Чтение онлайн

Они сидели в простом кабачке, на окраине города. Волк в Германии жил по французским документам Вильнева. Он приехал в Лейпциг в вагоне третьего класса, с потрепанным саквояжем, где лежал его инструмент. Макс поступил рабочим на железную дорогу. Он заметил: «Товарищ Карл, как и весь Интернационал, поддерживает этот план. Я отсюда в Италию, к Гарибальди, - Волк рассмеялся, -давно я в горах не был. Пригласите меня на учредительный съезд партии, - велел он, поднимаясь.

Волк успел организовать еще одну забастовку. Движение из Лейпцига было парализовано на трое суток. Он уехал в Альпы через Женеву. Прошлым годом, защищая диссертацию, он жил в Женеве с русской девушкой, Полиной, и даже обещал на ней жениться. Она на коленях клялась, что станет ему верной подругой. Вместо этого Волк отправился в Германию, собрав свои вещи и не оставив записки. Он опасался, что русская все еще болтается в городе, но ее не увидел. «Очень хорошо, - облегченно подумал Волк, - все меньше забот». На женевском почтамте, он арендовал ящик для писем. Этот адрес знали его адвокаты, банк, и бабушка. Юристы сообщали, что квартира и акции приносят отличный доход. Волк и сам это видел, по банковским отчетам. Бабушка написала, что у Анри и Полины все в порядке, а кузина Марта вышла замуж за Питера Кроу.

Волк затянулся папиросой и пробормотал: «Если бы кузина Марта занялась революцией, я бы капиталистическому строю не позавидовал». Он вспомнил прозрачные, зеленые глаза и отчего-то поежился.

В Альпах Волк готовил добровольцев Гарибальди. В тайном, высокогорном лагере, он учил молодежь делать мины, занимался с ними стрельбой и верховой ездой. Он слышал благоговейный шепот. Его называли героем революции. Волк сердился: «Нет такого слова, товарищи. Мы все работаем на благо Италии, и все равны». По вечерам они сидели у костра. Макс пел «Тело Джона Брауна», старые шахтерские песни, из Германии и Англии, рассказывал молодежи о гражданской войне в Америке и польском восстании. Бабушка написала, что король Наполеон Третий подтвердил, своим указом, баронский титул де Лу. Макс только поморщился: «Он мне совсем ни к чему». Иногда, лежа в своей палатке, Макс думал о Бет. Он знал, что кузина вышла за рава Горовица, и усмехался:

– Она могла стать настоящим борцом, моей подругой…, Очень хорошо, что Мирьям подобрал кузен Стивен, - Макс закинул руки за голову, - она теперь за мной никуда не потащится. Еще одна пиявка. Мне на них везет. Хотя можно ее навестить, но пустыню я ради, нее не поеду.

В газете ничего интересного не нашлось. Макс, в Женеве прочел, о покушении на жизнь русского императора Александра. В мае, он услышал, что в Берлине, в Бисмарка тоже стреляли, но неудачно.

– Индивидуальный террор, - наставительно говорил Макс молодым волонтерам, - это дело прошлого. Еще римляне знали, что убийство одного тирана ничего не принесет. На его место сядет другой угнетатель. Надо изменять общественный строй, всю систему жизни…, - Макс добавлял: «Но,если понадобится, я не остановлюсь перед тем, чтобы избавить народ от страданий, даже ценой собственной жизни».

Он пробежал глазами колонку светской хроники:

– Сезон в Брюсселе завершится радостным событием. Единственная дочь главы «Угольной компании де ла Марков», барона Виллема, Маргарита, через месяц венчается с бароном Виктором де Торнако, из Люксембурга. Медовый месяц новобрачные проведут в Остенде, а потом обоснуются в замке де Торнако. На свадьбе будет присутствовать более, тысячи гостей, во главе с его величеством королем Леопольдом.

– И я тоже, - озорно заметил Волк, сворачивая газету, - хоть меня и не приглашали. Надо посмотреть на своего будущего работодателя.

Волк предполагал оставить вещи у бабушки, немного позаниматься в библиотеке, и поехать в Мон-Сен-Мартен. Он хотел наняться, по документам Вильнева, забойщиком, на самую крупную и глубокую шахту компании, «Луизу».

Поезд остановился у перрона. Пахло гарью, за окнами сновали, крича, носильщики. Волк подхватил свой саквояж от Гойяра, и легкой походкой прошел через вокзал. До рю де Риш-Клер было недалеко, он решил прогуляться. Волк надел цилиндр и не удержался, подмигнул давешней даме, из вагона. Ее встречал, судя по всему, муж, суетливый, низенький человечек. Женщина покраснела и опустила глаза. «На шахтах найду себе подругу, - решил Волк, - у меня с Германии никого не было». Он закурил виргинскую папиросу и пошел к Гран-Плас.

Джоанна оглядела аккуратные ящики, стоявшие в гостиной, и посмотрела на часы. Скоро должен был прийти курьер из конторы, занимавшейся перевозками через канал, в Англию. На Рождество, когда они с Полем гостили у дочери, Джоанна договорилась с библиотекой Британского Музея о передаче ее архива на хранение.

– Доступ к материалам должен быть открыт для исследователя любого пола, интересующегося историей социалистической мысли, - написала своим резким, четким почерком Джоанна. Директор библиотеки, мистер Джонс, покашлял: «Миссис де Лу, это замечание, о поле исследователя...»

– Если вы его уберете, - сладко улыбнулась Джоанна, - я передам архив французам. Я с ними тоже веду переговоры. Или вы хотите, чтобы письма лорда Байрона лежали в Париже?
– она вздернула тонкую, ухоженную бровь.

Мистер Джонс посмотрел на строгое, мужского покроя темное платье, отличной шерсти, на седые, коротко, по плечи, стриженые волосы женщины и натолкнулся на холодный, прозрачный взгляд голубых глаз.

– Не хочу, - признал библиотекарь.

– Хорошо, - Джоанна, с росчерком, расписалась на документе.

Всю личную переписку она сожгла, кое-что, впрочем, отдав Полине. Дочь, обеспокоенно, спросила:

– Мама, зачем? И фотографии ты привезла, с автографами..., - Джоанна пощекотала внучку, девочка залилась смехом. Женщина, рассеянно, ответила: «Здесь, в библиотеке, много исторических документов. Пусть и мои бумаги лежат».

Больше они об этом не говорили. Контора и квартира были проданы. По пути в Брюссель, зимой, Джоанна и Поль навестили Анри, в Париже. Развод, как сообщил Юджинии присяжный поверенный ее мужа, должен был прийти к осени. Юджиния, неуверенно, спросила: «Но вы приедете на венчание, тетя Джоанна? Вы, и дядя Поль».

– Приезжай, баба, - маленький Пьер прижался белокурой головой к ее плечу.

– На Анри похож, - ласково подумала Джоанна, - он в детстве тоже был нежный. И сейчас добрый мальчик. Юджинии с ним повезло. Правнука мы дождались. И у Вероники внук родился, наконец-то.

– Приедем, - Джоанна улыбнулась и перевела разговор на медицинский кабинет Анри. Юджиния помогала ему с приемом детей. Она и Поль сходили, вместе с внуком, к адвокатам. Анри, недоуменно, спросил:

– Хорошо, дядя Поль. Я понимаю, вам шестьдесят пять, вы устали от конторы. Но квартиру, зачем продавать?

Анри, внезапно, рассмеялся и обнял стройные плечи бабушки: «Или вы решили к нам переехать? Семь комнат, места всем хватит. Мы с Юджинией будем только рады».

– Посмотрим, дорогой, - коротко сказала Джоанна, - а пока все эти деньги для тебя, барон де Лу, - она подмигнула внуку и потрепала его по голове.

Джоанна написала прощальные конверты сестре, дочери и Анри. Поль принес от своего знакомого пузырек с бесцветной жидкостью, слабо пахнущей горьким миндалем. Когда-то этот юноша начинал подмастерьем на красильной фабрике, учился в школе для рабочих, основанной Джоанной, а теперь преподавал химию в университете Лувена

– Вещество хорошо растворяется в воде, - заметил Поль, - я сказал Филиппу, что нам надо обработать грядки в саду, от вредителей.

Он поболтал пробиркой. Джоанна, обняла его:

– Я говорила, милый. Тебе не надо..., Это я себе обещала, что уйду в семьдесят лет, пока я здорова и в ясном уме. Ты меня младше...

– А я тебе сказал, - Поль поцеловал ее седую голову, - что я сорок пять лет рядом с тобой. Так будет до конца нашей жизни. Помнишь, - он взял ее лицо в ладони, и полюбовался тонкими морщинами вокруг светлых глаз, - помнишь, как я в школу пришел?