Чтение онлайн

Д. В. Бубрих подчеркивает особенности, выделяющие чудь среди остальных этнических группировок, упоминаемых в летописи в период сложения Древнерусского государства. В летописи она указывается почти всегда сразу после варягов - руси, т.е. приглашённых на княжение с их конунгом Рюриком, или других варягов - «заморских», которые использовались как наемники в воинских походах и междоусобных войнах. Чудь, по мнению Д. В. Бубриха, выступает как связующее звено между прибалтийскими финнами, варягами и восточными славянами.0 связи чуди и варягов говорится с первых страниц летописи: чудь обитает «близ моря Варяжского», где «сидят варяги»; с чуди начинается перечень народов, дающих дань варягам,- она указана первой при обращении к руси при призвании Рюрика: «Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь...». В дружине князя Олега (879 - 912), преемника Рюрика, собранной для похода на Киев, чудь указана после варягов: «В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей». Чудь - участница похода князя Олега и на столицу Византии Константинополь (Царьград - русских летописей): «В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою и множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей....». Чудь принимает участие и в ряде важнейших политических акций князя Владимира (960 - 1015), известного в церковной истории как Владимир Креститель: «В год 6488 (980) «собрал много воинов — варягов, словен, чуди и кривичей — и пошел на Рогволода» (половецкого князя), а после победы над ним захватил киевский престол у своего брата Ярополка.

Как полагают, отрицательные последствия для чуди имело решение князя Владимира в 988 г. об укреплении южных рубежей Руси:

«И сказал Владимир: «Нехорошо, что мало городов около Киева. И стал ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне. И стал набирать мужей лучших от славян, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ими населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними, и побеждал их». Как считают, князь Владимир, принимая решение о создании заслона против печенегов, преследовал также и цель «отрыва наиболее сильной политически активной чудской знати от родных мест», надеясь тем самым остановить её растущее влияние. В X в. отряд чуди, как считают специалисты, формировался самостоятельно и в отдельных случаях мог составлять до четверти в составе общего войска. По археологическим данным, технически оно было оснащено самым передовым оружием своего времени. Из 20 мечей - самого дорогого и престижного оружия воина-профессионала IX-X вв. с клеймом знаменитого западноевропейского кузнеца - Uleberht, обнаруженных на территории России и Украины, в юго-восточном Приладожье найдено 4 клинка.

Включение чудских правителей в слои высшей киевской знати, как полагают, притормозило развитие Приладожья как отдельного этнотерриториального образования.

В летописи с середины X по XI в. среди киевской знати неоднократно говорится о представителях боярского рода Чудина. Впервые летописец о нем упоминает под 945 г., где говорит о том, что в Киеве в то время «княжеский двор находился на том месте, где ныне (т. е. время пребываниям самого летописца в городе) стоит двор Воротислава и Чудина (Чюдина)». Понятно, что не всякий боярин мог поставить свой двор на месте княжеского. Очевидно, представитель того же рода, упоминаемый в летописи как Чюдин, указан в числе составителей второй части краткой версии «Русской правды», известной под названием «Правды Ярославичей», т.е. составленного сыновьями князя Ярослава Мудрого с приближенными им боярами. «Русская правда» - один из важнейших исторических документов, приравненных по значению к летописям, являлся первым законодательным сводом Древней Руси, служившим руководством при судебных разбирательствах в период Средневековья. Её древние списки сохранились с XIII по XVII в., а текст в соответствии с развитием общественных отношений редактировался и дополнялся вплоть до XVI в.

Текст документа, выделяемый исследователями из общего свода как «Правда Ярославичей», считается продолжением её первой части - «Правды Ярослава», созданной при Ярославе Мудром до 1016 г. В Новгородской первой летописи младшего извода он включен в текст после слов. «Правда уставлена Рускои земли, егда ся совокоупилъ (Изяслав, Всеволод, Святославъ, Коснячъко, Перенегъ, Микифоръ Кыянинъ, Чюдинъ Мику ла)». По мнению специалистов, указанная дата в летописи - 1016 г. относится только к первой части «Русской правды», автором которой считают князя Ярослава Мудрого, а «Правда Ярославичей» появилась значительно позднее - в 1072 г. Также считают, что «Чюдин Микула», указанный в летописи как один из составителей «Правды Ярославичей», ошибочно прописан как одно лицо: речь идёт о двух мужах из Вышгорода - Чюдине и Микуле, участвующих вместе с сыновьями внязя Ярослава Мудрого в составлении документа. По мнению исследователей, в летописи говорится о Чюдине, державшем от имени князя Вышгород, являвшийся в то время духовным и религиозным центром всей Руси. Его упоминание в летописи связано с важнейшим событием в истории Русской церкви: торжественным перезахоронением в 1072 г. Ярославичами - Изяславом, Святославом и Всеволодом - первых русских святых - князей Бориса и Глеба» [11] , канонизированных в лике «мучеников страстотерпцев». В сказании о перенесении мощей Бориса и Глеба в Вышгород упомянут и некий Микула как старейшина «огородников». Перезахоронены они были в новой церкви, построенной Изяславом в Вышгороде. По сообщению летописи, «И управлял тогда Вышгородом Чудин, а церковью Лазарь». Предполагают, что и составление «Правды Ярославичей» состоялось в Вышгороде, где «совокоупись» Ярославичи на что указывает участие в ее составлении двух мужей из Вышгорода - Чудина и Микулы.

В летописи за 1068 г. в числе лиц, приближенных к князю Изяславу, старшему сыну Ярослава Мудрого, занявшему после его смерти киевский престол, упоминается брат Чудина - Тукы. Через 10 лет, в событиях за 1078 г. летопись сообщает о смерти Тукы, Чудинова брата, в битве с половцами при р. Сожица.

По мнению археолога А. Кирпичникова, чудь до XI в. представляла собой конкретное этнополитическое формирование, поскольку только в таком виде оно могло принимать участие в важнейших событиях периода сложения древнерусской государственности. Близкие к чуди по языку племена, на которые позднее будет распространяться собирательное название чудь - водь, ижора, чудь эстонская, как этнические группировки в IX - X вв. еще не сложились. В исторических источниках об их деятельности говорится не ранее XI в. Мало известны (или недостаточно выявлены) и их археологические древности. Чудью, действовашей во второй половине IX - X в. на страницах русских летописей, являлась этническая группировка, которой принадлежали памятники курганной культуры Приладожья.

Таким образом, представление Д. В. Бубриха о чуди, выделившейся из веси как этнополитическое образование с особым статусом и в таком качестве выступавшей на страницах летописи до конца X в. в формирующемся древнерусском государстве, поддерживается и данными археологии. В силу своей политической активности чудь стала частью правящей верхушки Древнерусского государства, и её название было перенесено на население, тесно связанное с обитавшим на территории распространения курганной культуры в юго-восточном Приладожье.

Позднее, в XI в., в летописи говорится о другой чуди: её образ существенно меняется. Она сама уже выступает объектом завоеваний, а местность её обитания находится за пределами мест расселения веси. Так, сообщается, что «В год 6538 (1030) ... пошел Ярослав на чудь, и победил их, и поставил город Юрьев» (современный г. Тарту), под 1116 г.
– Мстислав Владимирович (1076 - 1132 гг.), старший сын Владимира Мономаха: «ходил на Чудь с новгородцами и псковичами, и взял город чудской по имени Медвежья Голова, и погостов бесчисленное множество взяли, и возвратились домой с большой добычей». В дальнейшем только из контекста летописного сообщения можно понять о какой чуди идет речь.

Длительные дискуссии о наследниках приладожских курганов IX—XIII вв.
– одной из самых ярких и известных археологических культур Средневековья на Европейском Севере, в которой даже видели свидетельство существования в раннем Средневековье шведской колонии, очевидно, вызывалось несоответствием положения, в котором этнографическая наука застала в 20-х гг. XIX в. «живых продолжателей Веси в лице вепсов - маленького народа, обитающего частью к югу от р. Свири, а частью к северу от нее на берегу Онежского озера», роли их предков в политической истории Древнерусского государства.

Ареал распространения культуры приладожских курганов, как уже говорилось, оказался значительно обширнее, чем отражает её название. В настоящее время она охватывает юго-восточное Приладожье с бассейнами р. Сясь, Тихвинка, Воронежка, Паша, Капша, Оять, Свирь, Олонка, Тулокса и Видлица. Памятники курганной культуры, расположенные при впадении в Ладожское озеро рек Олонка, Тулокса и Видлица, обладают определённым своеобразием, но признаются ответвлением приладожской курганной культуры, её северной периферией. Как показывают исследования, поселившеся здесь древневепсское население было немногочисленным: курганов здесь в разы меньше, чем в Приладожье. Они также отличаются от приладожских и малыми размерами.

Самые ранние из курганов (860-е гг.) появились в нижнем течении рек Паша и Оять. Курганы располагались группами. В одном месте находилось от пяти и более курганов. Они располагались на заметном расстоянии друг от друга, являясь захоронениями представителей определенных родов, заселяющих данную местность. Наиболее высокий уровень социально-экономического развития курганной культуры X - начала XI в., как отмечают исследователи, совпадает с периодом расцвета Ладоги. В это время в курганах найдено много предметов, изготовленных ладожскими мастерами. Датированы они как по определяющим предметам, так и по находкам более 180 монет (рис. 13). Большая часть их отчеканена в конце IX - X в. в Западной Европе и на востоке - от Месопотамии до Самарканда. Среди них есть и восточные монеты более раннего происхождения - конца VIII - IX в.Однако основной нумизматический материал из аналогичных монет на территории юго-восточного Приладожья обнаружен в кладах. Некоторые по обилию монет считаются даже уникальными. У р. Свирь в г. Лодейное Поле найдено три клада: в 1878 г. горшок с 3280 монетами (дата зарытая 1105 г.); в 1929 г. из 285 монет (дата зарытия около 1085 г.) и в 1949 г. из 2871 монеты, запрятан около 1095 г. В 1933 г. также у р. Свирь у п. Свирьстрой обнаружено два клада с 19 и 235 монетами. Их зарыли в период от 1015 до 1040 г. (рис. 12).

Изучение курганов началось в 1870-е гг. Их общее число достигает около 1500 в 200-х группах; исследовано 695 в 182 группах, примерно столько же еще ждет своих исследователей. Около трети из них (247) раскопано на Ояти, где и сейчас находится самое большее скопление вепсских деревень. По мнению исследователей, оятские курганы Х-ХШ вв. полнее, чем памятники других районов юго-восточного Приладожья и Прионежья, характеризуют культуру древних вепсов. Значительную часть из них (174) раскопал 1947-1949 г. известный ученый А. М. Линевский, но только в середине 80-х гг. XX в. результаты его раскопок были опубликованы. Часть находок из оятских курганов представлена в археологическом музее Института языка, литературы и истории Карельского научного центра Российской академии наук (далее -ИЯЛИ) в г. Петрозаводске.