Чтение онлайн

Первые сведения об Обонежском ряде как отдельном податном округе известны из приписки к одному из самых ранних документов Новгородской земли - Уставной грамоте князя Святослава Ольговича 1137 г., в которой приводился перечень погостов с указанием сумм церковного налога в пользу новгородской епископии. К тексту грамоты приписаны два дополнения с перечнем поселений и размеров их церковного налога от Обонежского и Бежецкого рядов. Историками установлено, что данные включения в текст Устава относятся к значительно более позднему времени, чем основной текст грамоты, примерно к концу первой трети XIII в. В Обонежский ряд входили 14 поселений - становищ (мест сбора налогов), расположенных вдоль рек Свирь, Паша, Сясь, Оять, Олонка - «А се Обонезъскый ряд: во Олонци 3 гривны, на Свери грив., в Юсколе 3 грив., в Тервиничих 3 грив., у Въюнице грив., устье Паши грив., у Пахитка на Паши полъгрив., на Кукуеве горе грив., у Пермина грив, у Кокорка полъгрив., на Масиеге низ Сяси полъгрив, в поезде от всее земли владыце 10 грив., а попу две грив., у Липсуевичъ полъгрив., у Тоивота грив., в Липне полъгрив».

Из текста приписки видно, что плательщиками налога выступали не только погосты, но и конкретные лица, скорее всего, старейшины вепсских родов: Пахитка, Пермин, Кокорка, Тоивот, что говорит о сохранении в древневепсской среде на тот период сообществ, управляемых местной знатью. Названия перечисленных поселений образованы по характерной модели с помощью суффикса - L (-La-) или в их традиционной форме при передаче на русском языке. В некоторых из них без труда можно узнать сохранившиеся до сих пор названия поселений: Олонец, Винницы, Юксовичи, Тервиничи. За исключением Олонца, где вепсское население позднее подверглось карелизации, остальные поселения и сейчас являются вепсскими или известны в недавнем прошлом как вепсские.

Неоднократно в литературе высказывалось мнение, что с. Винницы, которое сейчас признается как центр вепсов Приоятья, являлось одним из ранних русских сел, оказавшихся в центре вепсских поселений, связывая его название со словом ‘venanik русский’, и ошибочно указывая его вепсское название как Venala, хотя вепсы называют его ‘Vidl’ или ‘Vingl’. Скорее всего, следы раннего славянского присутствия здесь отражает название находящегося поблизости от Винниц поселения Великий Двор, в более поздних справочниках - Великодворская. Названия с основой ‘великий’, означающее ‘большой’; связывают на севере с новгородским освоением территории. Считают, что включение Обонежского ряда в число податных территорий новгородской епископии означает потерю самостоятельности всей Ладожской области, включая и Обонежский ряд, и переход её в новгородское владение.

Перед исследователями вставал вопрос: что обеспечивало такой размах расселения древних вепсов?

Определяющим фактором для освоения Обонежья весью, как уже отмечалось, являлось очень выгодное географическое положение местности, которую она занимала ко времени появления здесь славянского населения, - угол между реками Волхов и Свирь на юго-восточном побережье Ладожского озера, откуда открывался водный путь от Ладожского озера через Онежское озеро к Белому озеру, являвшийся частью северного отрезка Великого Волжского торгового пути. Весь считают и первопроходчицей многих маршрутов в Заволочье - обширных земель в бассейне северных рек Онега и Северная Двина, изобиловавших пушным зверем. Попадали в Заволочье, используя водный и волоковой пути, перетаскивая на довольно большие расстояния суда с товарами по «волокам» - сухопутным путем из бассейна одних рек в другие. Один из известных путей древних вепсов в Заволочье, по определению Д. В. Бубриха - западный вход, проходил к востоку от Онежского озера по р. Водла с притоками и до р. Онега и далее до Северной Двины. Второй - юго-западный вел на Белозерье, откуда по р. Шексна открывался путь на Волгу. Такой размах направлений и привел к освоению вепсами обширной территории. Их поселения возникали не только по берегам рек и озер, но и в некотором отдалении от них, как в целях безопасности или более удобной связи с сельскохозяйственными угодьями.

Центр обонежского ряда - низовья рек, впадающих с юго-востока в Ладожское озеро, является местностью самой насыщенной топонимами с вепсскими истоками и местом концентрации памятников так называемой приладожской курганной название по месту, где впервые были обнаружены культуры (ср. рис. 8. и рис. 10), получившей свое памятники данного типа.

Последующие археологические исследования привели к значительному расширению зоны памятников курганной культуры. Ареал приладожской курганной культуры полностью покрывается зоной распространения топонимов, образованных по L-модели. Это наблюдается не только в юго-восточном Приладожье, но и в северном Обонежье и Водлозерье (см. рис. 8), показывая границы местности, освоенной древневепсским населением.

Рис. 10. Схема размещения археологических памятников веси конца IX - XII веков (Пименов В. В. Вепсы: очерк этнической истории и генезиса культуры. М.; Л., 1965. С. 54)

В археологических работах территория Обонежского ряда выделялась как «Чудская земля» (рис. 11), которая вместе с ладожской городовой областью и составляла особую ладожскую землю. Она занимала юго-восточное Приладожье и простиралась на север до Олонецкого перешейка. Олонец был ее самой северной окраиной.

При признании прибалтийско-финского, «чудского» происхождения курганных памятников исследователи по-разному называли их создателей. В них видели весь, но иногда в отличие от белозерской веси её называли приладожской весью или приладожской чудью. Д.В. Бубрих, предложив свою версию этнической принадлежности носителей приладожской культуры, называл их волховской чудью, поскольку особая известность чуди как этнополитической группировки в IX - X вв. была связана, по его мнению, с экономическим развитием Ладоги.

Происхождение этнонима чудь остается спорным. Д. В. Бубрих считал, что его корни в древнегерманском слове thiudhoo, чаще всего используемого в значении свой народ, свои люди, указывая и производные от него - свой, свойский, дружественный, понятный, в том числе и слово deuten - пояснять, Ье- deuten - значить, которое в средние века дало самоназвание немецкому народу - deutsch. Древние славяне его восприняли как tjudjb - чужой народ, чужие люди. Со временем общение древних германцев и славян стало достоянием истории, а слово tjudjb, превратившееся в чудь, сначала относилось к волховской чуди как группе, связанной с варягами (новыми германцами), а затем стало использоваться и по отношению к остальным прибалтийско-финским группам. Исключением являлась лишь белозерская весь, наиболее близко примыкающая к волжским финно-уграм, и славянами, «не вникавшими в лингвистические обстоятельства, она ставилась на одну доску с другими волжскими группами».

Чудью в зависимости от времени упоминания и контекста стали называть как отдельные прибалтийско-финские группировки, так и все прибалтийско-финское население Северо-Запада. П. Кёппен в середине XIX в. под чудью в «пространственном смысле» выделял: чудь в тесном смысле (чухари), водь (чудья), эстов (чухны) и ливов. В исторических преданиях русского населения Заволочья, как указывает Д. В. Бубрих, чудь уже «погружена в сказочную дымку, обозначает все дорусское».

Вопрос о том, кем являлась чудь IX-X вв., упоминаемая на первых страницах летописи в связи с важнейшими событиями древнерусской истории, вызывает многочисленные дискуссии. По мнению Д.В. Бубриха, чудь сформировалась из выходцев различных прибалтийско-финских группировок, которые стягивались к Ладоге и ее окрестностям из разных мест обитания прибалтийско-финских народов, привлекаемых её быстрым экономическим развитием. Но её основу, по мнению Д.В. Бубриха, составили выходцы из веси, о чем говорят топонимы Веи, Весь, Веска, окружающие местность, где проходила западная граница основного места обитания веси - нижнее течение Волхова.

Данное предположение Д.В. Бубриха, связывающее весь и чудь единым происхождением, фактически снимает основания для спора о принадлежности памятников курганной культуры рубежа IX -нач. XIII в. Вместе с тем его мнение, что весь как самостоятельная этническая группировка и возникшее на её основе некое воинское формирование чудь сложились к середине IX в., в связи с установлением даты строительства Ладоги как 753 г., требует уточнения. Очевидно, вслед за В. В. Пименовым следует говорить о значительно более раннем формировании веси как самостоятельной этнической общности. Скорее всего, оно произошло за пределами окрестностей Ладоги, поскольку весь и чудь уже в середине VIII в. являлись участниками событий, происходящих вокруг Ладоги.

Представляя свою версию роли веси - чуди в истории Древнерусского государства, Д.В. Бубрих говорит о деяниях чуди, подчеркивая её значительность. По его мнению, чудь сначала выступала в роли спутников (соратников) варягов в их походах, но затем, пополняемая выходцами из различных прибалтийко-финских племен, стала выступать в виде отдельного воинского формирования. В упоминаемой выше версии Сказания, представленной в Новгородской первой летописи (младшего извода), где сообщалось, что чудь участвовала в нем «своим родом» (без волости) и не входила в состав «новгородстии людие», по-видимому, отражены её устойчивая связь с Ладогой и особый статус в ладожской конфедерации.