Чтение онлайн

«Наркотик…они напоили меня, нас…этим».

— Взгляни в костер, Оулден, вглядись в пламя. — Голос проник во все уголки разумы. — Вглядись. Его силой наклонили к пламени. Жар огня обжег лицо, он почувствовал его на глазах.

— Вглядись…

Сперва, он видел лишь свет, от которого хотелось закрыть глаза. Но постепенно пламя стало рассасываться, давая место тьме. В этом просвете он увидел фигуру: это был человек, с него стекало что-то густое, он почувствовал запах крови. На голове фигуры, словно корона, торчали рога.

— Что ты видишь?

— Человека, весь в крови.

— Что еще?

— На его голове рога, оленьи рога, ветвистые, на них кровь.

— Да, да… — протяжно завопил голос. — Ты видишь короля. Он готов принять тебя к себе. Готов…

Пламя вспыхнуло, обдав лицо новой порцией жара и искрами.

— А теперь…

Теперь было синие небо. Небо и трон, располагавшийся на возвышенности.

— Трон…вместо метала кости.

— Да, ты видишь небесный трон, стоящий на плоти и костях человеческих. И трон этопуст, боги, все боги покинули его. Мы одни, и вольны выбрать себе любого бога, любого короля. И мы выбрали…

— Чудовище с оленьими рогами. — Эта фраза тяжело слетела с языка, что то внутри не давало ему этого сказать.

— Ты поймешь почему…вглядись.

Трон постепенно удалялся. Небо растворилось и его место вновь заняло пламя, в этом огне сотни черных сгорбленных фигур, что несли золотой трон и золотую фигуру на нем, что освещала сильнее огня. Фигура опустила руку во тьму человеческую и зачерпнув с десяток кинула в свою темную пасть Золотой великан поедал десяток за десятком, сотню за сотней. Но из черного океана человеческих фигур вырос он, тот кого он видел ранее, и кого воронята назвали королем. И вот…удар! Золотая круглая голова отлетела вниз и трон опустел. Но люди продолжали гнуться и бормотать что-то ввысь. Это был плачь, плачь всего человечества, он заполнил все окружение, этот вой. Казалось, разорвет голову Оулдена.

— Он освободитель. — Раздался сквозь вой знакомый голос.

Оулден упал, в голове все еще слышался плачь. Ему неожиданно стало холодно. Он задрожал, при этом почувствовал холодный пот по всему телу.

— Ты заглянул по ту сторону небес, — продолжил голос. — Голос мольбы людской не каждый бог выдержит, что тут говорить о человеке.

Вой и плач нарастал.

Оулдена подняли и куда-то потащили. Он чувствовал узкие проходы, ноги, что цепляются о камни.

— Я исполню свое обещание. — Вновь раздался голос старика. — Ты узреешь ее, могилу той, что услышала зов первой.

Перед выходом краем глаза он увидел голову на скелете позвоночника — все, что осталось от Эйнслина.

— Ваш друг поделился с вами плотью, дабы вы напитали свое тело и дух силой, благородно. Благородно. — Сопроводил его из пещеры голос.

Оулдена привели в пещеру, слабо освещаемую факелами. У дальней стены пробивался слабый огонек от обложенной каменной кладкой огня. На камне на синей тряпице лежало что-то.

— Вот здесь — прокомментировал старик.

Оулден уже мог самостоятельно стоять, однако неразбериха в голове все еще подкашивала ноги. Он медленно сделал первый шаг.

— Голоса, проклятущие голоса. — Послышался шепот справа. — Я принес жертву, принес, почему вы не прекратитесь.

Оулден обернулся, под одним из факелов на коленях стоял высокий плечистый человек. Под ним лежали свежие кости с ошметками крови и плоти. Он обернулся к пришедшим и взглянул совершенно пустыми глазами.

— Марк — узнал его Оулден. — Марк!

Ему захотелось кинутся, обнять рыцаря, что практически стал ему вторым отцом.

Обезумевший рыцарь встал:

— Оулден, это ты? Я слышу тебя, ты пробился сквозь этот бесконечный вой!

— Марк! — Слеза скатилась по лицу юноши, и он тут же кинулся обнять старого друга.

Марк продолжал стоять сутулившись, безжизненно.

— Что ты тут делаешь? Они привели тебя сюда?

— Да.

Безумный громкий смех разразился на всю пещеру:

— Вот как, — обезумевший рыцарь посмотрел пустыми лазами на ошметки трупа в углу. — Значит, я должен принести еще одну жертву, чтобы голоса утихли, чтобы я смог заглянуть на ту сторону неба.

— Что? Нет, я…

Смех перебил его.

— Я уже принес им в жертву своего сына.

— Ты убил своего внебрачного мальчика? Но, зачем?

— Все мы должны заплатить, чтобы приблизится к королю.

— Я растил тебя, как собственное дитя, Оулден. И время пришло тебе оплатить долг передо мной.

— Марк, ты что? Ты же обезумел?

— Я прозрел…

Удар пошатнул и до того некрепко стоящего Оулдена, он упал. Марк навалился сверху, сцепив руки на шее противника.

— Я убью тебя, и отведаю плоти, и король прекратит мои страдания, выведет из тени.

Слюни пузырились на его губах, словно у бешенного пса. Оулден судорожно хватался ладонями за землю, пытаясь найти что-то. Дыхание перехватило, стук сердца раздавался в голове, уводя все мысли прочь. Наконец пальцы нащупали камешек. С последним вздохом он размахнулся камнем.

Раз…два — из виска полилась кровь. Три — хватка ослабла. Четыре, пять — кость пробита и Марк окончательно ослабил пальцы, упав навзничь. Оулден поднялся над ним и вбил окровавленный камень пятью ударами в череп старого верного друга своей семьи.

На грудь рыцаря, блеснув в свете факела, упал тонкий нож.

— Заверши начатое. — Сказал старик.

«Заверши, заверши…вкуси, вкуси его». — Голоса стали отчетливыми.

Руки Оулдена взяли нож, надрезали кусок на шее. А его зубы тщательно пережевали кусок сырого жесткого мяса. Ноги подняли его и подвели к каменному алтарю, а пальцы прикоснулись к кости, лежащем на нем.

— Это ее ребро. Священнейшая часть человеческого скелета. — Прокомментировал старик. — Знаешь муровингскую легенду: когда Хульдарф, укротитель морей сражался в последней битве с великанами Орлунга выбился из сил, он отступил в пещеру, и вырвав из себя ребро создал себе деву-воительницу Хильдру, что окрасив волосы в его крови сразила великанов. Именно в ребре в нашей культуре концентрация силы и души.

— Ребро?

— Чуствуешь, как исходит тепло. Ее душа все еще здесь. Морриган одна их первых, что заглянула на небесный трон. И сила короля все еще с ней, и с нами.

«Все ради этой костяшки».

— Все ради силы, что она дает. — Старик вновь угадал его мысли. — Ты поймешь, со временем.

Оулден неожиданно ощутил под собой коня, ветер сбибавший сильным потоком его волосы, с которых стекает кровь. В его ладони зажат клинок, а сам он несется на копья испуганных воинов, иза ним такие же всадники, одетые в волчьи и оленьи шкуры поверх кольчу, их волосы пропитаны кровью. Враги трясутся, они готовы бежать. И он обрушивает свой клинок на них, вгрызается в их плоть, потрошит, режет, отрубает кровь, и все во имя королевы, во имя Морриган. И сердце от этой мысли вырывается из груди, затмевает все, усталость, боль. Он видит ее, гарцующей на вороном коне в окружении врагов. Он видит ее…его сестра гарцует на этом коне, его любовь.