на занятия явился, - Поль прижался губами к ее пальцам, испачканным чернилами:

– И сказал, что я тебя люблю. А ты ответила, что цветы, это буржуазный предрассудок. Но букет взяла. А что я тебя люблю, так оно было, и есть, и будет, Джоанна. Пока мы оба живы, и даже дальше..., - он усмехнулся и указал глазами на спальню: «Надо допить бордо, любовь моя. У нас еще половина ящика осталась».

Джоанна лежала седой головой на его плече, затягиваясь папироской:

– Кольцо у Юджинии сейчас. Если у нее дочка будет, ей достанется, а если нет, то Пьера жене.

Все было готово, но, весной, из Ренна пришло письмо от каноника. Джоанна заметила: «Обвенчался сын Виллема, с Элизой. Марта говорила, что он мальчик хороший, и она славная девочка. А отец его..., - Поль налил ей вина: «Старший Виллем будет наказан. Макс об этом позаботится, когда вернется».

– Макс..., - пробормотала Джоанна, присев в обитое бархатом кресло, глядя на записку от Гарибальди. Ее доставили третьего дня. Синьор Джузеппе сообщал, что Волк направляется в Брюссель. Оказалось, что внук Джоанны, действительно был в Аспромонте, с партизанским отрядом, в то время, когда Гарибальди высадился на Сицилии.

– И Лондон Макс навещал, - Джоанна, закурила. Рядом с конвертом от Гарибальди лежало последнее письмо от дочери.

– Марта благополучно разрешилась от бремени. Девочка здоровенькая, красавица. Волосы у нее русые, а глаза зеленые, в мать. Назвали ее Люси, как они и хотели. Я была крестной, а дядя Мартин крестным отцом. Питер взял отпуск, до осени. Вся семья живет в Мейденхеде. Мальчишки очень рады, что у них появилась сестра. Бетждет счастливого события в июле, а Сара, жена Дэниела, немного раньше. Надеюсь, милая мамочка, у вас все в порядке. Джон, тетя Ева и дети шлют вам свою любовь.

Получив сведения от Гарибальди, Джоанна посадила Поля за черновики аффидавитов.

– Он, конечно, будет клясться, что не имеет к этому ребенку никакого отношения, - ядовито сказала женщина, - но меня это совершенно не интересует. Дай ему только сюда доехать.

Джоанна посмотрела в зеркало. Она надела мужские, тонкой шерсти, темные брюки, и светлую, шелковую рубашку с распахнутым воротом. Голубые глаза играли опасным, холодным огнем. У парадной двери зажужжал звонок. Джоанна прошла в чистую, пустую переднюю и подняла засов. Внук поставил саквояж на гранитные ступени:

– Вы, наверное, меня не ждали, бабушка.

У него было загорелое, спокойное лицо. Джоанна отступила в сторону:

– Проходи, Максимилиан. Ты очень вовремя, - она помахала Полю. Адвокат шел к дому, вдоль рю де Риш-Клер, неся какой-то большой конверт.

Волк, внезапно, попятился, но очутился в объятьях месье Мервеля.

– Посидим, - адвокат, добродушно, подтолкнул Макса к двери, - поговорим, дорогой внук. Не волнуйся, - Поль легко подхватил саквояж, - я за тобой поухаживаю, Максимилиан.

Волк сжал зубы. Бабушка и Поль называли его Максимилианом очень редко.

– В детстве, - вспомнил Макс, - в детстве они ко мне так обращались, если были чем-то недовольны. Что это за конверт у дяди Поля?
– он, было, хотел высвободиться, но его саквояж стоял в передней, а вскоре там оказался и Макс. Поль крепко, как ребенка, держал его за руку.

– Я кофе сварю. Вы садитесь пока, - велела бабушка. Джоанна сняла с головы Макса цилиндр, и водрузила его на какой-то ящик.

Макс посмотрел на голые стены гостиной. Мужчина, обреченно, опустился в кресло.

Джоанна всегда варила кофе по рецепту покойного Байрона, с кардамоном и восточными специями. Стоя над плитой, она следила за медным кувшинчиком. Кухня блистала чистотой. Посуду они с Полем отнесли в благотворительный приют для сирот из рабочих семей. Туда же отправилась и мебель. Одежду Джоанна отдала в фонд помощи бастующим рабочим, а книги, в народную библиотеку. Джоанна сняла кофе и твердой рукой разлила его по простым, оловянным кружкам.

– Жаль, что Жан умер, - она смотрела в окно, за которым цвели розы и зеленели грядки. Джоанна весной все равно, посадила овощи: «Следующим хозяевам квартиры пригодятся».

– Он достойный человек был, - Джоанна поставила чашки на поднос, - хоть мы с ним и не во всем соглашались. Ни в чем не соглашались. Только в том, что дороже чести и семьи у нас ничего нет. Шестьсот лет их роду было, а нашему восемь сотен. И у Воронцовых-Вельяминовых столько же, и де ла Марки древняя семья. Не предугадаешь, что с детьми случится..., Старший Виллем, Федор Петрович этот..., - Джоанна поджала и без того тонкие губы.

Аарон написал ей, что дочь Виллема выходит замуж за барона де Торнако. Джоанна справилась в Готском альманахе: «Бедное дитя. Ей девятнадцать, а этому Торнако седьмой десяток пойдет». Она вспомнила, что дочь, еще давно, навестив Маргариту, оставила ей адрес квартиры де Лу в Брюсселе. Джоанна покачала головой:

– Нас здесь не будет. Виллем никуда Маргариту не отпустит. Прямо из монастыря под венец повезет. Какая косность, девушка не знает ничего.

После смерти отца ей написала Элиза:

– Дорогая тетя Джоанна, мы с Виллемом по пути в Мон-Сен-Мартен остановились в Париже, у кузена Анри. У них с Юджинией замечательный мальчик. Мы гуляем с маленьким Пьером в Люксембургском саду. Милая тетя, по завещанию папы вам и тете Веронике отходят деньги, как и дяде Аарону. Пожалуйста, не волнуйтесь. Виллем был у адвокатов, завещание прочитано и скоро вы начнете получать свои выплаты. Мы продали все имения, оставив только отель де Монтреваль и охотничий дом с небольшим участком земли. Я хочу, чтобы наши дети не теряли связи с бретонскими корнями. В память папы я дала обет построить церковь Иоанна Крестителя в Мон-Сен-Мартене. Когда закончится траур, я отправлюсь в Лурд и Рим, помолиться за его душу.