Чтение онлайн

Элиза сидела перед зеркалом, в одной рубашке, с распущенными, белокурыми волосами, вертя серебряный гребень. Они никому не сообщили о свадьбе. Знал только отец, и дядя Аарон.

– И тетя Марта, конечно, и мой брат, - весело сказал Элизе жених, - а отцу…, - Виллем немного помрачнел, - отцу я потом телеграмму отправлю.

Дядя Аарон приехал с подарками от семьи и подмигнул Элизе:

– Венчание скромное, но меня бы с пустыми руками не отправили. Тем более, дядя Питер и тетя Марта у нас тоже новобрачные.

Аарон венчал их, в феврале, в церкви Святого Георга, на Ганновер-сквер. Собралась вся семья. Полина и Ева приехали из Банбери, с детьми. Маленькая Джейн, ковыляя, разбрасывала из корзинки лепестки роз. У девочки были глаза матери, глубокие, синие. Аарон вздохнул, глядя на изящную спину Полины:

– Пусть будет счастлива. Впрочем, она счастлива.

Вдовствующая герцогиня не могла отойти от внуков. Ева, смеясь, призналась брату:

– Джейн я все время на руках ношу. Маленький Джон года через два в школу пойдет, а девочка при нас останется.

Мария была подружкой невесты. Свадьба оказалась быстрой, но Сидония успела сшить девочке атласное платьице. Мария устроила венок из роз у себя на голове, и зачарованно, вздохнула: «У меня тоже будет красивая свадьба, дедушка, да?»

– Обязательно, - каноник присел и поцеловал ее: «После Пасхи ты в Мейденхед отправишься, к бабушке Веронике, а я поеду во Францию и привезу тебе подарки».

Мартин вел будущую невестку к алтарю, а каноник думал:

– Можно было бы с Джоанной самому поговорить, добраться до Брюсселя…, Когда они в Англии гостили, я в Кентербери был. Но хочется быстрее домой вернуться, - он нашел глазами каштановую голову Марии. Девочка осторожно, едва дыша, несла обеими руками шелковый шлейф платья Марты.

– Напишу из Ренна, - решил каноник. Он подождал, пока причетник закончит поправлять на нем облачение, и шепнул настоятелю церкви: «Пойдемте, святой отец».

Шафером у Питера был его светлость. Аарон, посмотрев на первый ряд скамей, увидел, что Сидония всхлипывает. Мартин погладил жену по руке: «Все, все, милая. Не надо плакать. У нас двое внуков есть, и третий скоро появится».

– Никому не сказали, - Сидония вытерла глаза шелковым платком с монограммой: «Питер скрытный, весь в отца, в деда…, И Марта такая же. Господи, только бы с маленьким все хорошо было».

Семейный обед устроили на Ганновер-сквер, в особняке Кроу. Аарон сидел на мраморной скамейке в саду, Мария играла с маленькой Джейн. Весеннее солнце переливалось в золотистых волосах леди Холланд блестящими зайчиками. Девочка смеялась, хлопая в ладоши, Мария тоже хохотала. Она показывала Джейн животных, в зоологическом саду. Аарон вздохнул:

– Даже если отец Марии не найдется, или не признает ее, ничего страшного. Я ее растил, и дальше буду растить…, А если…, - он, внезапно, замер. Такое канонику в голову еще не приходило.

Аарон посоветовался со старшей сестрой, и с Мартой. Обе женщины сказали одно и то же. Ева погладила его по голове: «Милый, незачем волноваться. Не будет отец Марии девочку забирать. Он, может быть, погиб».

– Тетя Ева права, дядя Аарон, - Марта затянулась папироской.

– Или он жениться успел, - женщина, отчего-то, покраснела, - и тогда он Марию вряд ли признает. Марта подняла бровь: «Но если признает, то он обязан Марии помогать, деньгами».

– Еще чего не хватало, - пробурчал каноник. Марта отрезала: «Это его долг, до тех пор, пока девочка совершеннолетней не станет. Полина вам, то же самое скажет. Она в законах разбирается».

Аарон знал, что герцогиня, негласно, работает в юридической конторе «Бромли и сыновья», занимаясь подготовкой судебных процессов.

– Как она в Америке делала, - Ева вздохнула, - жаль, что мы, в наше время, женщин в суде не увидим. Да и не в наше время тоже, - Ева покачала на коленях внучку:

– Может быть, наша маленькая Джейн адвокатом станет, в университет поступит…, Или мы дождемся, когда женщины дипломы врачей получат.

– Дождемся, бабушка Ева, - рассеянно сказал Грегори. Мальчик сидел, уткнувшись в книгу. Вдовствующая герцогиня рассмеялась: «Все ты знаешь, милый мой».

– Не все, - признал Грегори, взглянув на женщину большими, серо-голубыми глазами.

– Но что родится девочка, - улыбнулся про себя ребенок, - это я знаю. Как рыбка в реке, - он вспомнил Кантон и маму Люси. Отложив латинский словарь, Грегори поднял голову. На кусте сирени сидела бабочка.

– Весна теплая, жаворонки прилетели, - одобрительно заметила Ева. Женщина поставила Джейн на ноги, слушая, как она лепечет.

Изящная, белая бабочка, вспорхнула, кружась, над зеленой травой. Грегори проводил ее глазами: «Не волнуйся, мамочка. Со мной все хорошо».

Элиза сидела, перебирая жемчужное ожерелье. Она ничего и не сказала жениху. Впрочем, и говорить было нечего. Перед Пасхой она сходила к новому врачу, приехавшему в Ренн, молодому выпускнику Сорбонны. Доктор успокоил ее:

– Мадемуазель де Монтреваль, у вас, насколько я вижу, все в порядке. Поверьте, бывают девушки, которые только после свадьбы, как это сказать…, - он повел рукой, - становятся готовы к супружеской жизни. Развитие у вас в норме. Нет никакой причины волноваться, - уверил ее врач.

– Все еще будет, - твердо сказала себе Элиза. Она посмотрела на золотой хронометр. Скоро должна была прийти горничная, помочь ей одеться к свадьбе.

– Виллем в соборе, - вздохнула девушка, - вместе с дядей Аароном. Мы с папой в экипаже поедем. Хоть и недалеко, через площадь, но ему тяжело будет идти, с костылем.

Элиза, внезапно, подумала, о телеграмме, что она получит из Амстердама: «Дорогие кузина Элиза и кузен Виллем, - видела она перед глазами строки, - искренне поздравляем со свадьбой и желаем вам счастья! Ваши родственники, Давид и Рахиль».

Девушка заставила себя не плакать, и подергала ожерелье. Она вспоминала его темные, большие глаза, его мягкий голос. Сглотнув, Элиза велела себе:

– Прекрати. Он женат, у него сын маленький…., Он еврей. Виллем хороший человек. Он меня любит, я с ним всю жизнь буду счастлива.

Жених, из-за свадьбы, досрочно получил диплом. Юноша весело сказал Элизе:

– Ничего, любовь моя. Если папа заупрямится, то я наймусь на шахты во Франции. Будем приезжать к твоему отцу, привозить внуков…, - Виллем улыбался. Элиза взяла его руку, большую, надежную, с твердыми пальцами: «Обязательно, милый».