Чтение онлайн

В последней четверти XI в. Ладога из-за переориентации главного торгового пути Восточной Европы от Волги к Днепру и Волхову (см. рис. 4) стала постепенно передавать свою роль ведущего регионального центра Новгороду. Полагают, что она уже в первой половине XII в. становится частью новгородской федерации, включавшей три ее главных центра: Новгород, Псков и Ладогу с примыкающими к ним областями. Особый статус и самостоятельность Ладоги в федерации, очевидно, сохранялся до второй четверти XIV в. О переходе Ладоги на положение рядового пригорода Новгорода Великого, по мнению исследователей, говорит сообщение в Новгородской летописи 1333 г., что Ладогу вместе с другими пригородами Новгорода передали в кормление приглашенным наемным князьям, а также исчезновение из летописи упоминаний о ладожанах и ладожском «полке», который ранее принимал участие в составе общеновгородского войска. Ладожская земля становится частью обширной Новгородской республики, простиравшейся от Северного Ледовитого океана до тверских земель. Древние вепсы начинают утрачивать свое значение как посредников в торговле с Востоком, снижается и политический статус их знати, а их владения переходят под управление новгородской администрации.

Новгородская республика, как и в свое время и ладожская федерация, с самого возникновения являлась межплеменным славяно-финским центром. В г. Новгороде каждое из племён имело своё поселение, окружённое стенами и обладавшее административной самостоятельностью. Позднее их стали называть концами. Здесь собирались сборщики дани с земель, подвластных крупным землевладельцам - боярам. Жители концов были связаны со своей правящей верхушкой узами этнического происхождения и экономической зависимостью. Славяне заселяли Славенский конец на правом берегу Волхова. На левом берегу, в Людином конце, жили кривичи, в Неревском - меря. Как показали археологические раскопки на Неревском конце, он раньше также состоял из двух посёлков. Позднее, по мере их расширения, они стали единым поселением. На левом берегу Волхова находилась Чудинцева улица, которая, возможно, являлась административным центром и поселением чудской знати.

Торговое и политическое влияние Новгорода распространялось практически на все прибалтийско-финские народы. Их представители составляли заметную часть населения Новгорода. При раскопках обнаружено много характерных для финно-угорских племен женских украшений - шумящих подвесок. Среди берестяных грамот обнаружены и грамоты на карельском языке, которые считают первыми письменами карельской речи.

Новгородская республика более трех столетий (1137-1478 гг.) сохраняла свою самостоятельность. В 1487 г. её противостояние с московскими князьями завершилось поражением сторонников независимости Новгорода и включением в состав Московского централизованного государства. Обширные владения новгородских бояр, в том числе и в Обонежье, перешли в государственную собственность, а крестьяне стали государственными крестьянами, выплачивающими налоги в казну государства.

После присоединения новгородских земель к Москве для удобства их одновременного описания они были разделены на пять частей - пятин, которые в своей основе отражали уже ранее сложившиеся историко-культурные зоны. Описание производилось в целях положения населения в тягло, т.е. определения платежей и повинностей в пользу государственой власти. Одна из них - Обонежская пятина, охватывавшая пространство вокруг Онежского озера, как уже говорилось выше, объединяла в основном земли с древневепсским населением. Этнический характер Обонежской пятины, развитие которой связано с административной областью раннего Средневековья - Онежским рядом, очевидно, стало фактором, поддерживавшим до определённого времени этнополитическое единство территории средневековых вепсов, что и предотвратило реальную возможность повторения ими исторической судьбы мери и муромы. Дальнейшее социально-экономическое развитие вепсов происходило сначала в рамках Московии, а затем и Русского централизованного государства, где система управления создавалась уже в интересах сперва княжеской, а затем и императорской власти. Безусловно, эти изменения не могли не учитывать сложившихся еще до новгородского и в новгородское время местных форм самоуправления. По имеющимся источникам, определённая самостоятельность сохранялась на уровне вепсских погостов, где хозяйствующей единицей была община при выборных должностных лицах.

Последующие события - усиление славянской крестьянской колонизации, продвигавшейся на Север по ранее освоенным вепсами водным путям, - способствовали быстрому обрусению вепсов, проживавших на крупных реках Паша, Свирь. Какая-то часть вепсов, видимо, под давлением славянского населения переселялась в глубь вепсских земель, а в «смутные времена», скорее всего, сама покидала обжитые места. Длительное существование на Севере подсечного земледелия также требовало постоянного освоения новых земель.

Известность вепсского края в конце XV - первой трети XVI в. связана с деятельностью одного из самых почитаемых святых Русской православной церкви преподобного Александра Свирского, которого народная молва считает чудянином по происхождению. Вепсское происхождение Александра Свирского признается в энциклопедических изданиях, публикуемых Русской православной церковью в просветительских целях. В житии Александра Свирского сообщается о том, что его родители Стефан и Васса жили в пределах Великого Новгорода, что ныне Олонецкая сторона «в Обонежской пятине, на реке Ояти, селении Мандера, близ Островского Введения Пречистыя Богородица монастыря». По административному делению в настоящее время Введено-Оятский монастырь находится на пограничье Лодейнопольского и Волховского районов Ленинградской области.

Александр Свирский родился 15 июня 1448 г., скончался 30 августа 1533 г. Его родина являлась этнической территорией вепсов, что также рассматривается как свидетельство его вепсского происхождения. Житие Александра Свирского было написано в 1545 г. его учеником Иродионом (Кочневым), игуменом Александро-Свирского монастыря в 1545 г.
– всего за два года до канонизации (рис. 24). Как указывал Иродион, он его писал «повелением господина преосвященного Макария, митрополита всея России и по благословлению господина преосвященного Феодосия, архиепископа Новгородского и Пскова».

В предисловии жития Александра Свирского Иродион заверял, что являясь свидетелем жизни святого, он писал его по личным рассказам преподобного и его первых сподвижников. Специалистами оно признано во многом компиляцией из житий многих святых и содержит все традиционные сюжеты в соответствии с каноном житийного жанра. В то же время отдают должное начитанности Иродиона, составившего весьма интересный текст, литературные и художественные достоинства которого высоко оцениваются многими исследователями.

Канонизация Александра Свирского состоялась на Поместном соборе в 1547 г., когда одновременно канонизировали сразу 14 святых общецерковного почитания, в их числе уже получивших широкую известность в церковной среде преподобных Зосиму и Савватия Соловецких, Александра Невского и Иону митрополита Московского.

Житие Александра Свирского в отличие от житий других святых Православной церкви содержит сюжет о видении им самого Бога, явившегося к нему в образе Святой Троицы - трёх мужей в светлом одеянии. Александр Свирский получил от них повеление построить на месте видения «церковь во имя Отца и Сына и Святого Духа, единосущной Троицы» и устроить обитель. Это событие, описываемое в житии, отводит Александру Свирскому исключительное место в церковной истории. Преподобный Александр Свирский признан единственным православным святым, который удостоился такой чести. Сюжет с явлением Святой Троицы преподобному Александру Свирскому неоднократно отображен в иконографии (см. рис. 25).

В том же 1508 году на месте видения Святой Троицы был основан Свято-Троицкий Преображенский мужской монастырь и сооружена деревянная, а в 1526 г. каменная церковь во имя Святой Живоначальной Троицы.

Есть основания полагать, что идея включения сюжета о видении в житие пр. Александра Свирского Бога в образе Святой Троицы, написанного Иродионом по поручению митрополита Макария, находится в русле деятельности митрополита по возвеличиванию Русской православной церкви, которая, по его мнению, в своем развитии к моменту проведения Поместных соборов 1547-1549 гг., наконец, достигла той степени святости, что «зримо низвела Саму Троицу на Русскую землю».

В 1641 г. при строительстве Преображенского собора были обнаружены нетленными мощи пр. Александра Свирского. При их перезахоронении в 1664 г. они были переложены в серебряную, украшенную драгоценными камнями раку, пожертвованную царем Михаилом Федоровичем Романовым, а из мастерской его жены - царицы Евдокии Лукьяновны - был послан вышитый золотом покров, который, как утверждают церковные источники, вышивала лично царица (см. рис. 26).