Чтение онлайн

– Они найдут Северо-Западный проход, - мрачно, сказал себе Петя, вспомнив лазоревые, холодные глаза капитана Кроу, - можно не сомневаться. Дядя Стивен хоть на шлюпках, а выйдет в Тихий океан. Они раньше меня дома окажутся. Пока я доберусь хоть до какого-нибудь стойбища инуитов, а тем более, до фактории, зима настанет. Они в конце осени пришвартуются в Сан-Франциско, а оттуда поплывут в Японию.

Петя летом поехал в Банбери ненадолго. Он сдавал выпускные экзамены в Итоне, и вступительные в Кембридже. Мать подмигнула ему:

– Я, хоть и составляю задачи, но помогать тебе не собираюсь, дорогой мой.

Петя отлично справился с математикой и физикой, а по латыни его не экзаменовали. Студентам технических специальностей она была не нужна.

– Грегори хорошо латынь знает, - Петя, легко шагал по слежавшемуся снегу, - он врачом хочет стать. И у Франческо к языкам способности. Он по-японски свободно говорит. Хотя у него мать японка.

Они все опекали младшего ди Амальфи. Пьетро и Эми остались в Токио еще на несколько лет. Пьетро был посланником при дворе императора Мэйдзи.

– Мой дедушка теперь граф, - гордо сказал им маленький Франческо, - и дядя Наримуне тоже. Он строит железную дорогу из Эдо, то есть Токио, в Осаку. Первую в Японии. И он помолвлен, скоро женится, - Франческо вздохнул: «На свадьбу не попаду, они в Японии красивые».

Полина погладила его по темноволосой голове. Она, с детьми, сидела на террасе:

– Пьетро шестой десяток, Министерство Иностранных Дел его еще не скоро в отставку отпустит. Они долго служат. Япония модернизируется. Как это Джон говорил? Нам важно, чтобы Британия влияла на политику императорского двора, важно иметь доступ в порты на Тихом океане. Рано или поздно Япония станет великой державой. Но ребенок без родителей растет. Хотя в Итоне таких детей много.

Полина, с Мартой и Питером часто ездили в школу на публичные выступления, концерты, и просто навещать детей. Здесь были мальчики, родившиеся в Южной Африке, Индии, Австралии и Гонконге, дети тех, кто, как говорил Питер, строил империю.

– В России то же самое, - заметила Марта, - на карту взгляни. У них страна от Польши до Тихого океана. И наши сыновья, - она вздохнула, - дома сидеть не будут.

– Грегори старшим в Итоне остался, - невольно, улыбнулся Петя, - ему пятнадцать. Присмотрит за Маленьким Джоном, за Франческо…, Следующим годом Мартин в школу пойдет. Тетя Полина обратно в Лондон переезжает. Джейн, и Люси вместе учиться отправляются.

Герцог, нехотя, согласился с доводами жены и матери. Мария Корвино училась в Кентербери, в школе при соборе. Полина, ядовито, заметила:

– В Банбери четыре класса при церкви, Джон. Сейчас новый век, ты не можешь отрицать важности женского образования. У меня есть университетский диплом, у Бет он есть, у кузины Мирьям…, Или ты хочешь, чтобы наша дочь была, как эти…, - Полина покрутила рукой, - девушки, что не могут найти на карте Британские острова?

Джон, ненадолго, приехал из Дублина, навестить семью и побыть с детьми. Они сидели в библиотеке, снизу раздавался звонкий голос Марии:

– Все, кто хочет пропалывать сорняки в огороде, отправляются со мной!

– Она салат выращивает, - смешливо заметила вдовствующая герцогиня, - а ее капуста на сельскохозяйственной выставке в Кентербери первый приз взяла. Восемь фунтов каждый кочан. Теперь она сыр хочет делать, Аарон говорил. Джон, - мать опустила спицы, - Полина права. Девочке девять лет, нельзя ей больше в деревне сидеть. В Лондоне школа, музеи, концерты…

– Ирландские радикалы, - герцог хмуро пожевал папиросу. Жена ловко чиркнула спичкой, и сама закурила. «Они тоже в Лондоне, - прибавил Джон, - и я уверен, наш адрес им известен».

Джейн, вместе с Люси Кроу, записали в Королевский Колледж для девушек, на Харли-стрит, первую школу, где девочкам преподавали математику, физику и химию.

– Ладно, - наконец, заметил Джон, - городской особняк возьмут под охрану. Жить они все равно в школе будут, а на выходные их, тоже с конвоем, привезут на Ганновер-сквер.

Жена кивнула: «Спасибо, милый». Полина потянулась и взяла его руку: «Долго в Ирландии, все это продолжаться будет?»

– Боюсь, что мой внук, - сочно ответил ей муж, - тоже в Дублин станет наведываться, и часто.

Полина покачала белокурой головой и больше они об этом не говорили. На пороге библиотеке появились дети, перемазанные в земле, с охапками салата и петрушки. Мария стояла впереди всех, высокая, крепкая, каштановые волосы девочки падали на плечи, на белых щеках играл румянец.

– Она не похожа на Аниту, - внезапно, подумала Полина, - Анита маленького роста была, изящная. А Мария, хоть ей одиннадцать всего, пять футов пять дюймов ростом. Меня выше, и Марты. И плечи у нее широкие. В отца, кто бы он ни был. И глаза голубые…, - Полина улыбнулась:

– Мне кажется, повара будут рады вас увидеть, милые мои.

Дети, вместе с вдовствующей герцогиней, ушли. Муж наклонился над креслом Полины и обнял стройные, в простом платье, плечи:

– Бромли будет доволен. Он сэкономит на почтовых расходах.

Полина, каждую неделю, получала из конторы Бромли папки с делами. Она писала решения, которые потом, в суде, представляли мужчины-адвокаты. Герцогиня взяла руку мужа и прижалась к ней щекой:

– Мистер Бромли не испытывает денежных затруднений, но ты прав, - она лукаво улыбалась. Герцог, как всегда, пообещал себе: «Еще немного, и уйду в отставку. Хватит, устал я».

– Лето, - Петя подышал на замерзшие руки и потянулся за галетой:

– Здесь тоже лето, - юноша усмехнулся, - только очень плохое.

Царапина не болела. Мирьям, давно, объяснила ему, что здесь, в высоких широтах, холод действует лучше опиума или морфия. Галеты тоже замерзли. Петя жевал и думал, что дома, в Англии, все, наверное, собрались в Мейденхеде, или Банбери. Юноша не и заметил, как сгрыз все галеты, и кусок соленой рыбы, запив их ромом. Он успел пожалеть, что у него нет папирос. Остановившись, юноша понял, что солнце исчезло за пеленой густого тумана. Вокруг все было серым, безжизненным, в двадцати футах ничего не было видно. Петя посмотрел вниз и вздрогнул. Рядом с его ногой виднелись капли чего-то темного.

– Кровь, - понял он, - это не моя, я не снимал рукавицы. Рука не кровоточит.

Он даже опустился на колени. Петя ощутил пронизывающий холод, пробиравшийся сквозь, гренландские, сшитые из шкур тюленя, брюки. Он увидел окровавленные клочки белого меха: «Медведь напал на лису. Странно, мы не видели дичи, и очень, давно…, - он ступил дальше и почувствовал, что лед, еще мгновение назад, такой крепкий и надежный, трескается под его сапогами. Петя попытался удержаться на ногах, но снег скользил, тянул его за собой. Юноша, нелепо повертевшись, упал в темную, непрозрачную воду полыньи.